Пещерный полумрак отдавал тухлой серой, и Бай Руи сидела посреди этой духоты, скрестив ноги. На брошенном поверх камней куске звериной шкуры валялся отполированный чужими руками сливовый посох, а по соседству с ним подрагивало багровое ядро хранителя Каньонов, от которого во все стороны расходились волны душного тяжелого жара.

Девочка склонила голову набок. Из её карих глаз разом выветрилась всякая детская дурь, уступив место расчетливой хватке настоящего мастера артефактов, привыкшего оценивать материал с точностью до пылинки. Обычный практик увидел бы просто крепкую палку, но Ру-Ру прекрасно понимала, что волокна этой невероятно плотной древесины способны прогонять сквозь себя целые реки энергии, вот только сейчас они оставались совершенно слепыми из-за отсутствия нормальных направляющих русел, отсюда и потери. Добытый же кристалл представлял собой комок первобытной природной мощи, который мог рвануть от любого чиха.

— Слишком грубо, — пробормотала Ру-Ру, размазывая сажу по носу. — Если просто вживить кристалл в навершие, как делают эти деревенские кузнецы-недоучки, при первом же серьёзном вливании ци древко разорвёт в щепки, а владельцу оторвёт руки. Нет, здесь нужна истинная гармония, как Инь и Ян. Дерево должно стать венами, а огонь — кровью.

Мелкая ручонка деловито нырнула к поясу, где среди связок инструментов болтался пространственный мешочек. Сплетенная из нитей Пустотного Шелкопряда и украшенная золотым гербом клана Бай вещица внешне казалась совершенно невзрачной, хотя на деле в эту крохотную тряпочку можно было без проблем запихать содержимое приличного складского павильона. Узнай какой-нибудь жадный старейшина захудалой секты о наличии подобного артефакта у пигалицы на втором уровне Пробуждения, подавился бы воздухом.

Порывшись в своих запасах, Ру-Ру вытащила наружу тяжеленный ковочный молот из черной стали в комплекте с покрытыми подавляющими рунами щипцами. Девочка коротко примерилась, оценивая баланс инструмента. А затем с размаху впечатала металлическую болванку прямиком в бесценное ядро, издавшее при ударе тошнотворный хруст.

ХРЯСЬ!

Хрупкая оболочка не выдержала издевательства и брызнула во все стороны десятками крохотных багровых осколков. Застань какой-нибудь маститый алхимик сцену столь варварского уничтожения дорогого ядра, он бы гарантированно свалился с инфарктом, поскольку в Долине подобное дробление всегда приравнивалось к безвозвратной потере духовной сути предмета.

Однако малолетняя мастерица била не наугад, а выверяла траекторию строго по невидимым линиям внутреннего напряжения. Осыпавшиеся на звериную шкуру куски сохранили замкнутые контуры огненной и земной ци, так что теперь эти пульсирующие осколки дрожали и ползли навстречу друг другу на манер капель живой ртути, отчаянно пытаясь собрать разорванную сущность воедино.

В ход моментально пошли рунные щипцы. Стоило духовному металлу коснуться багрового крошева, как подавляющая формация обдала камни холодным светом, намертво фиксируя каждый отдельный элемент и не давая бушующей энергии вырваться наружу.

— Отлично, — выдохнула Ру-Ру, вытирая со лба капельки пота.

Её взгляд сместился к сливовому древку, а в пальцах уже блестел тонкий резак из лунного серебра. Очнись Лу Мин в эту самую секунду и заметив творящееся с его любимым оружием непотребство, он бы без лишних разговоров ухватил чумазую бестию за шиворот и с наслаждением макнул в ближайший кислотный гейзер.

Девочка с пугающей серьезностью распускала древесину на десятки длинных тонких щепок, так что выдержавший прямые удары мастеров Формирования Потока шест прямо на глазах превращался в жалкое подобие растрепанного веника.

Впрочем, за этим внешним вандализмом скрывался невероятно точный расчет, ведь лезвие не рвало материал, а ювелирно раздвигало природные меридианы сливы. Подцепив пульсирующий осколок, Ру-Ру втиснула его в образовавшийся зазор и закрепила каплей связующей смолы, после чего тут же переключилась на следующий сегмент, заставляя огонь и дерево сплетаться в совершенно новую структуру с чудовищным потенциалом.

Следующие двое суток слились для мелкой артефакторши в один непрерывный транс созидания. Она отрывалась от резака лишь ради того, чтобы закинуть в рот кусок жесткого вяленого мяса из своих запасов, а затем сворачивалась калачиком прямо на горячем пепле и проваливалась в короткую дрему, чтобы вскоре снова вернуться к работе.

Стёртые в кровь и покрытые свежими волдырями от постоянного контакта с ци огня и земли пальцы упрямо плели невидимую сеть внутри расколотого оружия, и лишь изредка девочка позволяла себе размять затекшую спину, бросая при этом весьма опасливые взгляды в сторону кипящего озера.

Лу Мин продолжал сидеть в самом центре этой молочно-белой булькающей преисподней. Раскаленная жижа, способная обглодать кости рядового практика за три вдоха, плескалась на уровне его ключиц, и сквозь густую паровую завесу было прекрасно видно приобретшую жутковатый медно-красный оттенок кожу. Озеро закрутилось вокруг парня гигантской воронкой, буквально вколачивая в него свою смертоносную хаотичную энергию.

Юноша переносил эту экзекуцию в абсолютной тишине, не издав ни единого стона или хотя бы сдавленного хрипа. Он торчал в кипящей жидкости неподвижным каменным изваянием и впитывал гнев земных недр с таким отмороженным равнодушием, что у наблюдающей за процессом Ру-Ру мурашки бежали по спине.

«Точно не человек, — нервно сглотнула девочка, торопливо возвращаясь к своему резаку. — Дед вечно твердил про закалку в горниле страданий, но этот тип, кажется, решил заменить собой саму печь».

На исходе вторых суток последний осколок кристалла наконец-то втиснулся в центр древка. Девочка шумно выдохнула, сверкая глазами, отбросила в сторону затупившийся резак и решительно ухватилась за сдерживающие энергию рунные щипцы.

— Ну, предки, не подведите, — прошептала она, разжимая духовный фиксатор.

Пещеру немедленно залило слепящим багровым светом. Освобожденные фрагменты ядра големв взревели и попытались слиться воедино, однако на их пути уже пролегали волокна сливового дерева, так что дикому огню пришлось рвануть по искусственно проложенным руслам. Растопыренные щепки с громким треском захлопнулись, намертво впечатываясь обратно в цельный массив.

Когда резь в глазах отступила, на звериной шкуре обнаружился совершенно гладкий посох без единого шва или намека на недавнее расщепление. Вырезанные на навершиях драконы обзавелись тлеющим пламенем в пустых глазницах, а по темной древесине теперь безостановочно курсировали тончайшие багровые прожилки.

Обычная деревяшка окончательно переродилась в полноценный инструмент для поглощения и выброса разрушительной мощи, и Ру-Ру уже радостно пискнула, потянув руки к своему шедевру, когда каменный пол под её коленями внезапно ушел вниз.

Подземный толчок не имел ничего общего с обычным сдвигом плит или землетрясением, ударив глубоким резонансом будто по воздуху. Со сводов посыпался мелкий щебень, а вечно бурлящее озеро разом стихло, придавленное колоссальным невидимым прессом.

Воздух приобрел плотность мёда, и обрушившийся на берег шквал духовной энергии буквально размазал Бай Руи по камням. Девочка вжалась в землю, судорожно глотая ртом воздух под бешеный стук собственного сердца.

Чужая аура расходилась приливной волной далеко за пределы Кипящих Каньонов, пока в густом тумане над озером разгоралось золотисто-багровое кольцо. Двадцать пять меридианов в теле Мина, намертво перекованные и выжженные местной магмой, наконец-то сошлись в безупречную цепь, где энергия перестала спотыкаться о внутренние барьеры и хлынула по руслам замкнутым самоподдерживающимся циклом. Юноша пробил ступень Формирования Потока, и ревущая внутри него сила явно собиралась перемолоть кости всякому, кто рискнет проверить её на прочность.

* * *

Боль внутри кипящего озера давно сменила состояние, обернувшись вливаемым прямо в вены густым расплавленным металлом, каждый судорожный вдох обжигал легкие ядовитым паром, вытравливая из плоти жалкие остатки человеческой слабости. Мин сидел на дне каньона. Погруженный по самые ключицы в бурлящую жижу юноша балансировал на той тонкой грани, где кристальная ясность рассудка вот-вот грозила сорваться в спасительное безумие.

Спрятанный за камнем на береге и надежно укрытый от прямого жара плотным коконом ци артефакт мелко вибрировал, поскольку запертый внутри Чернильницы Владыка Звездного Предела безостановочно метал громы и молнии.

«Двадцать четыре! — голос Гу Ланя в голове Мина дрожал, выдавая жуткую смесь паники с невольным восхищением. — Ты ломаешь преграды так, словно это гнилой тростник! Но не смей расслабляться! То, что для здешних обитателей считается недостижимой вершиной, в истинном мире — лишь порог, за которым начинается настоящая культивация!»

«Дед, — мысленно огрызнулся Мин, сжимая челюсти до хруста и вздувшихся на скулах желваков. — Если ты решил прочитать мне лекцию по истории, то выбрал не лучшее время. Я тут немного занят перевариванием лавы».

«Слушай и запоминай, невежда! — рявкнул дух. — Твои жалкие старейшины в этой помойной Долине кичатся своими тридцатью пятью каналами, называя себя гениями. В мою эпоху воин с тридцатью меридианами годился разве что для чистки конюшен! Настоящий показатель силы, с которым не стыдно было выйти за врата секты — это шесть десятков открытых русел. Шестьдесят, мальчишка!»

Очередная порция дикой огненной ци с размаху ударила в грудную клетку, агрессивно размягчая барьер двадцать пятого канала и заставляя парня до крови прикусить губу.

«А предел? — процедил юноша, старательно направляя бушующий поток ровно с тем же расчетом, с каким обычно вел соболиную кисть по дешевому рыночному пергаменту. — Каков абсолютный предел?»

Гу Лань затих. Само это число явно вызывало в древнем духе некий суеверный трепет.

«Сто восемь. Идеальное число Небес. Но это миф, легенда, записанная в трактатах, которые давно рассыпались в пыль. Даже в эпоху Девяти Бедствий я не встречал никого, кто открыл бы все сто восемь. Это невозможно даже для того кто в шаге от бессмертия. И выбрось это из головы! У тебя сейчас другая проблема. Как только ты достигнешь девятой, пиковой ступени Формирования Потока, твои каналы затвердеют окончательно. Тебе придется замкнуть их, чтобы выковать Ядро. И после этого — всё. Никаких новых русел. Время для расширения у тебя только до стадии Ядра. Поэтому слушай меня внимательно!»

Двадцать пятый канал лопнул с глухим внутренним щелчком, прозвучавшим для Мина громче схода горной лавины. Ци немедленно хлынула в свежее русло, заставляя все двадцать пять меридианов взреветь от переполняющей их энергии кипящего озера, и этот критический момент перехода на Формирование Потока категорически требовал закладки правильного фундамента.

«Создавай Кольцо! Замкнутый Цикл! — скомандовал Гу Лань. — Соедини конец двадцать пятого канала с началом первого! Пусти ци по идеальному кругу! Это самый надежный, самый крепкий фундамент! Твоя ци станет монолитной, как божественная сталь! В процессе Формирования вплетешь еще, даст Небо, десяток каналов, и станешь сильным практиком»

Мин не пошевелился, позволяя всплыть в очищенном болью сознании тем самым древним символам, которые старик безжалостно вколачивал в него долгими ночами напролет. Замкни он цикл прямо сейчас ради создания идеального и надежного кольца, структура приобретет абсолютную завершенность без единого шанса на будущие ответвления, навсегда захлопнув дверь для прокладки новых русел перед самым формированием Ядра. А закрытые двери юноша искренне ненавидел.

«Шестьдесят — норма, сто восемь — миф», — эхом прокатились в его голове слова наставника.

Покрытые запекшейся коркой губы дрогнули. На лице парня расцвела откровенно безумная усмешка.

Резко разделив свою ци, юноша пустил в ход навыки начертателя и принялся удерживать в уме десятки многослойных контуров ради выстраивания фундамента в виде разветвленной корневой системы исполинского дерева. От центрального меридиана отходили крупные ветви, немедленно распадаясь на более мелкие русла для формирования сложнейшего узора, причем концы этих отростков Мин совершенно сознательно оставлял распахнутыми настежь.

Гу Лань внутри Чернильницы взвыл с такой силой, что у Мина на мгновение потемнело в глазах.

«ФРАКТАЛЬНЫЙ КОНТУР⁈ ТЫ СОВСЕМ СПЯТИЛ, СУИЦИДАЛЬНЫЙ ВЫРОДОК⁈ ОСТАНОВИСЬ!»

Оставлять энергетические русла незамкнутыми в момент Формирования Потока считалось строжайшим табу, ведь подобный шаг добровольно превращал тело практика в дырявое решето. Без ювелирного баланса давления, ци гарантированно вырвется из открытых отростков и разорвет мышечный каркас вместе с кожей в кровавую труху, так что для выживания на грани взрыва требовался поистине чудовищный разум, способный ежесекундно просчитывать движение в каждом меридиане.

«Если я замкну кольцо, я упрусь в потолок, дед! — мысленно огрызнулся Мин, чувствуя, как кожа на его плечах начинает трескаться от чудовищного давления. — Ты сказал еще десять, то есть всего смогу открыть тридцать пять⁈ Нет! Я оставляю себе узлы для расширения! Даже когда я дойду до Ядра, я смогу приращивать новые каналы к этим открытым ветвям! Если существует сто восемь каналов, то почему бы не пойти к ним!»

«Ты пойдешь на корм стервятникам! Твое Море Ци сейчас лопнет! Ты не удержишь баланс открытых узлов!»

Боль затопила сознание без остатка. Юноша отчаянно распределял бушующую магматическую ци по открытым ветвям выстраиваемого фундамента, пока сочащаяся из ушей и глаз кровь обильно смешивалась с белой пеной кипящего водоема. Контроль стремительно утекал сквозь пальцы. Пульсирующие фрактальные концы грозили вот-вот вырваться и вывернуть его грудную клетку наизнанку.

Гу Лань разразился многоэтажным потоком отборной древней брани, однако быстро сообразил, что этот упрямый безумец предпочтет красочно сдохнуть прямо в луже, нежели отступить от задуманного. Дух сдался.

«Паршивец! Если ты решил сдохнуть, то хотя бы делай это правильно! — проревел старец. — „Вспомни базовый 'Знак Якоря“! Тот мусор, которым вы прибиваете свои дрянные талисманы к полу! Выверни его наизнанку! Наложи обратный Якорь на каждый открытый конец фрактала! Это создаст заглушку для ци, которая будет пускать ее внутрь, но хрен даст ей вырваться наружу! Ты знаешь принцип, тебе нужно только встроить это в фундамент, уж с этим ты справишься!»

Мин удивился. Дедовский совет оказался до смешного изящным в своей жестокой простоте. Выскребая со дна измученного сознания самые жалкие остатки концентрации, Мин лихорадочно вывел в уме целую россыпь перевернутых символов фиксации и принялся намертво насаживать эти импровизированные духовные заглушки прямо на каждый пульсирующий, кровоточащий открытый обрубок своей обезумевшей корневой системы. Выворачивающая суставы агония мгновенно спала. Зажатый в тиски фрактальный контур стабилизировался. Двадцать пять раскаленных меридианов полыхнули ослепительным внутренним светом, окончательно сплетаясь в живую, дышащую сеть с колоссальным потенциалом для грядущего расширения, а сформированный внутри этого каркаса поток теперь больше напоминал русло прорвавшей дамбу горной реки, способной без малейшего напряжения переварить вообще любые объемы хлынувшей извне силы. Воздух над озером ощутимо завибрировал. Обретя полноценную структуру, фундамент Мина повел себя в точности как иссохшее за тысячу лет демоническое древо — он с остервенелой жадностью начал втягивать в себя кипящую жидкость, буквально на глазах превращая неторопливую озерную воронку в ревущий белый смерч.

Веками питавшая Кипящие Каньоны белая жидкость сплошным потоком хлынула прямиком в тело юноши, испаряясь и впитываясь сквозь раскрытые поры под оглушительный свист.

Каменные своды застонали и покрылись глубокими трещинами. Жар в пещере начал стремительно спадать.

Намертво вцепившаяся в новый посох Бай Руи во все глаза наблюдала за стремительным падением уровня смертоносного озера, пока густой пар закручивался в тугую спираль вокруг одинокого темного силуэта.

Громоподобный хлопок вышвырнул во все стороны плотную воздушную волну, которая разметала береговой пепел и заставила девчонку испуганно вжаться в камни.

Наступила звенящая тишина.

Пар медленно рассеялся, позволив приоткрывшей глаза девочке ошарашенно выдохнуть.

Бурлящего водоема больше не существовало.

На месте способной растворить человека стихии осталась лишь потрескавшаяся сухая каменная чаша без единого намека на влагу, поскольку огромный резервуар природной энергии оказался выпит до самого дна.

В центре опустевшего кратера неторопливо поднимался на ноги Лу Мин.

Красная от жутких ожогов кожа сменилась безупречно гладким оттенком бледного нефрита с угадывающейся под ним прочностью литой бронзы, начисто стирая привычный образ болезненного и слабого юнца. Воздух вокруг фигуры парня едва заметно искажался из-за колоссальной плотности ци первой ступени Формирования Потока, выдавая тяжелую ауру матерого хищника.

Мин открыл глаза. Всколыхнувшееся в их темной глубине золотисто-багровое пламя блеснуло лишь на долю секунды, тут же спрятавшись под маской привычного равнодушия.

Взгляд начертателя скользнул к берегу и остановился на остолбеневшей Бай Руи, чье вытянувшееся чумазое личико выражало крайнюю степень потрясения, пока руки судорожно сжимали обновленное древко.

Грозившая обрушить своды пещеры подавляющая аура мгновенно втянулась обратно в тело юноши без малейшего остатка. Мин сделал легкий шаг и преодолел десяток метров до берега с пугающей грацией, остановившись прямо перед онемевшей артефакторшей.

Губы парня растянулись в той самой обезоруживающе обыденной улыбке, заставлявшей торговцев на Нижнем рынке Фэнси расслабленно выдыхать ровно за секунду до потери собственного достоинства.

— Ну, Ру-Ру — произнес Мин так мягко, словно они только что выпили по чашке чая на веранде. — Как там мой посох?