Истощенные практики Обители Серого Пика сидели на разбитых плитах прямо среди луж остывающей крови и едких проплешин от выжженной ци, привалившись спинами к обломкам разрушенных колонн и пытаясь перевести дыхание под едва мерцающим защитным куполом, пока выжившие с глухим лязгом вкладывали свое оружие обратно в ножны. Кто-то тяжело застонал.

Деревянные створки уцелевшей оружейной башни протяжно скрипнули. Сутулый книжник Хао медленно вышел из мрака на усеянный обломками двор, пряча лицо под полями измятой соломенной шляпы и всем весом наваливаясь на суковатую палку. Этот двадцатилетний болезненный юноша закашлялся в кулак с таким отчетливым булькающим хрипом, словно первое же случайное дуновение горного ветра должно было немедленно сбросить его худую фигуру прямиком на дно ущелья.

Мастер Обители резко обернулся. Его серая броня была рассечена в нескольких местах, однако этот суровый воин на пике Формирования Потока, еще вчера искренне желавший размазать наглого ремесленника по камням, подошел к Мину без капли былого пренебрежения и тяжело опустил голову. Ветеран остановился перед юношей и открыто сложил ладони у груди. Для закаленного командира подобный поклон обычному бродячему начертателю на глазах у подчиненных фактически приравнивался к публичному признанию собственной неправоты и тотальной полезности собеседника. Жест явно дался ему нелегко.

— Мастер Хао, — пророкотал воин, и в его охрипшем голосе не осталось ни капли былой спеси. — Обитель Серого Пика перед вами в неоплатном долгу. Мы выстояли. И мы выстояли только благодаря вашему массиву.

Практик вытянул руку в направлении Гнилой Бездны.

— Ваша защита на западном фланге оказалась монолитом. Практики Павильона обрушили на нее свои лучшие техники водных плетей, но не смогли оставить даже трещины. Из-за этого им пришлось стянуть все силы к центральному пролому… в то самое бутылочное горлышко, где мы и встретили их сталью. Если бы они ударили широким фронтом, нас бы смяли за время горения палочки благовоний. Я не знаю, почему эти трусы из Тихих Вод вдруг отступили в самый разгар рубки… но факт остается фактом. Ваш труд спас эту крепость.

Сгорбленная спина книжника Хао ни капли не распрямилась под тяжестью столь внезапных похвал. Мин наградил застывшего Мастера Обители тусклым больным взглядом. Юноша-то превосходно знал истинную причину отступления Павильона. Настоящее спасение гарнизона мирно лежало у него за пазухой в форме смятого бумажного журавлика, вот только тратить драгоценное дыхание на лекции о тонкостях ночной дипломатии для этого упертого рубаки он совершенно не собирался. Зачем ломать чужую картину мира? Пусть и дальше гордится своим стратегическим гением.

Парня сотряс очередной приступ раскатистого влажного кашля, заставив его спешно промакивать рот потертым грязным рукавом.

— Ваша благодарность, несомненно, согревает мое больное сердце, командир, — просипел Мин дребезжащим тоном. — Однако распеванием поэм сыт не будешь. Они Море Ци не наполнят и покупку редчайших пигментов не оплатят. Я простой ремесленник. Солдатом не нанимался. Мой уговор изначально звучал весьма доступно: я ценой своего здоровья латаю ваши прорехи, а вы любезно открываете мне дорогу прямиком во внутренний двор Обители. В то чудесное место, где духовных камней хватает на всех. Свою часть сделки я выполнил в полном объеме. И это несмотря на то, что здешний отвратительный сквозняк едва не вышиб из меня остатки жизни. Я хочу получить свой расчет. И я хочу в Обитель.

Офицер явственно скрипнул зубами от подобной наглости. Корысть уличных начертателей славилась на всю Долину, и все же нарушить публичную клятву перед человеком, чья работа только что уберегла гарнизон от неминуемой резни, командир не посмел бы при всем своем желании. Он недовольно поморщился.

— Вы доказали свою ценность, мастер Хао. Ни один старейшина Совета не посмеет оспорить ваше право войти в Центральные Залы. — Мастер Обители помрачнел, а его взгляд непроизвольно скользнул к распахнутым воротам. — Но отправить вас в комфортном экипаже с почетным эскортом я сейчас не в силах. Во-первых, лазареты переполнены, и каждый человек на счету. А во-вторых…

Толстая кожа на его перчатках протяжно заскрипела от резкого сжатия кулаков.

— Ублюдки из Ордена Железной Лозы исчезли! — прорычал он, и в его глазах полыхнула неприкрытая ярость. — Их мастер со своими людьми просто растворились во мраке прямо перед началом штурма! Они клялись союзным долгом, а сами исчезали в трудный миг. Пусть только этот форпост встанет на ноги… мы спросим с этих псов за каждую каплю нашей пролитой крови! Выступите завтра на рассвете. Но людей для сопровождения я вам не дам.

Черты лица Мина остались полностью равнодушными, в то время как внутри него бушевала тихая удовлетворенная усмешка от столь безупречно сложившегося расклада.

— Дорога до Обители длинна, а мои ноги слишком слабы, чтобы отбиваться от горных гиен и возможных шпионов, — медленно протянул начертатель.

Его палка поднялась в воздух и безошибочно указала на сидящих неподалеку у обломков плиты двух изрядно помятых учеников.

— Мне не нужны ваши ветераны. Вон тех двоих вполне хватит, чтобы носить мой багаж и чистить сапоги в пути.

Деревянный конец уперся прямо в рыжего верзилу Горна и застывшего рядом Дэ Шена, чьи осунувшиеся щеки приобрели откровенно нездоровый бледный оттенок. Офицер коротко сморщился. Спорить с нанятым специалистом из-за пары измотанных второгодок, с которых в строю сейчас всё равно не было никакого толку, он не видел смысла. Выживут в пути и ладно.

— Забирайте. Они в вашем распоряжении до самых Первых Врат, — отрезал командир и зашагал прочь, раздавая на ходу команды суетящимся лекарям.

Мин опустил палку и повернулся к предоставленному эскорту.

Здоровяк тяжело поднял голову, окатив сутулого ученого настолько свирепым и злым взглядом, что любой обычный гражданский ремесленник немедленно рухнул бы в обморок от одного этого напора. Горн прерывисто дышал, ведь этот калека с кисточкой уже пытался вытереть об них сапоги и назначить личными носильщиками, а теперь, когда парни еле волочили ноги после долгой рубки, он в очередной раз прикрывался их жизнями ради собственного удобства. Немыслимая наглость.

— Ты… проклятый стервятник… — прохрипел Горн, с трудом поднимаясь на подгибающиеся ноги и угрожающе нависая над Мином. Здоровая правая рука верзилы сжалась в кулак так, что громко щелкнули фаланги. — Думаешь, раз накалякал пару значков на заборе, можешь распоряжаться нами, как рабами⁈ Мы практики Обители! Мы всю ночь держали пролом, пока ты прятался за стенами!

Узколицый Дэ Шен молча выпрямился вслед за товарищем и машинально положил грязные пальцы на гарду посеченного в бою клинка. Мечник сохранял абсолютную тишину, хотя в его узком прищуре легко читалась готовность без лишних разговоров принять наказание от секты, лишь бы не таскать мешки за бумагомарателем.

Мин смерил обоих друзей коротким взглядом из-под полей шляпы. За показушной агрессией парней скрывалось отчаянное истощение, они еле держали собственный вес на голом упрямстве, и если бросить их сейчас в этом провонявшем железом и гарью гарнизоне, то следующий же прорыв монстров или стычка на границе превратят их в корм. Рисковать ими Мин не хотел, поэтому решил увести в обитель.

Для пущей убедительности он презрительно цокнул языком и раздраженно махнул тощей рукой.

— Приберегите свой щенячий лай для тех, кому это интересно, — скрипуче бросил Мин, отворачиваясь. — Завтра на рассвете вы ждете меня у северного тракта. Если кто-то из вас вздумает опоздать хотя бы на вдох… я лично позабочусь, чтобы на ваши задницы наложили «Знак уплотнения», и сидеть вы не сможете до следующего турнира. Идите спать, грузчики.

Парень оставил кипящих от бессильной злобы учеников стоять у разбитой колонны и неторопливо пошел в направлении своих законных гостевых покоев. До официального возвращения в самое логово Син Юаня оставалась всего одна короткая ночь отдыха, которую он, в прочем, на отдых тратить не будет.

* * *

Луна плотно укрылась за облаками. Измученный форпост окончательно затих, и в этот самый миг неприметная тень отделилась от казармы начертателя.

Раскинутое на добрую сотню шагов духовное чутье прощупывало окружающее пространство, аккуратно обводя Мина вокруг задремавших на посту часовых, пока он целенаправленно пробирался к западному парапету. Именно там находилась Гнилая Бездна. На старой каменной кладке у обрыва все еще тускло мерцала созданная им накануне печать.

Юноша замер у самого края. Резкий ветер больно хлестал по лицу, однако все внимание начертателя сфокусировалось на стене.

Древняя грамматика отработала безупречно. Вплетенный в структуру барьера «Знак поглощения» всю ночь исполнял свое истинное предназначение, безостановочно пожирая шторм вперемешку с ядовитыми миазмами ущелья, а заодно жадно заглатывая водную ци атакующих мастеров Павильона Тихих Вод. Узел чудовищно раздулся. Изумрудно-черные линии на камне теперь походили на перекачанные вены, грозящие лопнуть от переизбытка клокочущей внутри энергии.

— Какое расточительство, — прошептал Мин в темноту, и его губы разъехались в откровенно издевательской ухмылке. — Столько отборной ци простаивает без дела в камне. Я просто не могу позволить себе пройти мимо.

Он шагнул вплотную к преграде, и крепко прижал обе ладони к самому горячему центральному узлу.

«МАЛЬЧИШКА! ТЫ В СВОЕМ УМЕ⁈» — завопил в его сознании Владыка Звездного Предела, едва сообразив замысел этого безумца. Гу Лань испуганно забился внутри Чернильницы. «Это же грязная ци! Она переплетена с ядами ущелья и чужим враждебным намерением! Ты собираешься пустить этот непереваренный мусор в свои меридианы⁈ Это равносильно тому, чтобы выпить расплавленного свинца!»

«Это бесплатный ресурс, дед, — холодно отозвался Мин. Закрыв глаза, он до предела напряг двадцать пять расширенных русел внутри своего тела, подготавливая их к приему. — А чистоплотность в культивации — удел богатых клановых сынков».

Блокировать поток он даже не подумал, а вместо этого мысленным усилием вывернул «Знак поглощения» наизнанку и распахнул собственные меридианы навстречу хлынувшей из камня энергии. Плотина рухнула.

Накопленная за сутки энергия ринулась в тело юноши бушующим водопадом. Боль накатила моментально. Чужеродная влага, плотно пропитанная эмоциями атакующих практиков, слилась с кислотными испарениями ущелья и резанула по каналам Мина шипами. Вены жгло так, словно их вскрывали изнутри.

Тело выгнулось дугой. На коже сразу же проступили толстые багровые жилы, а изо рта сорвался приглушенный стон, но убирать руки парень отказался. Привыкшие к ваннам из демонической крови и кипящей магме меридианы приняли этот варварский напор. Мин направлял ревущий хаос сквозь сложную фрактальную систему фундамента, спокойно позволяя дикой ци выскребать стенки сосудов и вычищать оттуда любые остатки шлаков.

Вся эта бурлящая масса целенаправленно неслась к глухому затвору двадцать шестого канала.

Внутренний барьер жалобно треснул после первого же жесткого тычка. Из ноздрей брызнула кровь, моментально запачкав ворот халата, однако Мин лишь крепче зажмурился. Второй удар обрушился на узел с привлечением всей мощи поглощенного шторма. Глухой хлопок разорвал преграду, и спрессованная энергия ревущим потоком хлынула в открывшуюся пустоту.

Двадцать шестой меридиан распахнулся. Он жадно впитывал остатки барьерного заряда вплоть до полного заполнения русла, отчего сеть Формирования Потока уплотнилась, а фигура юноши на короткий миг покрылась густым свечением, подавившим своим сиянием даже мрак ущелья.

Парень оторвал дрожащие ладони от потускневшей кладки. Стена перестала пульсировать и снова превратилась в самую обычную преграду, а Мин грузно осел на колено, прерывисто дыша и вытирая кровь с подбородка тыльной стороной руки.

— Всего один… — прохрипел Мин, недовольно разглядывая грязные пальцы. — Столько чужой ци, а пробил всего один канал. До тридцати еще пахать и пахать. Эта энергозатратность начинает действовать мне на нервы.

Внутри Чернильницы установилось пораженное молчание, поскольку Гу Лань пялился на носителя артефакта с таким видом, словно в того вселился сам Повелитель Демонов.

«Ты… ты жадный, ненасытный, бесстыдный демон! — взорвался наконец древний патриарх. Его голос звенел от возмущения, но был там и какой-то дикий восторг. — Ты зажрался! Обычному гению секты нужны месяцы уединенных медитаций и горы алхимического золота, чтобы расширить хоть один меридиан на этой стадии! Каждое новое русло после двадцати пяти требует экспоненциально больше ци! А ты просто подошел к стене, высосал из оборонительного массива энергию чужой армии, как клещ, и еще смеешь жаловаться⁈ Ты выжимаешь возвышение даже из стояния в обороне! Какое невероятное, первозданное бесстыдство!»

Вместо ответа Мин просто ухмыльнулся. Он поднялся с колен и прислушался к себе. Острая боль после прорыва быстро угасала, вытесняемая приятным гудением уплотнившейся внутренней силы.

«Законы джунглей, дед, — мысленно отозвался юноша, отряхивая халат и возвращая телу болезненную сутулость. — Кто не умеет использовать обстоятельства, тот становится перегноем на чужой грядке».

Поправив съехавшую соломенную шляпу, Мин бесшумным шагом направился обратно к баракам. Завтра ему предстояло пересечь Главные Врата Обители Серого Пика уже не на правах никчемного прислужника, а в статусе приглашенного мастера, и к неминуемой встрече со старейшиной Син Юанем требовалось подойти во всеоружии.

* * *

Гул сигнального гонга ударил по ушам и вогнал дрожь прямо в выщербленные плиты плаца, над которыми все еще очень неохотно и тяжело стлался едкий дым остывающих ночных жаровен. Просыпались здесь быстро. Время у практиков всегда измерялось лишь количеством пролитой на тренировках крови и успешно усвоенной энергией, поэтому никто из местных даже не подумал тратить драгоценные минуты на бессмысленное разглядывание пасмурного утреннего неба. Пора работать.

Мастер Обители ждал у коновязи в скрипящих после недавней чистки доспехах, сжимая толстыми пальцами перевязанный шелковым шнуром свиток с сургучной печатью командования. Выжившие за ночь провинциальные начертатели жались прямо за его спиной. Ремесленники пугливо втягивали головы в плечи при малейшем резком звуке и откровенно шарахались от сутулой фигуры приближающегося мастера Хао. Они боялись его до дрожи, поскольку слух о том, как он спас двоих начертателей и победил практиков Павильона и глазом не моргнув, распространились среди них быстро. Впрочем, в это кроме самих начертателей никто не верил.

Мин неторопливо приблизился к собравшимся и привычно закашлялся, старательно пряча лицо за краем выцветшего рукава.

— Мастер Хао, — воин Обители протянул ему свиток обеими руками с почтением, на которое обычно могли рассчитывать только седые старейшины. — Это приказ о вашем переводе. Командование западного фронта постановило немедленно отправить вас в Главную Обитель Серого Пика. Наши центральные защитные формации серьезно пострадали после… недавнего инцидента. Ваш талант слишком ценен, чтобы растрачивать его на пограничных камнях.

Двумя пальцами подцепив приказ, Мин небрежно сунул его за пазуху.

Мастер молча кивнул в сторону ожидающей парочки. Рыжий Горн с тугой повязкой на пробитом плече уже взвалил на здоровую сторону тяжеленный сундук с походным скарбом и теперь мрачно сверлил начертателя исподлобья. Дэ Шен просто застыл рядом с каменным лицом. Парням совершенно не хотелось возиться с этим наглым приезжим хлыщом, но приказы руководства здесь никто обсуждать бы не осмелился.

— Они головой отвечают за вашу безопасность в пути, — отрезал Мастер Обители. — Эти ремесленники, — он кивнул на еще пятерых мужчин, — отправятся с вами. В качестве подмастерьев и чернорабочих. Удачи на пути, мастер Хао.

* * *

Вся дорога до Серого Пика слилась для них в сплошной монотонный стук кованых колес по жесткой породе, пока Мин откровенно валялся внутри крытой повозки и усиленно делал вид, что пытается справиться с жесточайшим приступом лихорадки. На самом деле парень гнал густую энергию по двадцати шести каналам ради качественного уплотнения своей первой ступени Формирования Потока. Караван успел нырнуть под прикрытие гигантского горного массива лишь ближе к сумеркам.

Массивные каменные пилоны Первых Врат выросли прямо по курсу монолитной преградой, возле которой закованные в серую броню дозорные немедленно принялись прощупывать прибывших направленными формациями поиска. Мин даже ухом не повел, когда по его груди прошла Ци проверяющего артефакта. Надежно укоренившаяся в меридианах Каменная Маска Лицедея сожрала это вмешательство без единого сбоя и тут же выплюнула стражникам обратно фонящий слепок пересохшей ауры больного двадцатилетнего ученого, едва наскребающего крохи ци на жалком третьем уровне Пробуждения.

Телеги поползли по мощеной территории дальше. Едва сапоги юноши снова ступили на стертые поколениями практиков внутренние лестницы, под ребрами у него ожидаемо кольнуло ностальгией. В памяти слишком живо стоял тот день, когда он впервые таращился на эти расписанные рунами пролеты будучи обычным худым мальчишкой всего с шестью глухими каналами, который искренне радовался возможности мыть чужие кисти за право получить жидкую пресную кашу.

«И вот ты вернулся, — язвительно выдал из-под рубахи Гу Лань. — Прямо в пасть к бешеному старейшине Ядра, который спит и видит, как намотает твои кишки на свой кулак. Поистине, твоя тяга к самоубийству заслуживает отдельной строфы в исторических хрониках!»

«Не скули, дед. Истинный дракон не прячется от грозы, он заставляет её работать на себя», — мысленно отсек Мин.

Обоз мучительно долго полз вверх мимо тренировочных ярусов. Возле ведущей к садам развилки Мин чуть приотстал от идущих телег ради того, чтобы лучше осмотреться, когда его ухо внезапно уловило подозрительный стон вместе с отчетливым хрустом сухих досок.

На самой верхней ступени затяжного пролета топтался донельзя сгорбленный человек. Это был Дед Лао.

Старик, много лет назад променявший битвы на мирную тяпку, волок на собственной спине откровенно неподъемную деревянную клеть. Она была под завязку заставлена здоровенными глиняными горшками с молодой рассадой. Мокрый камень блестел от недавно прошедшего ливня. Нога старика внезапно поскользнулась на этом мерзком подъеме, колено с хрустом просело, и деревянный каркас угрожающе накренился. Переплетенная веревка ослабла, так что самый верхний горшок, за который любой местный лавочник охотно отдал бы пару серебряных, вылетел из пазов и полетел прямиком на гранит.

Зрачки Мина моментально сузились, и дряхлый образ книжника Хао слетел с него за долю удара сердца. Человек в сером халате просто смазался в пространстве.

Поскользнувшийся дед Лао даже испугаться не успел, а летящая посудина уже мягко ткнулась дном прямо в подставленную узкую ладонь. Юноша погасил падение тонким сплетением духовной энергии, поэтому движение вышло невероятно текучим. Горшок зависл буквально в пальце от жесткой породы, и из него не просыпалось ни щепотки грунта.

— Какая хрупкая вещь для столь опасных ступеней, старший, — с уважением сказал Мин. Он приподнял голову, и вторая рука парня уже мягко подоткнула перекошенную клеть снизу, без особых проблем забирая на себя солидный кусок чужого веса. — Позвольте этому младшему помочь вам донести груз.

Старый садовник застыл, и его выцветшие глаза привычно ощупали помощника с въевшейся точностью ветерана былых сражений. Обычные стражники ни за что бы не разглядели в этом сутулом книжнике подвоха, но Лао обратил внимание на полное отсутствие одышки после рывка. Оценив этот нюанс, дед лишь криво усмехнулся и покрепче оперся на черенок мотыги.

— Смотри не сломайся пополам, ученый. Ты выглядишь так, словно тебя переломит даже тяжелый вздох, не то что этот короб, — проворчал старик, но сопротивляться не стал и позволил начертателю ухватиться за конструкцию. — Впрочем, хочешь надрывать горб — валяй.

Остаток лестницы они одолели без разговоров, пока в нос не ударил терпкий аромат свежей мяты с полынью, и малый сад встретил юношу знакомым шелестом переплетенных ветвей. Мин поставил неподъемный груз около ограды без единого скрипа, отряхнул ладони от пыли и снова запустил целую череду влажных надрывных покашливаний для правдоподобности.

Садовник навалился локтями на деревянную жердь и впился взглядом прямо в бледное лицо с ввалившимися щеками.

— Благодарю за помощь, младший, — медленно выдал старик, а затем скользнул внимательным взором по неестественно расслабленным кистям парня. — Слушай-ка… Мы с тобой раньше не пересекались? Шаг у тебя очень уж приметный. Знакомый шаг.

Пульс начертателя даже не сбился. Юноша вежливо поправил залом на соломенной шляпе и выдал самую что ни на есть снисходительную улыбку интеллигента.

— Вряд ли, почтенный старший. Я пришел издалека и в Обители раньше не бывал. Наверное, просто напоминаю вам какого-то хромого забулдыгу своей кривой осанкой. Растите травы и не болейте.

Коротко поклонившись, он шаркнул сапогом по камню и ушел прочь. Увиденное весьма порадовало парня, ведь этот ворчливый дед с тяпкой благополучно пережил недавнюю неразбериху и идущую во всю войну сект, остался цел и продолжал ковыряться в своих грядках.

Шаги вывели Мина прямиком на нижний ярус, в ту самую часть территории, где раньше стояли стены знакомой до последнего камня Палаты Начертаний.

Вот только стоять там было уже нечему. Всю постройку убрали без остатка. Огромные блоки выкорчевали из земли и стерли в серую пыль, деревянные стеллажи выжгли в труху, а широкие черные кляксы от оплавленной породы лучше любых очевидцев свидетельствовали о лютовавшем здесь патриархе Ядра. Син Юань вложил немало ци, чтобы гарантированно стереть с лица земли саму память о грязном подвале, в котором какой-то мальчишка обманул весь его клан.

Парень долго рассматривал эту мертвую пустошь. Син Юань очень старался затоптать саму вероятность того, что провинциальный мусор забрал жизнь наследника, и от такой откровенной мстительности в расширенных каналах юноши тяжелыми толчками начала разгоняться густая темная злоба.

Раздавшиеся за спиной легкие шаги выдернули его из раздумий.

Дэ Шен притормозил всего в паре шагов и скользнул непроницаемым взором по остаткам оплавленного фундамента, а затем уставился на сутулые плечи стоящего перед ним книжника Хао.

— Мастер Хао, — сухо произнес мечник. — Покои готовы. Я пришел передать послание от наставника Фэна.

Мин повернулся. Лицо его ничего не выражало.

— Совет Старейшин хочет вас видеть, — Дэ Шен даже не пытался скрыть звенящее в интонации напряжение. — Прямо в Главном Зале. Прямо сейчас. Вас ждут.