Моя первая победа в этом мире. Даже две. Во-первых, американцы через посредников запросили мирные переговоры. Бойня в Корее стала для них слишком кровопролитной и затратной. Два повреждённых авианосца, утопленный с потрохами крейсер — это не считая эсминцев и прочей мелочи, уничтоженных на земле аэродромов. Спасибо героическим китайским пилотам. Они понесли ужасающие потери, но своё дело сделали. Заодно испытали новейшую советскую технику и указали на её недостатки. Так или иначе задача выполнена. Американский флот больше не ощущал себя неуязвимым. А без поддержки с воздуха остатки южнокорейской армии, набранной из кого попало, а также войск международной коалиции долго не продержатся.

К тому же на Трумэна давили конгрессмены. Чан Кайши буквально вопил о помощи. НОАК, получившая много нашей техники, пополненная боеприпасами, а также офицерским составом, прошедшим жёсткую школу Кореи, наносила один удар за другим. По мне — даже излишне успешно. Но ничего, у них впереди бойня за Тайвань. Но для нас это значит, что вскоре можно рокировать советские военно-морские базы из Порт-Артура в Корею. И китайцам потрафим, и в плане стратегии ничего не потеряем. К тому же я собираюсь более жёстко контролировать корейских товарищей. Нам их диктаторский режим «Чучхе» совсем не нужен. Пусть привыкают к относительной демократии.

Сталин откровенно доволен итогом вмешательства и одобрил ещё несколько моих далеко идущих планов. Он внезапно рассмотрел во мне человека, который разбирается в мировой политике. И явно отнёс такой прогресс отчасти к общению с Молотовым. Ему вообще нравится моя тяга к самообучению. К тому же поток информации, идущий от агентуры, здорово помогает двигать вперёд нашу науку и технику — особенно в критически важных отраслях. Ракеты запустили, готов к взрыву водородную бомбу. А её наличие враз скажется на международной обстановке. И мы сможем на время выдохнуть.

— Ты, Виктор Семёнович, не торопись. Семь раз подумай, один отрежь.

— Понимаю, Иосиф Виссарионович.

Если бы он знал, что я замышляю, то точно бы так мило не разговаривал. Дело ещё в том, что в последние пару месяцев я устраиваю себе «запасной аэродром». Сначала задумывал создать площадку для ухода Антонины, когда решил её не убивать. Я достаточно её изучил, чтобы решить, что она не будет мне мстить. Да и недавний наш странный донельзя разговор разрешил многие вопросы. Она будет работать на меня до последнего. Потому отпущу. Легенду для других сооружу.

Но так или иначе группа моих верных сотрудников убыла в Африку. Они располагают частью средств, полученных в последнее время от нацистов. А добыли мы ой как немало! Сам удивлён. Всё-таки нашли тот «золотой состав» в Чехии. Спрятан он искусно и уже отчасти вывозился малыми партиями. Потому в будущем его и не нашли — а нечего уже было! Это на самом деле некий трансфер, окутанный легендами. Нацисты вообще любили тайны и мистику — и многих в мире заставили поверить в неё. Так или иначе, но в южную Африку мы залезем не бедняками. Если получится, СССР получит там форпост на будущую экспансию. И я, в случае непредвиденных обстоятельств, уйду не нищим и смогу прожить, имея средства для защиты и «переобувания». Но влиять на изменение мира тогда не получится. Вот такие вот вилы. И грабли.

— Переговорами пусть занимается Молотов. Думаю, он в курсе всех событий?

Сталин внимательно за мной наблюдает.

— Разумеется. Я докладываю Вячеславу Михайловичу всё.

— Хорошо, — удовлетворённо кивает Вождь. Чуточка недоверия между нами иногда проскальзывает — но таков у него политический опыт. — Мы с ним поговорим, как лучше вести переговоры. Американцы не любят, когда на них излишне давят.

— Я бы, наоборот, давил предельно жёстко.

Сталин хмурится:

— Потому тебя и не посылаю. Ты на своём месте хорош. Но знаешь что: я давно не видел от тебя никаких дел по внутренним врагам.

Намёк понятен, но я готов.

— Иосиф Виссарионович, мы работаем на нескольких направлениях. Просто хочу, чтобы документы вышли идеальными.

Вождь машет рукой:

— Странное стремление, но раз ты так считаешь… Не буду учить тебя работать. Приноси, как будут готовы. Уверен, что это будет интересно.

Интересный у нас руководитель — не верит, что можно идти вперёд без потоков крови. Всё-таки долгий политический опыт скорее вреден — он заставляет совершать одни и те же ошибки. Впрочем, я это видел в будущем на примере одного нахального и слишком самоуверенного службиста. Уверен, что необоснованные репрессии конца сороковых значительно повлияли на мировоззрение как советских руководителей, так и обычного народа далеко не в лучшую сторону. Страна выдержала огромный натиск и страшнейшую войну. Не осталось внутри неё сил, чтобы потрясти общество и государство и поменять вектор её развития. Десятки воров на высших должностях, группы врачей, да даже евреи в своей массе не угрожали самому существованию Союза. Да, проблемы имелись, но решать их нужно планово. Кампанейщина и погубила СССР в итоге. А корни растут отсюда.

Потеря веры в коммунистическое будущее также зародилась именно в эти годы. Как и преклонение перед всем иностранным. Америка начала влиять на нашу внутреннюю повестку сразу после войны — и далеко не пропагандой, а просто мнимым образом жизни. Это как сказка для бедных во всех отношениях людей. И вот в какую сказку им лучше было верить? Научно-технический прорыв, полёты в космос, мирный атом и прочие революции в прогрессе на некоторое время создали более живой образ советского общества. Отсюда — расцвет фантастики, чаяния молодых учёных и наше тотальное наступление во всех сферах.

Но… партийная и вслед за ней советская номенклатура уже отравлены. И они в итоге погубили первое в мире государство рабочих и крестьян.

Сейчас мой черед спрашивать:

— Что по Гелену, Иосиф Виссарионович? Западные немцы на днях всё-таки объявят о создании своего государства. Вы санкционируете мою операцию?

Вождь мрачнеет. Не так он представлял будущее Германии.

— Мы никогда не признаем их и не согласимся на такой раздел Германии. Только одна страна — вне блоков и демилитаризованная.

— Объявим их наследниками нацистской Германии?

Сталин чуть не поперхнулся. Это же прямое объявление войны!

— Думай, о чём говоришь! Иногда такое ляпнешь, что начинаешь сомневаться в твоих способностях.

— Так говорить можно многое. Англичане не стесняются.

— То они!

Ещё одна популярная ошибка советских руководителей. Всё-таки первые комиссары иностранных дел были смелее. Лев Троцкий, а затем Георгий Чичерин смело и без оговорок отвергали требования западных стран — в первую очередь Великобритании, Франции и США, — которые направлены на реставрацию капиталистических порядков в России и возвращение утраченной иностранной собственности. Главным полем столкновения стала Генуэзская конференция 1922 года. Западные державы выдвинули советской делегации следующие ультимативные условия для признания нового государства:

— признание всех финансовых обязательств: Запад требовал полной выплаты довоенных долгов царского и Временного правительств (сумма составляла около 18 миллиардов золотых рублей), а также компенсации за убытки, понесённые иностранными гражданами и компаниями из-за национализации их имущества после Октябрьской революции;

— отказ от государственной монополии внешней торговли: это требование критически важно для Запада, так как монополия лишала иностранные фирмы возможности свободно вывозить сырьё и спекулировать на советском рынке;

— возврат национализированной собственности: требование вернуть заводы, шахты, банки и земли прежним иностранным владельцам или выплатить им полную компенсацию.

Советские комиссары во главе с Георгием Чичериным категорически отвергли эти требования в их ультимативной форме. Советская делегация заявила, что признает довоенные долги только при трёх встречных условиях:

Предоставление Советской России новых крупных займов для восстановления разрушенной экономики.

Политическое признание Советского государства де-юре со стороны ведущих мировых держав.

Возмещение ущерба, нанесённого России странами Антанты в ходе военной интервенции и экономической блокады 1918–1920 годов.

Поскольку западные страны отказались идти на уступки и компенсировать ущерб от интервенции, компромисс не достигнут. В ответ советская дипломатия совершила знаменитый манёвр: прямо в предместье Генуи, в Рапалло, Чичерин подписал двусторонний договор с Германией. Германия, сама находившаяся под гнётом репараций, согласилась признать РСФСР де-юре, отказалась от взаимных претензий по долгам и имуществу и установила полноценные дипломатические отношения. Этот шаг полностью разрушил единый фронт западных держав против Советской России.

И что? Да ничего! Это как ушат холодной воды, которым окатили буржуев. Вся их схема жизни в одночасье поломалась. Вот почему они так ненавидят большевиков. И наш союз в США был временным по факту. Просто американским финансистам выгоднее выйти из мировой депрессии сильнее и добить европейских конкурентов чужими руками. Что они, собственно, и сделали. А СССР приходилось играть по чужим правилам. Сталин об этом знал, как и о том, что времени у Союза мало. Не зря так быстро проводилась индустриализация — и безмерно жёстко. Людям банально недоплачивали, крестьян загоняли в колхозы, чтобы накормить страну меньшими силами, с помощью техники и новых агрономических методов. Убеждать и ставить в пример успешные кооперативы, оставляя широкий частный сектор (как после войны в странах Восточной Европы), не было ни времени, ни сил. И как показали последующие события, Сталин оказался прав. Только вот упустил несколько возможностей — в том числе сделать из Троцкого союзника. Но слишком они разошлись в политических амбициях.

У меня есть план, как использовать троцкистов, но работы там непочатый край. Почему так? Да потому что наш главный враг могуч и находится за океаном. И остро нужны люди, которые будут действовать без оглядки на моральные установки и политическую окраску. Вождь на такое никогда не пойдёт — в этом плане, в отличие от меня, он консервативен. Опыт у него больно негативный. И никакого уважения к врагу не имеется. Клан Валленбергов мы тупо слили в канаву истории. Использовали сполна подвернувшиеся возможности. И я остро ищу другие. Европа нам пока открыта, как свежая книга. Всем разведгруппам в дополнение к основным даны задания искать информацию о тех финансово-промышленных картелях, что работали с немцами. Разведчики отлично понимают, о чём идёт речь, и полны рвения. Потому что видели воочию, что эти гады на нашей земле делали. Так что их жалеть точно не будут. Да, впрочем, уже и не жалеют.

Те банкиры, что не желают с нами работать или много о себе мнят, понемногу исчезают. Кто упал ненароком в воду, автоаварии, пожары. Мы действуем осторожно и последовательно. Но вскоре на Той стороне наши операции разглядят. Потому…

Вождь думает. План я ему предоставил заранее. Затем кивает:

— Работай! Но не забывай об осторожности.

— Так точно. Агентура ляжет на дно и не будет отсвечивать. Мы активизируем лишь те группы, что работают по золоту.

В этот раз взгляд Вождя более задумчив. Думаю, он уже понял, что о «репарационных выплатах» я докладываю не всё. Но точно не считает, что это золото мне нужно для обогащения. Да и в СССР его не ввезёшь — здесь оно мне без надобности. Скорее думает, что я верчу какие-то заграничные махинации. Потом внезапно в Союз приплывёт очередной жирный кусок. Это уже не раз бывало. Сталин не мелочен в этом плане — не лезет в каждый момент оперативной обстановки, если это не требует ситуация. Он в курсе, что стороннее вмешательство, пусть и с благой целью, может лишь помешать. А люди работают. И хорошо работают! Банкирская Вена начинает служить СССР, суда «третьих стран» везут в наши порты сырьё и материалы, за которые заплатили другие. И декларации зачастую оформлены на другой груз. И суммы ввезённого внушают уважение. Пока наш противник поймёт, что мы где-то их дурим, наша промышленность получит новую техник у. Особенно я делаю упор на электронную промышленность — здесь нам необходим прорыв. Кстати, пора посетить Ленинград и наших кибернетиков.

А на золото нацистов я имею больше виды. Оно имело немало источников:

Во-первых, государственный золотой запас самой Германии, существовавший до прихода Гитлера к власти.

Во-вторых, «золото жертв» — ценности, конфискованные у евреев и других преследуемых народов, включая обручальные кольца, часы и стоматологическое золото.

Третье: награбленное золото оккупированных стран. В совокупности золотой запас захваченных государств составлял около 437,5 тонны. Больше всего изъято в Бельгии и Нидерландах.

4. Золото мёртвых — то, что изымалось непосредственно у убитых узников концлагерей. Нацисты не брезговали ничем. И вот такое будущее нам на самом деле готовили «хозяева мира» — раса господ и смерть неугодных, кто не входил в их число. Ещё одну прослойку оставят для обслуживания. Остальные будут безвольными рабами. Правда, как в это впишется научно-технический прогресс — непонятно. Немецкая наука всё-таки взлетела в вольготную эпоху Веймарской республики. Насколько бы её движения хватило в тоталитарном государстве — мы уже не узнаем.

Сколько всего было золота? Точных данных о финальном объёме сокровищ нет, так как значительную часть спрятали или вывезли перед капитуляцией. Однако, по оценкам экспертов, общая стоимость награбленного оценивается примерно в 500 миллиардов долларов в ценах начала XXI века. Вот вам и капитал на восстановление германской промышленности и дачу взятки наблюдателям. Эта страница в истории ещё не перевернута.

В весовом эквиваленте цифры выглядят следующим образом:

— По некоторым данным, весной 1945 года только Мартин Борман организовывал вывоз из Австрии порядка 1 тонны чистого золота в день.

— В одном из обнаруженных тайников союзники нашли 8500 золотых слитков, а также тысячи мешков с иностранной валютой и монетами.

— К 2000 году всего удалось обнаружить лишь 329 тонн золота, принадлежавшего нацистам. Считается, что это всего лишь пятая часть исчезнувших сокровищ Рейха.

— Официально собственный золотой запас Германии невелик: в сентябре 1938 года он составлял всего 26 тонн. Основной массив средств формировался за счёт внешних захватов. Только от центрального грабежа банков оккупированных стран Германия получила около 1,3 тысячи тонн жёлтого металла.

Значительная часть этих богатств осела в швейцарских банках (запас Швейцарии вырос с 446 тонн в 1940 году до 1064 тонн в 1945 году), ушла через подставные компании по всему миру, а также вывезена в Южную Америку для обеспечения бегства высокопоставленных офицеров.

Но на данный момент ещё далеко не всё вывезено. Да и основные маршруты уже мне известны. Так что неведомых акторов подпольного рынка ждёт куча неприятностей. Эйтингон вместе с Судоплатовым готовят штурмовые группы на земле и на море. И я вбиваю в их головы одну простую мысль — использовать как можно больше прокси. Особенно из тех, кто сочувствует нам или просто сторонник левых убеждений. В Европе полно бывших «Маки» и «гарибальдийцев», тех, кто недавно воевал в Испании. Просто наёмников, умеющих убивать быстро. Судоплатов и ряд глубинников имеют много связей с троцкистами. Их группы, а также иных леваков мы и будем использовать для наглядных зачисток и острых акций — чтобы западные спецслужбы меньше думали о советских шпионах. Это не XXI век, где в СМИ достаточно сделать кликбейт «Во всём виноваты русские». Здесь просто так на слово не верят. Демократия жёсткая, профсоюзы аки цепные псы готовы сорваться с места в карьер. Левые движения после войны сильны. И у них есть собственная пресса. Так что у моей идеи есть шанс. Но Вождю лучше о ней не рассказывать.

Цель одна — создать мощный финансовый пул в центре Европы и уничтожить самых сильных конкурентов. Физически или экономически — как пойдет. Когда на той стороне океана заметят, будет поздно. Ещё не так развиты евроатлантические структуры, международные фонды, как у Сороса. Раз у меня пока внутри нашего политикума связаны руки, буду действовать широко за рубежом. Рано или поздно это дойдёт до Молотова и Сталина, но к этому моменту ситуация зайдёт так далеко, что выгоднее будет её поддержать. Куда они денутся, если при помощи нацистского золота мы купим часть промышленности и банков, будем контролировать ряд отраслей, транспорт, хороший кусок колоний? Особенно я облизываюсь на бельгийский Конго — там уран и куча ценных металлов. В той жизни мне удалось туда влезть. Что сейчас помешает? Мы же освобождаем бедных негров!

Цели прописаны, осталось рассчитать правильный маршрут и влезть в международную кооперацию и конкуренцию так, чтобы особо не отсвечивать. Ведь на планете наступает эпоха перемен и «американского мира». Германия, бывший военный конкурент Америки в ожесточённой борьбе за наследство Британской империи и глобальную гегемонию, после 1945 года обескровлена и разделена на восток и запад. На фоне больше не представляющей потенциальной угрозы Германии первая послевоенная задача Вашингтона и Уолл-стрит состояла в том, чтобы расчленить Великобританию — своего истощённого, но всё ещё крупного потенциального конкурента. Они проделали эту работу полностью, постоянно восхваляя «дружбу» и англо-американские «особые отношения». В 1941 году, в момент встречи для подписания Атлантической хартии между Рузвельтом и Черчиллем, согласно рассказу очевидца Эллиота Рузвельта (сына Франклина Делано Рузвельта), Черчилль в расстройстве резко выговаривал американскому президенту:

— «Господин президент, я полагаю, что Вы пытаетесь покончить с Британской империей. Каждая идея, которую Вы лелеете, о структуре послевоенного мира демонстрирует это. Но, несмотря на это, мы знаем, что Вы составляете нашу единственную надежду».

Как всегда, Черчилль правильно ухватил суть геополитических амбиций Вашингтона.

Резкое завершение американской помощи по ленд-лизу Великобритании в 1945 году предшествовало трудным переговорам Лондона и Вашингтона по поводу займа на восстановление экономики. В конце концов, Лондон получил этот заём, но на тяжёлых условиях. За эти доллары Вашингтон потребовал «услугу за услугу» — соглашение, что Великобритания и страны её Содружества подчинятся правилу «не допущения дискриминации» в торговле. Это означало, что усилия Британии военными методами создать своё собственное экономическое пространство с бывшими колониями (от Южной Африки до Канады и Австралии), чтобы уменьшить свою долларовую зависимость, отныне запрещены. Вашингтон хорошо знал, где находится Ахиллесова пята британской послевоенной экономики, и ударил прямо туда.

Относительное положение Соединённых Штатов и Великобритании во время войны развернулось на 180 градусов. С точки зрения частных иностранных инвестиций, к 1949 году американские зарубежные инвестиции превзошли британские более чем в три раза. Соединённые Штаты, особенно горстка банков в Нью-Йорке от «нужных» людей, стали по существу «мировым банкиром», отобрав пальму первенства у лондонского Сити.

Когда к этому прибавились и зарубежные инвестиции американского правительства, к 1950 году доля зарубежных инвестиций Соединённых Штатов превысила не только долю Великобритании. Общие зарубежные инвестиции США превысили иностранные инвестиции всех остальных промышленных стран вместе взятых. Великобритания безнадёжно отстала. Как администратор послевоенного Бреттон-Вудского долларового стандарта, нью-йоркские банки и Вашингтон скоординировали свои усилия таким образом, чтобы максимально усилить рычаги своей новой финансовой власти. Именно у них были доллары, в которых отчаянно нуждался весь остальной мир.

Используя новую доктрину Трумэна, Соединённые Штаты также начали наступление на традиционное британское господство в богатых нефтью странах Ближнего Востока с помощью поставок американского оружия для «оборонительной защиты» от, по их уверениям, «угрозы коммунистического поглощения». По условиям Плана Маршалла некоторым бывшим европейским колониям, прежде всего в Африке, предписывалось поставлять США достаточный запас стратегического сырья «для обороны». В 1949 году в Европе разразился серьёзный кризис ликвидности, поскольку европейские экономические системы отчаянно боролись за твёрдую валюту — доллары — чтобы финансировать срочно необходимый импорт. Вашингтон эксплуатировал этот кризис для оказания давления на Великобританию в обесценивании фунта стерлингов, ослабляя тем самым способность Великобритании в дальнейшем использовать свою систему «имперских преференций» в тщетной попытке избежать порабощения своей экономики под диктат доллара.

С подписанием Атлантического договора и созданием НАТО в апреле 1949 года у Вашингтона появился новый аргумент в пользу своего экономического вмешательства. На место «европейского восстановления» по Плану Маршалла теперь пришло намного более обширное экономическое вмешательство США в дела европейских «партнёров» по НАТО — теперь во имя «военной готовности», «стратегического планирования» и «объединённого командования», всё ради того, что называли «холодной» войной.

США ввели тяжёлые ограничения на торговлю с коммунистическими странами и их сателлитами, что в значительной степени наносило урон традиционным торговым схемам Западной Европы, но не касалось США. Особенно тяжело эти ограничения ударили по Великобритании. Кроме того, при поддержке американского капитала и возвращения части капиталов из Швейцарии в период Корейской войны быстро восстановилась западногерманская экономика и составила конкуренцию британскому индустриальному экспорту. В результате всех этих недружественных шагов в 1951 году британский долларовый дефицит в платёжном балансе достиг нового послевоенного кризисного уровня. К 1951 году американские капиталовложения в Канаде, бывшей номинально членом Британского Содружества, возросли с 4 миллиардов долларов в 1939 году до более чем 9 миллиардов, весьма превзойдя британские инвестиции в эту страну, которые к 1948 году упали до 1,6 миллиарда долларов. По той же схеме проводились американские капиталовложения и в других британских настоящих или бывших колониях, включая Индию, Австралию и Новую Зеландию.

Наиболее геополитически существенным оказалось американское вторжение в традиционную британскую сферу влияния на богатом нефтью Ближнем Востоке. В дополнение к удачному ходу Рузвельта в 1945 году, обеспечившему группу «Стандарт Ойл» Рокфеллера нефтью Саудовской Аравии, американская разведка с удовольствием и пользой для себя использовала конфронтацию между британской «Англо-иранской нефтяной компанией» и националистическим премьер-министром Ирана Моссадыком. В итоге США провели удачный переворот в стране, чтобы воспрепятствовать как национализации Ираном его собственной нефти, так и британскому господству на нефтяных месторождениях Ирана.

В октябре 1951 года премьер-министр Ирана Моссадык в том мире предписал, чтобы британцы покинули страну, поскольку, как он объявил перед Генеральной ассамблеей ООН, нефтяные ресурсы Ирана принадлежат иранскому народу. Американская разведка приступила к планированию своего переворота, чтобы вовремя оказаться на месте и принять обширное нефтяное богатство, принадлежавшее ранее британцам. В ноябре 1952 года американским президентом избрали Дуайта Эйзенхауэра, и возглавляемый США переворот начался.

Ещё одна из сфер приложения наших усилий — не дать американцам иранскую нефть. Неплохо бы отобрать и часть иракской. Такой намёк точно понравится иранским военным, а у Василевского остались там связи. Как и у ГРУшников. Так что мою идею они восприняли благосклонно. Иметь рядом дружественный Иран нам остро необходимо. В 1949 году Моссадык основал партию «Национальный фронт» — вот с ней и стоит работать. Попутно снабдить премьера нужной информацией. Пообещать советское оружие, в том числе МиГи. Они уже себя отлично показали в Корее. По соглашению эту операцию поручили ГРУ. Заодно и мне легче.

Больше внимания останется Африке. В 1952 году моего времени в британской Северной Родезии американский капитал приобрёл контроль над богатым родезийским медным поясом через своё решающее участие в родезийской «Американ Метал Компани». В Южной Африке группа Рокфеллера, действующая посредством слияния компаний двух банковских групп — «Братья Лазар» и «Ладенбург, Тэльман и К°», — приготовилась взять под свой контроль свыше ста южноафриканских индустриальных и добывающих компаний. «Дж. П. Морган и К°» тогда объединилась с влиятельной южноафриканской «Англо-Американ Корпорэйшн» семьи Оппенгеймер, чтобы доминировать в золотодобывающей и горнорудной промышленности. Журнал «Тайм» Генри Льюса назвал это предприятие «первым крупным плацдармом американского капитала в Южной Африке». В тот же самый период нью-йоркский гигант «Кеннекот Коппер Корпорэйшн» вкладывал капитал в два главных новых южноафриканских золотых рудника, в то время как «Ньюмонт Майнинг К°» из Делавара перенимала активы ранее немецких горнорудной и железнодорожной компаний в Юго-Западной Африке.

Возможно, ничто из минерального богатства Африки не было более ценным в разворачивающемся американском жизненном пространстве, чем огромные запасы урана в бельгийском Конго. Группировка Рокфеллера во главе с «Чейз Манхэттен Банк» в апреле 1950 года приобрела контрольный миноритарный пакет акций в концессиях Танганьики, которые контролировались доселе бельгийским «Юньон Миньер дю О Катанга». В то время считалось, что область Катанга в юго-восточном Конго содержала свыше 50% разведанных запасов кобальта в мире и 60% всего разведанного урана, жизненно важного для строительства ядерного арсенала Соединённых Штатов на фоне разворачивающейся Корейской войны и последующей американо-советской «холодной» войны.

Так что мне есть куда стремиться. И вот тут у меня будет отличный союзник в нажиме на Сталина — Лаврентий Павлович Берия.