(Айрат)

Студенты выложили-таки видео со мной в интернет, говорят, набрало тучу просмотров в ютубе. Чувствую себя немного униженным, но понимаю, что сам виноват. С этой недели я не пью. На следующей - новогодний корпоратив, там можно. Но на этой надо «взять образА», как говорит Банщик.

Иду по территории завода на смену. Ещё темно. Старые здания, в которых некогда кипел трудовой процесс, уступают место новым застройкам. Медленно и жестоко 21-ый век вгрызается в завод. Смотрю на брошенный в перепаханном поле после сноса цеха трактор. Заметенный слегка снегом, он похож на павшего бойца, уничтожившего немалую часть войска Старого Времени. Времени, когда наш завод был крупным предприятием, когда тут смеялись молодые советские женщины, неся в столовую купоны на обед, а крепкие веселые мужички тихонько сливали этанол с труб и поровну делили после смены. Теперь люди Старого Времени обветшали, женщины покрылись морщинами, внуками; мужички впали в апатию, алкоголизм и не способны защитить свои храмы, свои могучие, но невыгодные цеха, и их пожирают новомодные склады с яркими цветными стенами, здания, построенные без единого кирпича. И я тоже принадлежу уходящему немощному войску, что угнетает меня. И я не знаю, как выбраться из этого. Как лягушку в тёплом болотце, меня тут держит абсолютно всё. Каждый угол краснокирпичных уродцев, каждый вентиль каждой трубы вцепились в меня крючками прошлого. Чтобы вырваться, нужно применить много энергии, но если мы и сможем вырваться, Новое Время не примет нас. Мы -пережиток. Чем я могу быть полезен обществу, в котором сфера обслуживания важнее сферы производства? Ебалом торговать не умею.

Хотя новшества ещё слабы на этой территории. Я вижу вдалеке мельтешение новеньких погрузчиков и безостановочное движение кранов, но 21 век пока только осматривается, как конкистадоры при первом знакомстве с индейцами; обмен безделушками, дружелюбные жесты. Скоро

всё изменится. И я должен буду сделать выбор, предать Старое Время, устроиться на новую работу, изучить интернет. Или остаться верным заранее обреченным на полнейший провал и ходить этим наивным индейцем в телогрейке, надеясь, что наш цех окажется сильным и производительным, и его никогда не закроют.

Около 190-го стоит «Волга» Жука. Он, кстати, вполне вероятно, что сможет, как говорит Волков «шм-м-мыг нахуй!» перепрыгнуть в Новое Время. Он легко принимает перемены. И плохие, и хорошие. Как дворовый пёс. Получил сапогом в бок, ничё-ничё, такова жизнь, а если котлету старую кинули -у-у-у, раздолье, проступит слеза благодарности на мохнатой щеке, завиляет репейный хвост. Ну, молодец в общем-то, подстраивается, не пропадать же.

Оцинкованная дверь. Тошнотворный запах. Тусклый-тусклый свет в коридоре с когда-то зелеными стенами. Трубы слева. Кабинет начальства справа. Скрипучая дверь на пружине в бытовку. Фиолетовая древняя занавесочка перед мужской раздевалкой.

Переодеваюсь, Банщик заговорщически подмигивает, не произнося звуков, так как в раздевалке курит Жук. Мотаю головой. Тот приподнимает бровь. Я в ответ поджимаю губы, вот так типа, всё, баста. Банщик сокрушённо качает головой. Жук, увидев, что я трезвый, оживился, хоть какая-то малюсенькая надежда на спокойствие относительно хотя бы одного персонажа из десятка подчинённых, мышиный просвет в череде неудач его прокладочьей жизни:

- Чё, Айрат? Опять пить будешь?

- Не, не тянет сегодня.

- Разве тебя может не тянуть?

- Я алкаш что ли по-твоему?

- Ачё, нет что ли?

Не успеваю ответить, как встревает Банщик:

- Костя, алкаш - это не тот, кого выпить тянет. Вот посмотри на меня, я алкаш?

Жук мешкается, не в силах признать это. Всё-таки Банщик заметно старше его.

- Скажи уж как есть! Алкаш и есть алкаш! Но меня не тянет выпить. Я просто из похмелья не могу вылезти. Начал пить от безделья, а с похмелья мне тяжело, мотор заглохнуть может, -Банщик, раздевшись до майки, стучит себя в грудь, высунувшись из-за шкафчика к Жуку, повествует он драматическим тоном, кажется, ещё чуть-чуть, и он заговорит сквозь слёзы, - и мне вмазать надо обязательно, чтобы не умер на хуй. Вмазал раз, вмазал два - всё, день закрыт, очередная пьянка. И вот уже вторая неделя пошла. А когда гости-хуёсти, все бухают, меня никогда не тянет. Хуйня всё это!

Костя затянулся, засомневавшись. Наверно начал вспоминать свои загулы. Я не верю, что Айдара не тянет выпить, но спорить с ним не буду. Трудное это дело. Смотрю на его шкафчик. На полочках бардак, внизу навалены инструменты, в валенке торчит разводной ключ. Во втором наверняка бутылка.

Пришел Лёха на смену. Он живёт далеко, ему разрешается немного опаздывать и позже уходить, но несмотря на это он почти никогда не опаздывает.

- О, мастер пожаловал! - Костя, кивая мелко головой, крепко пожимает ему руку. У Лёхи тут же звонит телефон. Какие-то вопросы решает, куда-то ездит после работы, какой-то шабашкой занимается. Вот они с Ленаром не пропадут, 21-ый век их примет. А мы с Наилем? Эх, бля.. махнуть что ли

рюмочку...

ЛУК.

(Наиль)

Сегодня моя первая ночная в 190-м. Вестник тоски Рашидыч раскидал нас по разным сменам. Иду по свежевыпавшему мягкому снегу, покрывшему толстым слоем протоптанные к цеху тропинки. Снег не унимается и продолжает сыпать, попадаясь струями в свет фонарей у дороги. Собаки шлепают в сугробах, завидев приближение человека. Кто-то из своры пытается глупо гавкнуть, но, видимо осознав свою оплошность, замолкает. Качается на ветру лампочка над железной входной дверью, скупо освещая небольшой полукруг со следами скребка - попыткой пару часов назад разгребать проход.

В раздевалке аппаратчики Волчок и Полчок. О том, что мы вчетвером должны сделать, сообщает корявая запись Каракульки: «Смене «Г» сделать в ночь три загрузки 5312-Т и реакторах 8/1, 8/2, 8/3 по рецептуре...» Дальше идет перечисление компонентов. Каракулька-технолог. Надежда Борисовна. Женщина пенсионного возраста, с таким выражением лица, как будто она перекатывает за щеками по карамельке и боится их случайно проглотить. В общении дружелюбна, пока дело не коснется вопроса ответственности -тутона способна мгновенно переходить на истеричные нотки, хамить, угрожать, громко кричать достаточно неприятным визгливым голосом, взывая к выполнению рабочими и мастерами своих должностных обязанностей, в которые, по ее мнению, входит практически всё, на что может быть способен человек. На самом деле, конечно же, она просто хочет скинуть с

себя ответственность и прикрыть свою старую задницу технолога, обвинив всех нижестоящих. Чтоб Рашидыч не осерчал. Не усомнился в ее компетентности. А поводы докопаться до нас у нее всегда есть. Сейчас наверно она уже дома нянчится с внуками, поэтому не сможет увидеть, как Полчок вытаскивает из шкафчика пакет с несколькими баллонами пива. В чайной кружке с надписью «С 23-м февраля!», подаренной в прошлом году женщинами цеха, уже оседает пена. Он еще в трусах, не успел переодеться. Довольно сверкая лысиной, 40-летний Полчок прикуривает и, посмеиваясь, обращается к Женьку, которого мы с Айратом прозвали Волчком.

Волчок-Женёк Григорьев. Насмешливый крокодил с наколками из армии. Любит хохотнуть, сверкнув несколькими пустотами от зубов. Уже за тридцать. Живет недалеко от завода и ходит на работу пешком. Нездоровый роман с алкоголем, затянувшийся на долгие заводские годы, медленно, но верно разрушает его брак. В его рассказах присутствует жена с маленькой дочкой в ореоле недовольства его загулами. На фотографии с экрана его заляпанного телефона его жена выглядит весьма прилично, даже слишком для такой обстановки, для такого Волчка. Волчок служил. На флоте. Что составило одно из крупнейших государств на карте его биографии и часто всплывает в его воспоминаниях. Там он видел другие страны, других людей, другие отношения между людьми и другие виды фауны. Видел огромных крабов. Потом он осел здесь.

Волчок рыскает между деревянными шкафами, чьи хозяева уже безмятежно спят перед утренней сменой и пальцем поддевает дверцы - насколько фанера, зажатая замком,

поддастся, раскрыв щель, достаточную, чтобы туда проскользнула рука до изгиба локтя и смогла нашарить чужие ценности. На полке пальцы его могут нащупать в коробочке чайные пакетики «Принцессы Гиты», которую Айрат в предосторожности задвинул подальше к стенке. Пальцы вытянут пару пакетиков, уронив коробку набок. И когда на неё падет дневной свет, то коробочка увидит в отрытой дверце расстроенное лицо Айрата, заметившего вторжение. Пальцы могут выдернуть несколько печенек из пакета Лузги или выковырять пару сигарет из пачки припрятанного на утро «Винстона» Лейли.

Кто-то, как и Волчок, свой шкафчик не закрывает, но это, верней всего, такие же щипачи. Например, Славка Побрас. Напрасно Волчок каждый раз в надежде распахивает его сиротливый шкаф - на полке лишь пара толстых учебников с институтских времен по ПАХТ (Процессы и аппараты химических технологий) - со времен, когда Побрас заканчивал Химико-Технологический и начал подрабатывать мастером в этом цеху.

Волчок рыскает, Полчок полуодобрительно, полуосуждающе комментирует его рейд. Волчок похохатывает. Полчок думает: «Не было бы сегодня меня, он бы залез в мой шкаф». Затем Волчок приносит на стол бутылку.

-Давай, студент, за первую смену, - подтягивают Ленара в свой обряд.

Посидели, параллельно собираясь и одеваясь. Зазвонил рабочий старый телефон на столе с журналами. Полчок пошел брать. Это Рашидыч не спит и из дома беспокоится, приступили ли к загрузкам.

Напялив робы, выходим вереницей из раздевалки. Волчок

щелчком отправляет бычок через приоткрытое окно раздевалки с решеткой в ночной сугроб. Всем хочется как можно скорее закончить загрузки и вернуться к начатому.

Технология неказиста. В реактора заливается поочередно согласно рецептуре: вода, кислота, моноэтаноламин (МЭА), метанол. После добавления к кислоте МЭА, температура подскакивает и надо ждать часок, пока реактор охладится.

Все тут приноровлены и подобно матросам снуют по лестницам вверх-вниз. Вот Волчок схватил тележку и побежал к печке. Печка хранит в себе МЭА...

МЭА-тутошние броды называют его именно так: «мэ-а» -моноэтаноламин. Воняющая аммиаком вязкая маслянистая жидкость. «Моноэтаноламин способен вызвать раздражение слизистых оболочек, токсичен для сердечно-сосудистой системы, почек, желудочно-кишечного тракта», - студенты уже успели вычитать в интернете про это вещество. Хранится он в железных синих бочках, на которых бродами белой краской накарябано: «МЭА».

В камере обогрева - или печке - бочки с МЭА греются. Печка -это кирпичная каморка стремя секциями и соответственно с тремя дверцами. Дверцы закрываются снаружи вращающимися запорными винтами, сверху и снизу. Кое-где осталось по одному запору - обычно нижние открывают, сбивая сапогом. Внутри печи невыразимый дух аммиака и склизь подтаявшего МЭА, пол печки в виде валиков, чтобы бочки можно было перемещать, скатывая. Потолок и стены оббиты теплоизоляцией и покрыты слоем фольги. Всё и вся измазано липким маслянистым. Среди бродов к МЭА относятся с суеверным страхом. Когда-то давно проникла информация, что он вызывает импотенцию. Но так как страх суеверный, то

респиратор при вхождении в печку все равно не надевают. Волчок занырнул в душную камеру, задержав дыхание. Привинтил крышечку бочки, вытянул ее наружу и поддел на тележку. Попёр, сморщившись...

Полчок сдвинул на щитке под реакторами ручку выключателя. Зажужжал насос. Забирая воду из огромной емкости-бочки. Полчок полез наверх и кинул шланг, из которого уже выходили первые плевки воды, в горловину реактора 8/1. Счетчик начал медленно ползти, отщелкивая десятки литров. Захотелось что-то сделать, чем-то помочь этим сосредоточенно снующим парням. Студенту и мне велели поднимать оэдф и нтф. Броды называют их: «О-э-дэ-эф» и «Эн-тэ-эф». Порошкообразные кислоты. Хранятся они в мешках на улице. Два рядом стоящих поддона. Таскаем холодные закоченевшие мешки к подъемнику-я, обняв, а Ленар, кинув на плечо. Выпитое разгоняло, приглушало грохот цеха, мешки один за другим падали на железный лист...

- Ты считаешь? - спросил Ленар, вытирая тыльной стороной перчатки взмокший под шапкой лоб.

Я на какое-то время вдруг завис, почёсывая затылок. Вроде считал, до какого-то момента, потом видимо задумался о чем-то... Он вздыхает.

Начинаем перелопачивать наваленное, отсчитывая снизу. Наверху уже маячит рожа Полчка - Всё??

-Да-а-а 11 - крик тонет в звоне работающего под боком маленького комара-насоса, засасывающего воду.

Полчок нажимает кнопку, и погрузчик начинает ползти вверх....

Там они в две руки проворно снимают мешки и швыряют к

пузатым туловищам реакторов. Волчок ножом вскрывает мешкам бошки, Полчок, весь в кислотной «муке», засыпает их в горловину. Торопится, белый порошок то и дело летит мимо. Волчок уже мчится вниз...

Не успеваю уследить за последовательностью процесса, в оставшуюся открытой после нас заднюю дверь, с любопытством повернув голову, смотрит пёс.

- Дверь закрывайте за собой - трубы промёрзнут. Заебешься потом отогревать! - Волчок на ходу закрывает дверь на длинный крюк, и, пробегая мимо нас, говорит: «Айда на перекур!»

Полчок идет по верху, тоже в сторону раздевалки.

Закончилась водка, в ход идет пиво. Волчок снаряжает Полчка за догоном, время приближается к 12-ти ночи, скоро закроется единственный магазин у завода, где в это время продают алкоголь. Уверяет, что закончит загрузки сам, чтобы не терять времени. Полчок соглашает с таким эффективным планированием, сует, скомкав, в карман черный пакет, допивает из своей кружки пиво.

Снова поднимаемся и выходим в коридор. Полчок на улицу, а мы с Волчком и Ленаром в цех. В цеху взвесь кислотных паров. Полчок залезает наверх. Нам велит подтащить бочку с МЭА на электронные весы.

- Эту? - кричу наверх Волчку, указывая на одну из синих бочек, стоящих в ряду.

-Да!- Волчок, не оборачиваясь, отвечает, крутит вентиль.

Цепляю тележкой край железной бочки, липкие края соскальзывают с железяки. Подлетает Ленар, помогает удержать накренившуюся бочку...

Волчок уже мертвецки пьян. Мы развозим обратно в печку

остатки. Проходя по цеху, замечаю, что Волчок улегся на пластиковых бочках на спину и засыпает. Ленар идет будить его. Всё мелькает и грохочет, мир сужается до пределов суматошного ночного цеха, и воронка из звуков, труб, разбитого на полу кафеля закручивает меня.

Возвращается, спрятав голову в воротник шинели, по сугробам Полчок. Он лазил через бетонный забор.

Полчок вываливает на стол покупки - купил большой баллон пива, водку и ... пакет зеленого лука. Волчок смеется, перебирая в руках луковые стрелы.

- Бабка там около магазина стояла с пакетом, вот купил, хуле, жалко бабку, закуска будет.

- Откуда она там ночью оказалась-то?

-Да хуй знает, - улыбается про себя довольный Полчок. Удивил.

Волчок продолжает ржать, смотрит при этом на Полчка. Тот, улыбаясь, снимает шинель. Они садятся за стол, Волчок бросает перед собой пучок лука.

- Вы всё сделали там? - спрашивает Полчок Волчка. Он считается главным в смене.

-Да, всё, я вырубил реактора, анализы отобрал - Волчок разливает, - вы, если хотите, можете домой идти, - обращается к нам.

Время три часа утра. Переодевшись, я выхожу из цеха. Не хочется тут ночевать. Метель прекратилась. На волнами улегшийся снег светят желтым фонари.

Всё так и должно быть? Конечно же нет! Мрачная тяжелая круговерть вращает жерновами, затягивая нас.

Нахлобучив на себя тулупы, угрюмо жмется охрана у проходной... Стараюсь придать своему шагу ровный ритм... Сняв перчатку, замерзшими пальцами пишу смс Айрату, что-то про

то, что надо искать выход-Подъезд.

Здесь я живу.