(Айрат)

Наверно вам знакомо это чувство тягучей, тяжёлой патоки, когда хочется обладать каким-то человеком. Когда хочется и не можется. Наверно такое же чувство испытывает не самый сильный олень в стае, когда вожаку достаются почти все самки, а ты, вроде и не последний парень на селе, озверев, рога точишь о деревья. Одно слово - олень.

Что парня, мужчину, привлекает в женщине? Я вот в первую очередь ведусь на лицо. Лицо плюс поведение, вот моя формула пропадания. Телосложение вообще не важно. Серьезно. Я такой человек. Я могу влюбиться в толстуху и в дистрофичку. Наверно. Пока прецедентов не было. Но хочется верить, что на меня влияет не только то, каким образом кожа натянута на череп и остальной скелет. Скорее всего я клюю на женственность. Просто толстухи и дистрофички, к своему несчастью, не верят в свою женственность.

Просыпаюсь с чувством влюбленности в кого-то. Во сне я с кем-то был почти счастлив. Это воспоминание тает как сладкая вата во рту. И вот я уже не помню, в кого был влюблен несколько мгновений назад. Семь тринадцать. Через сорок семь минут надо быть на заводе.

Бля.

Сорок шесть....

Сорок пять..

Наверно уже через тридцать восемь.

Кряхтя, поднимаюсь с кровати, бельё которой уже неделю назад надо было поменять. Лёгкое недомогание. Две эсэмэски от Наиля. На обед ничего не собрано. Ставлю чайник. Я скорее опоздаю, чем спокойно не выпью кофе. Мечтаю о том, как рабочий день закончится, и я рухну в пять спать и буду спать до утра. Хватит бухать. В голове кружится фраза какого-то музыкального исполнителя - "люди такие хуёвые". Повторяю её раз десять, становится тошно. Кофе... Ёбаный атрибут российского ёбаного утра. Попробуй днём не выпить кофе - да легко! А утром? А утром - обязательно. Иначе как представить этот день. Со вчерашнего осталось полпузыря "армянского" и полторы бутылки пива. Полбутылки смело выливаю, остальное в сумку, на работу. Отойти надо. Второпях выхожу на мороз. По ощущениям минус пятнадцать, но ни фига не бодрит. Стараюсь перейти на полубег. Чувствую, как кофе с бутербродом поднимается обратно к горлу. Сука. Останавливаюсь около остановки и, складываясь пополам, блюю на снежок. Блюя, думаю о том, что сейчас часть блевотины забьётся в нос. Так и выходит. Как бы научиться избегать этой оказии? Руки трясутся. Жевачки нет. Как дурак хватаю снег с земли и отправляю в рот.

На работе первым делом наливаю чай. Вроде никто не сделал замечаний по поводу опоздания. Да и опоздал-то минут на десять. Жук только неодобрительно глянул. Да он тут сам без году неделя. Пусть и молчит.

Ё-моё, чё за херня, кто-то перчатки умыкнул! Прямо из шкафчика! Замок не тронут, петли дверей на месте, а перчаток нет, точно помню, что тут оставлял. Как так можно!? "Люди такие хуёвые".

Нас всех делят на четыре команды ходить в смены. На днях

введут рабочий график. С семи до семи. Вроде так неплохо работать. Часть людей тут уже так и работает. Куча свободного времени, но минус в том, что мы с Наилем попадаем в разные команды. У нас за мастера будет Лёха, с ним я и Равиль. Равиль - редкий тип человека. На войне такие героями становятся. Такой настоящий советский мужик. Честный, храбрый, умеющий и работать, и отдыхать. И с чувством юмора. Он тоже в шоке от того, что попал в 190-ый с клея. Хорошо, что он с нами.

- Так, кто у меня перчатки взял? - не поворачиваясь и не переставая рыться в шкафу, задаю вопрос позади сидящим. Ноль внимания. Оборачиваюсь:

- Охренеть, как вы замок-то открыли? - лыбятся. И не поймёшь, кто. Ну, ничего. Объясню Жуку, новые даст, поймёт.

- Кто вернет мои перчатки, пятьдесят грамм коньяка.

- Э! Э! А кто не брал? - все наперебой загалдели.

-Тому тридцать.

- Для начала сойдет, - смотрю, тянутся с рюмками, которые у всех стоят на самых удобных местах на полочках. Пью сам и становится вроде чуток полегче. Жить можно, по крайней мере. До пятницы продержусь, а потом возьму-таки месячный перерыв. Хватит уже, на самом деле. Наиль что-то хмурый сегодня. Курит, прищурясь, на меня глядит. Сегодня с нами мастером Лейля. После того поцелуя она что-то пыталась мне втереть про встречи и какую-то её операцию, но я был уже хорошенький и ничего почти не помню. Теперь она в обиде на меня. Даже стуканула Жуку на то, что выпивал на смене. Как будто он этого бы не заметил. Да и хрен с ней. Успокоится. Новый Год на носу. Глядишь, ещё раз соблазнится на корпоративе.

Наливаю себе повторно, отдаю бутылку слесарю Айдару, которого студенты удачно прозвали Банщик и достаю пивасика. С этим сокровищем я уже не поделюсь. Наилю только дал "два глоточка" сделать, которые переросли в полбутылки. И тут я окончательно опьянился. Зашла Лена с сигаретой. Мигая птичьими глазами, поздоровалась, села на скамейку.

Волчок спрашивает у Ленара:

-Знаешь, что такое секель?

-Секель?!

Все заржали. Кроме студентов.

-Лен, покажи ему.

Снова хохот.

-Пусть жена твоя показывает! - с ненавистью выдавила некрасивая, бедная женщина.

-О-ох, как жёстко! А секельзявка знаешь, что такое?

Зашёл Жук, и мы не узнали, что такое секельзявка. Всех срочно выгнали работать.

Как же в цеху воняет! Сравнить запах не с чем, он и тяжелый, и сладковатый, и тошнотворный. Мужики работают шустро, чтоб быстрее сделать загрузку и пойти в раздевалку. Но от этой скорости они постоянно проливают моноэтаноламин, просыпают белые кислоты, переливают бочки, перебарщивают с температурой, путают компоненты, на выходе часто брак. Но, как говорится, со своим уставом я разбираться не полезу. Хотя пару замечаний сделал. Лёха всё меня останавливает, якобы я постоянно не вовремя с советами суюсь. Якобы сегодня аврал, и за продукцией приедет фура после обеда, а готовых бочек ещё не хватает. Я ему сказал, что всё это чушь собачья, пацаны просто в раздевалку хотят скорее чай попить. Он покачал головой. Ну, дурачок, что ж теперь. Пусть и носится сам. Я на

перекур. В раздевалке тишина. Вдруг из-за шкафа выглядывает испуганное лицо Банщика, при виде меня он расплывается в улыбке и трясет полным пузырём водяры. Вовремя я зашёл.

-Ты где пузырь-то взял?

-Студента развел, Лёху. Говорю, хочешь Ленку трахнуть? Он всё отнекивается, не хочу типа того. Я говорю, я всё организую, ты ей понравился, сто пудов даст тебе. Надо только пузырь купить, без него никак. Тотчухнул, видимо. Тебе, походу, надо пузырь, говорит, а не ей. Я уж признался, да типа того, до зарплаты я бы одолжил у тебя. Он денег дал.

- Так это ты, получается, просто в долг взял, а не развел.

-А хер бы он просто так денег дал, без этой комедии!

Я не соглашаюсь, но молчу. Мы вмазываем. И потом ещё раз. Банщик рассказывает, как в молодости изучал боевые искусства, как и теперь иногда дерется с алкашами. Я вспоминаю пару историй из армейки. И полпузыря уже нет. Хочется кушать, но до обеда ещё полтора часа. Заходит Жук и устраивает скандал. Что пацаны без меня пашут, что сегодня важная отправка, что я коллектив подвожу.

- Кость, я что, работать отказываюсь?

- Да ты и не сможешь работать!! ТЫ сидеть-то прямо не можешь!

- Нормально всё, Кость. Я поем и в себя приду.

- Да не придёшь ты в себя, тебя домой с прогулом отправлять надо.

- С каким прогулом, Кость? Я на пять минут опоздал только. Дай день дожить, а?

- Ты сюда бухать пришел, а не работать! Вот вместо работы и бухай, а день не закрою тебе.

- Зачем, Кость? Сейчас фуру пойдём отправлять.

- Какую фуру?1 Ты щас упадешь, под бочку ёбнешься, ногу сломаешь, мне за тебя отвечать?! Да на хрен мне это надо!! -ушёл и с силой хлопнул дверью. Я еле успел крикнуть вдогонку:

- Ну, всё, попиздел, иди отсюда.

Не знаю, услышал или нет.

Обед прибавил сил. Так что на фуру я, надеюсь, попаду.

Пацаны вроде все загрузки сделали, справились. Надо только им торопиться меньше, и качество работы поднимется. До фуры ещё сорок минут примерно, она только в город въехала, а у нас уже всё готово. Банщик разливает всем оставшиеся полбутылки. А Ильнур достает балон пива на два с половиной литра. Я редко, о чем жалею. Но вот это пиво я на самом деле пил зря.

- Чё, Айрат, ты сегодня не с нами? - Ильнур, видимо, недоволен, что я чаще его перекуривал.

- Молчи, - я откидываюсь на спинку стула, последняя кружка превратила комнату в аттракцион с подвижными стенами.

- Дурик, бля.

- Сам дурик, - реально нет сил что-то добавить или соригинальничать. Переборщил я, короче. Наиль вон почти трезвый. Фарида наверно вчера вставила.

-Ты пойдёшь на фуру?

- Пойду.

- А хуй ты смог! Как ты пойдёшь-то?

- Не знаю. Молчи, - краем глаза замечаю, что Лёха снимает меня на телефон, Да и плевать вообще.

Это уже совсем не важно.

- Смотри, студент, - Волчок показывает на меня пальцем, - Вот это и есть секельзявка.

Все хохочут, даже Наиль.

Надо спать, короче. Я встаю и ухожу спать на скамейке между

шкафов. То-то Лейля порадуется.

День ещё не прошёл, но хуй с ним.

(Наиль)

Эх, трубы, трубы, трубы, Зачем вы издаете звук плачущих старух? - Мы ж завода ржавые губы, Так что не напрягай свой слух.

- Но я, засыпая, слышу:

Кто-то плачет на чердаке!

- Это старый воск грызут мыши, Копошась в барахла бардаке.

- А кто сейчас грохотал за стеною?! В здании, где нет никого, кроме меня!

- Закройся же сна пеленою, Здесь не действуют законы дня!