Глава шестнадцатая

— Ты выглядишь потрясающе. Просто находка, любому бы повезло заполучить тебя. Я? Ой, да ладно, ты мне льстишь. — Отмахнувшись от зеркала, я смеюсь и отворачиваюсь.

Отражение не отвечает, но Миднайт наблюдает из своей лежанки одним прищуренным глазом. Вытянутая лапа довольно мнет воздух, кончик хвоста слегка покачивается, а сам он развалился, словно король замка.

— Мне нужно репетировать, мистер Мяу-Мяу. Тебе не понять. — Миднайт фыркает, прежде чем прикрыть оба глаза. Я провожу пальцами по волосам, пытаясь успокоить нервную дрожь. — Ты, очевидно, никогда не переживал из-за свидания с девушкой своей мечты.

Мне, видимо, придется снова расчесывать волосы, учитывая, сколько раз я уже запускал в них пальцы. Быть трехсотлетним вампиром вовсе не означает быть неуязвимым к человеческим эмоциям. И с уверенность могу сказать, что не нервничал так сильно уже очень давно. Я мечтал о том, чтобы вот так провести время с Селин с того дня, как увидел ее на складе, и теперь, когда этот момент наконец настал, я совершенно растерян.

Мне не нравится чувствовать себя подобным образом… будто я не знаю, что делать и как себя вести в собственном теле.

— Все должно пройти идеально. К концу вечера я должен поцеловать эту женщину и убедить ее, что мы созданы друг для друга.

Конечно, для первого свидания это, наверное, слишком рано, но мы же истинная пара. Разве может быть «слишком рано», когда впереди у нас вечность? Я непоколебим в своем желании обратить Селин, но я должен двигаться в ее темпе.

— Мяу.

— Вот именно, друг мой. Мы-то с тобой знаем, что нам с ней суждено быть вместе, но она тоже должна это признать. — Наклонившись, я глажу шерсть Полночи и улыбаюсь. — Спасибо за поддержку. Это мне и было нужно.

— Мяу.

— Скоро увидимся, приятель.

С тишиной и стремительностью, присущей моему виду, я проскальзываю к себе в квартиру, когда слышу лифт и чувствую, как аромат Селин становится сильнее. Проник ли я в ее квартиру, чтобы получить напутствие от своего кота-мотиватора? Абсолютно. Миднайт — мой лучший друг. Но нельзя, чтобы Том узнал об этом, иначе его чувства будут задеты.

Наша сегодняшняя случайная встреча заставила мое несуществующее сердце колотиться, а клыки, как обычно, отказывались убираться. Эти «клыкостояки» выходят из-под контроля. Чудо, что ей до сих пор не заметна моя шепелявость, которая появляется, когда они мешаются.

Честно, я не знаю, как долго еще смогу держаться подальше от Селин. Ну… я уже и так не слишком преуспеваю в этом, но мой внутренний зверь скребется в своей клетке каждый раз, когда я ухожу от нее, не заявив своих прав.

Каждая животная клетка в моем теле восстает против того, чтобы не пометить ее стройную шею своим укусом так, чтобы это увидел каждый. Заявление прав друг на друга — это животная потребность истинных пар.

Хотя, в нашем случае, похоже, эти порывы возникают только у меня. Как человек, она, несомненно, тянется ко мне, но у нее, кажется, нет такого желания.

Мне всегда говорили, что во время периода заявления прав — до того, как связь полностью установится — можно потерять всякое рациональное мышление. Но я никогда не придавал этому особого значения. После стольких лет одиночества я не думал, что настанет день, когда я встречу свою пару.

Я выхожу на балкон, и мои ноздри раздуваются от ягодного аромата ее духов, доносящегося с террасы. До моего слуха доносятся звуки ее сборов — открывание и закрывание ящика, плавное скольжение расчески по волосам. Если бы я не знал, что это ее взбесит, я бы прямо сейчас вошел с заднего хода и наблюдал, как она собирается.

Я возвращаюсь внутрь и занимаюсь тем, что привожу в порядок свою квартиру, и звоню своему связному, чтобы убедиться, что все готово для свидания, поскольку мне пришлось перенести сроки.

— Пять минут до выезда. — Потирая руки в предвкушении, я сажусь на диван и подпрыгиваю на месте.

Решив, что для верности стоит перекусить, я наливаю небольшой стакан крови из остатков запасов, полученных от Луны. Пока пью, размышляю о возможности однажды обратить Селин. Как она будет выглядеть, когда я высосу почти всю ее кровь и заменю ее своей, тем самым, скрепив нашу связь и навсегда превратив ее в вампира.

Я так погружен в свои мысли, что, когда наконец смотрю на часы, понимаю, что уже прошло как минимум две минуты с того момента, как я должен был за ней зайти.

Дерьмо.

Я мгновенно выскакиваю за дверь, с поднятым наготове кулаком, чтобы постучать в ее дверь. Стук кажется невероятно громким для моих ушей, пока мои вены наполняет свежая кровь.

Дверь распахивается, открывая моему взору самое прекрасное существо, которое я видел в своей жизни.

Кажется, у меня в мозгу происходит короткое замыкание от того, сколько ее кожи выставлено напоказ в этом платье. Оно не такое, как то, что было на ней в клубе, когда мы танцевали, но схоже по стилю. Черное и кружевное, оно достает до середины бедра и прикрыто черной кожаной курткой. Вырез в форме сердечка демонстрирует ее великолепные сиськи.

Волосы Селин убраны в ее фирменный высокий хвост, что мне нравится, поскольку это дает мне прямой доступ к ее запаху, который сильнее всего ощущается в точке пульса на шее.

Продолжая рассматривать ее тело, я издаю одобрительный свист, от которого ее щеки покрываются самым прелестным румянцем. Ее карие глаза вспыхивают, когда наконец встречаются с моими, и я вижу, как в них вспыхивает желание, пока она осматривает меня с ног до головы. Я позаботился о том, чтобы надеть черный свитер и брюки в тон ее наряду. Ей не нужно было говорить, во что она одета, чтобы я знал.

Темная одежда подчеркивает мои волосы и глаза. Серебряные часы при свете поблескивают на моем запястье, и я мельком смотрю на них. Я не хочу отводить взгляд от Селин дольше, чем необходимо, прежде чем предложить ей свою руку.

— Твой рыцарь в сияющих доспехах здесь. — Она принимает ее с усмешкой.

— Рыцарь в сияющих доспехах, — повторяет она игриво-насмешливым тоном. — Я не дама в беде.

— Нет, не про тебя, — соглашаюсь я. — Однако это не помешает мне вскружить тебе голову. — Я подергиваю бровями, и она слегка шлепает меня свободной рукой.

— Поехали, Казанова.

Селин запирает за собой дверь, но прежде я успеваю подмигнуть Полночи, который сидит на столешнице и провожает нас взглядом.

— Скоро увидимся, — беззвучно обращаюсь я к нему. Он отвечает взмахом хвоста, и я клянусь, в этот момент его взгляд кажется слишком разумным для обычного кота. Хм.

— Куда мы едем? — интересуется она, когда мы заходим в лифт, и я удивлен, что она продержалась так долго, и что это не было первым, что она сказала, открыв дверь.

Я усмехаюсь.

— Если скажу, то это уже не будет сюрпризом.

Она ворчит, но принимает мой ответ, пока мы выходим и направляемся к моей машине. Я заранее запарковался задом, прикрывая знак, который нарисовал. Я знаю, Селин не дура. Если она его увидит, то тут же сопоставит факты и вычислит, кем я являюсь, а я пока не готов открыть ей эту часть себя.

Я придерживаю дверь машины, и ее глаза уже в четвертый раз — да, я считаю — скользят по мне, пока она садится на пассажирское сиденье. Я обхожу капот машины и устраиваюсь на месте водителя. Двигатель заводится с тихим рокотом. Я облизываю губы. Она следит за движением, и я чувствую легкий, неотразимый запах ее возбуждения. Металл руля слегка хрустит под моей хваткой, но, к счастью, Селин этого не замечает.

Ох же блять. Давление в деснах. Боже, помоги мне. Эти невыносимые клыки. На подходе стояк обоих видов.

Как бы Селин ни притворялась, связь истинной пары — неизбежная сука. Это не значит, что пара не может отвергнуть связь — может, — но это трудно, если между ними есть естественное влечение, как у нас.

Я пользуюсь моментом, чтобы собраться, прежде чем тронуться с места.

Тронуться с места.

Успеть вытащить¹⁸.

Выбрось эту похабщину из головы, Зав!

Сидеть в замкнутом пространстве с моей парой, пока она возбуждена, — это проверка моих пределов, и это только начало нашего свидания.

Мертвые щенки. Том в нижнем белье. Ананасы.

Я шумно выдыхаю, и когда наконец чувствую себя достаточно собранным и уверенным, что клыки не вылезут, направляю машину к выезду с парковки.

Поездка недолгая, и по пути мы болтаем о разных пустяках. Если бы я мог потеть, я бы уже вспотел, но я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица.

— Уиллис-Тауэр¹⁹? — переспрашивает Селин, как только видит знак.

В ее голосе звучит недоверие, и я уверен, все это связано с тем, что башня не является чем-то необычным для того, кто всю жизнь прожил в Чикаго. Конечно, это потрясающее зрелище, но в нем не ощущается того блеска, что привлекает туристов.

Хватаю ее руку и целую тыльную сторону, отчего ее глаза мгновенно устремляются на меня.

— Доверься мне. — Она слегка тает от этого жеста, и я выхожу, чтобы открыть ей дверцу машины.

— Спасибо, — бормочет она, когда я притягиваю ее к себе. Она на секунду замирает, прежде чем позволить себе расслабиться в моем тепле. Ее крошечное тело идеально приникает ко мне, такое маленькое на фоне моего, отчего желание уберечь ее от всего плохого в этом мире сжимает меня стальными тисками. Я вижу, что в жизни у нее случались дерьмовые времена, и она сама может позаботиться о себе, но это не значит, что я не буду стараться изо всех сил оградить ее от похожего в будущем.

На улицах остались лужи, и я меньше всего хочу, чтобы Селин поскользнулась, пока мы добираемся до входа в башню. Это также служит идеальным предлогом, чтобы замедлить шаг и держать ее как можно дольше. Пряди ее волос летят мне в лицо, и я наслаждаюсь этим мгновением, пока она, виновато извиняясь, не убирает их.

— Ты уладила все по тому делу, которое расследовала? — интересуюсь я.

— Пока да. Я передала полученные сведения детективу, который будет продолжать расследование, так как это не мое основное дело, но… — ее голос затихает.

— Но ты уже не можешь выбросить его из головы? — заканчиваю я за нее.

— Как ты догадался? — Селин усмехается. — Просто меня все не покидает чувство, будто здесь что-то не так. Я попрошу детектива Уотерса держать меня в курсе происходящего.

Она поправляет растрепавшиеся на ветру волосы, собранные в хвост, укладывая его на плече, и смахивает несколько непослушных волосков, прилипших к ее блеску для губ. Мерцающий розовый цвет подчеркивает естественный оттенок ее губ, и я бы с удовольствием размазал его как по ее рту, так и по-своему.

Она слегка вздрагивает, и я пользуюсь этим как предлогом, чтобы притянуть ее ближе.

— Пошли, мелочь. Я не могу позволить тебе замерзнуть тут, прежде чем наше свидание действительно начнется.

— Мелочь? Что это за прозвища? — она качает головой, и ее губы изгибаются в усмешке.

Я тащу ее к входной двери, едва сдерживая свой восторг. Не могу дождаться, чтобы показать ей мой сюрприз. Даже при сдвинутых сроках мне легко удалось провернуть то, что скоро станет свиданием века. Удивительно, чего можно добиться с неограниченным бюджетом. Конечно, если бы Селин знала, во сколько мне это обошлось, у нее могла бы случиться остановка сердца, что было бы печально, но моя девочка заслуживает лучшего.

Ветер усиливается, и я чувствую запах дождя в воздухе. Несомненно, приближается буря.

Когда мы входим в здание, нас встречает просторный, современный вестибюль в индустриальном стиле. Здесь полно скамеек, а пространство пронизывают панорамные окна, которые подчеркивают каждый из этажей. Я не позволяю нам задерживаться, и мы спускаемся на эскалаторе, чтобы пройти через быстрый вход. Я уже все уладил с помощью своего связного и арендовал всю башню, так что здесь будем только мы. Я вижу, как широко раскрываются ее глаза, когда мы беспрепятственно проходим дальше, однако Селин продолжает слепо следовать за мной.

— Ты был здесь раньше? — ее вопрос нарушает тишину.

Когда я поворачиваюсь к ней, мои очки сползают на нос. Я собираюсь поправить их, как вдруг ее изящная рука возникает из ниоткуда и поднимает их за меня. Сказать, что я шокирован, это ничего не сказать. Он хихикает, прежде чем пройти вперед и начать рассматривать экспозицию, через которую мы теперь проходим.

— Эм, в общем-то, нет. — Мое смущенное признание заставляет ее удивленно обернуться.

— Никогда?

Я качаю головой.

— Я не часто выбираюсь.

Она прищуривается, глядя на меня, и склоняет голову набок.

— Да ладно, Зав. У тебя же, типа, двадцать подработок.

Я смеюсь.

— Это работа. Обычно я просто сижу дома один.

Ну, знаешь, если не убиваю людей, которые того заслуживают.

Ее глаза скользят по выставке с поездом, пока мы продолжаем идти по длинному коридору. Имитированные окна демонстрируют разные чикагские виды. Пока мы идем, огни отражаются от ее кожи, словно маленькие светлячки. Наши руки сейчас находятся так близко друг к другу, что могут соприкоснуться. Я напрягаю мизинец, чтобы коснуться ее, прежде чем удерживаюсь от того, чтобы не схватить ее за руку. Губы Селин изгибаются в улыбке, словно она знает, что происходит, но никак не комментирует. Хорошо. Я хочу, чтобы она знала, что со мной делает.

— Можно ли считать себя настоящим чикагцем, если ты ни разу здесь не был? — Легкое прикосновение заставляет меня опустить взгляд, и я замечаю, что ее мизинец обвил мой.

Ах. Ох же блять. Она снова трогает меня.

— Скайдек²⁰ в этой стороне, — говорит она, слегка подпрыгивая, и тянет меня за мизинец, приказывая следовать за ней.

Ее улыбка добивает меня. Если я еще не был от нее без ума, то теперь — точно. За свою долгую жизнь я видел всякие «красивые» вещи. Красивые места, красивых людей, красивые поступки, но никогда ничего столь же прекрасного, как Селин.

Пока лифт поднимается, и мы приближаемся к моему сюрпризу, я снова начинаю нервничать.

Поворачиваясь лицом в противоположную сторону, я надеюсь хоть немного отфильтровать ее восхитительный аромат, пока жду лифт, чтобы подняться наверх. Конечно, это не работает, и я напряженно выдыхаю. Обретая самообладание, я позволяю себе снова повернуться лицом вперед.

Должно быть, я был так сосредоточен на себе, что, повернувшись, вздрогнул, обнаружив Селин прямо рядом со мной.

Боже, как долго я молчал.

Она слегка хмурится в ответ на мое поведение, а я отвечаю легкой улыбкой, пытаясь ее отвлечь.

Двери с тихим звоном открываются на нашем этаже, и я пропускаю ее вперед на наше первое свидание — ее последнее первое свидание, если уж на то пошло.