Поле для тренировки нашлось не сразу.

После появления команды из Бангладеш, благословения Бонбиби и возвращения Роберто, Луис был готов начать подготовку хоть на крыше, хоть на парковке, хоть прямо между вентиляционными трубами. Но Наташа посмотрела на него так, что он сразу понял: сборная Человечества не должна начать тренироваться в месте, где один неверный удар отправит мяч в пропасть, а игрока — за ним.

Поэтому они отправились искать настоящее поле.

Не стадион. Стадионы уже контролировали хозяева мира.

Не официальный тренировочный центр. Там давно стояли охрана, камеры и люди с лицами, на которых было написано: «У нас есть инструкция, и мы готовы сделать её вашей проблемой».

Им нужен был простой футбольный пустырь. Такое место, где игра ещё не стала товаром. Где ворота чуть кривые, трава неидеальная, сетка порвана в двух местах, но зато мяч летит честно, а радость не требует билета.

Змай нашёл такое поле на окраине города.

Оно пряталось между складскими зданиями, старыми ангарами и пустой железнодорожной веткой. По краям росла жёсткая трава. На одной стороне стояли настоящие ворота, на другой — две металлические трубы, изображавшие ворота с достоинством человека, который давно понял, что жизнь не обязана быть симметричной.

— Прекрасно, — сказал Луис, оглядывая поле.

Роберто посмотрел на лужу в центре.

— Для спасения мира — почти роскошно.

Наташа вышла вперёд. Её белое платье с вышивкой слегка развевалось на ветру, золотая лента блестела в волосах. Она выглядела не как человек, который случайно оказался на тренировке, а как царица, временно согласившаяся руководить футбольным хаосом.

Рядом с ней стояла Бонбиби.

Её окружал мягкий зелёно-золотой свет, будто за её спиной всегда начинался Сундарбан. У ног Бонбиби спокойно лежал тигр — огромный, полосатый, величественный и совершенно невозмутимый. Он смотрел на людей с выражением существа, которое давно знает: человечество часто бегает за мячом, но редко понимает, куда именно оно бежит.

— Это кто? — тихо спросил Роберто.

— Тигр, — ответил Луис.

— Это я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что он смотрит на меня так, будто оценивает мою философскую пригодность.

Бонбиби услышала и слегка улыбнулась.

— Он не нападает на тех, кто ещё способен учиться.

— Очень утешительно, — сказал Роберто.

Игроки из Бангладеш вышли на поле.

И почти сразу стало ясно: Роберто не преувеличивал.

Они действительно умели играть.

Мяч пошёл по земле быстро и точно. Один игрок принимал передачу так мягко, будто мяч сам хотел остаться у его ноги. Другой уходил от соперника коротким движением корпуса. Третий бил с такой резкостью, что Луис, стоявший в воротах для проверки, успел только моргнуть.

Мяч влетел в сетку.

— Ничего себе, — сказал Луис.

— Я же говорил, — заметил Роберто.

— Ты говорил, что они хороши.

— А надо было сказать, что они могут тебя унизить за три касания?

Игроки играли с азартом, радостью и удивительной скоростью. Они смеялись, подсказывали друг другу, обнимались после удачных передач, спорили после промахов и снова бросались к мячу так, будто поле было не тренировочной площадкой, а самой жизнью.

Но через десять минут обнаружилась проблема.

Очень серьёзная.

Каждый из них хотел быть нападающим.

Не просто нападающим.

Каждый хотел быть тем самым гением, который берёт мяч в центре поля, обводит всех, проходит сквозь защиту, заставляет вратаря потерять веру в профессию и забивает гол, после которого весь мир падает на колени перед искусством футболиста.

Один из игроков взял мяч, опустил голову и пошёл в дриблинг.

— Передай! — крикнул Роберто.

Игрок не передал.

Он обвёл одного партнёра, второго, третьего, потом самого себя, потом поскользнулся и упал.

Другой тут же поднял мяч и сделал то же самое.

Третий увидел это и решил доказать, что способен сделать то же самое, но красивее.

Через несколько минут вся тренировка превратилась в фестиваль личного героизма.

— Они вообще видят друг друга? — спросил Луис.

— Видят, — сказал Роберто. — Но как препятствия на пути к славе.

Один из игроков с сияющими глазами подбежал к Луису и что-то быстро сказал на своём языке. Остальные закивали.

Бонбиби перевела:

— Он говорит, что хочет играть в атаке.

— Понятно, — сказал Луис.

Второй игрок поднял руку и тоже что-то сказал.

— Он тоже хочет играть в атаке, — перевела Бонбиби.

Третий сказал ещё громче.

— И он.

Четвёртый добавил целую речь.

Бонбиби посмотрела на Наташу.

— Он говорит, что его душа родилась для последнего паса самому себе.

Роберто закрыл глаза.

— Это уже философия катастрофы.

Пятый игрок показал на небо, на мяч, на сердце и произнёс имя, которое Наташа поняла без перевода:

— Марадона.

Остальные сразу оживились.

— Марадона! — повторили они.

— Марадона!

— Марадона!

Луис поднял руку.

— Я уважаю это. Очень уважаю. Но если вся команда будет играть как Марадона, у нас получится не сборная, а очередь в личную легенду.

Бонбиби перевела.

Игроки внимательно выслушали.

Потом один из них улыбнулся и что-то ответил.

Бонбиби посмотрела на Луиса.

— Он говорит, что готов быть Марадоной первым.

Луис сел на траву.

— Отлично. Мы обречены красиво.

Наташа всё это время стояла рядом с Бонбиби и пыталась сохранять величие. Она говорила спокойно, Бонбиби переводила, игроки кивали, потом снова хватали мяч и пытались стать Марадоной.

— Скажите им, что футбол — командная игра, — сказала Наташа.

Бонбиби перевела.

Игроки закивали.

Через секунду трое одновременно побежали к одному мячу.

— Скажите им, что без защиты мы проиграем.

Бонбиби перевела.

Игроки снова закивали.

Один из них показал, что готов защищать мяч, пока бежит в атаку.

Наташа глубоко вдохнула.

Тигр у ног Бонбиби зевнул.

Роберто тихо сказал Луису:

— Тигр уже всё понял.

— Что именно?

— Что человечество плохо поддаётся тренировке.

Наташа снова попыталась объяснить. Она говорила о дисциплине, о доверии, о роли каждого игрока, о том, что не все могут стоять в атаке, потому что тогда сзади останется только Луис, а Луис, при всём уважении, не стена и не магический забор.

Бонбиби переводила терпеливо.

Игроки слушали внимательно.

Потом один из них сказал длинную фразу.

Бонбиби перевела:

— Он спрашивает, можно ли быть защитником, который постоянно атакует.

Наташа медленно повернулась к Бонбиби.

— Сделай так, чтобы они могли говорить на моём языке.

Бонбиби спокойно посмотрела на неё.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Это не маленькая просьба.

— А у нас не маленькая цель.

Бонбиби чуть наклонила голову.

— Хорошо. Но потом ты будешь должна мне услугу.

Наташа насторожилась.

— Я?

— Не совсем ты.

— А кто?

Бонбиби посмотрела на Змая.

Змай, который до этого спокойно лежал у края поля, открыл один глаз.

— Твой дракон.

Луис сразу поднялся.

— Змая нельзя отдавать.

Наташа тоже резко сказала:

— Я не могу подарить тебе дракона.

Бонбиби улыбнулась.

— Не беспокойтесь. Мне не нужен ваш дракон как вещь. Драконы не вещи. Мне понадобится его помощь. Когда придёт время.

Змай медленно поднял голову и выпустил из ноздрей тонкую струю дыма.

— Он спрашивает, будет ли это связано с водой, тиграми или древними долгами, — сказал Луис.

Наташа посмотрела на него.

— Ты теперь переводишь драконов?

— Я женат на тебе. Я многому научился.

Бонбиби подняла руку.

— Долг будет честным. Без цепей. Без унижения. Без торговли живыми существами.

Наташа посмотрела на Змая.

Змай некоторое время молчал. Потом фыркнул так, что ближайшая лужа пошла кругами.

— Кажется, он согласен, — сказал Роберто.

— Он сказал: «Потом обсудим», — уточнил Луис.

— Для дракона это уже почти договор.

Наташа снова повернулась к Бонбиби.

— Хорошо. Мы принимаем.

Бонбиби закрыла глаза.

Вокруг поля поднялся влажный ветер. Трава зашевелилась. Где-то далеко, хотя вокруг были только склады и город, послышался шум мангровых лесов, плеск воды и низкое дыхание тигра. Зелёно-золотой свет прошёл по полю, коснулся игроков, Луиса, Роберто, Наташи и даже Змая.

Игроки из Бангладеш замерли.

Один осторожно произнёс:

— Мы… понимаем?

Другой удивлённо сказал:

— Я говорю?

Третий схватился за голову.

— О, теперь тренер будет ругаться прямо в душу.

Наташа сложила руки на груди.

— Именно.

Все сразу выпрямились.

Даже тигр посмотрел на неё с уважением.

Наташа вышла в центр поля.

Теперь ей не нужен был перевод.

— Слушайте меня внимательно, — сказала она. — С этого момента я — ваш главный тренер и технический директор.

Игроки переглянулись.

Один поднял руку.

— А вы играли в футбол?

— Нет.

— Тогда почему вы тренер?

Наташа посмотрела на него так, что вопрос сразу пожалел о своём рождении.

— Потому что я единственная, кто может заставить вас не пытаться всем одновременно стать Марадоной.

Игрок кивнул.

— Справедливо.

— Луис будет вратарём, — продолжила Наташа.

Луис поднял руку.

— Я принимаю судьбу.

— Роберто будет защитником.

Роберто кивнул.

— Я принимаю менее утомительную часть судьбы.

— Остальные распределяются по позициям. У нас будут нападающие, полузащитники, защитники. Команда — это не один герой и десять свидетелей его величия. Команда — это когда каждый делает своё дело так, чтобы все вместе стали сильнее любого героя.

Игроки слушали серьёзно.

Один из них осторожно спросил:

— А если я чувствую внутри дух Марадоны?

— Тогда пусть этот дух научится отдавать пас, — сказала Наташа.

Роберто тихо сказал Луису:

— У тебя невероятная жена.

Луис смотрел на Наташу так, будто снова видел её на спине Змая под золотым куполом.

— Я знаю.

Тренировка началась заново.

Теперь всё стало иначе.

Не сразу. Конечно, нет.

Первый же игрок, получив мяч, по привычке попытался обвести половину команды. Но Наташа свистнула так резко, что даже Змай поднял голову.

— Пас!

Игрок вздрогнул и отдал передачу.

— Хорошо! — сказала Наташа.

Он просиял так, будто забил в финале.

Потом они работали над защитой.

Роберто расставлял игроков, показывал, как закрывать пространство, как не бросаться сразу на мяч, как страховать партнёра. Он говорил спокойно, строго и очень ясно. В отличие от Луиса, который иногда объяснял футбол так, будто это битва между судьбой и геометрией, Роберто был практичен.

— Если соперник идёт сюда, ты не бежишь за ним как влюблённый поэт, — говорил он одному игроку. — Ты закрываешь коридор. Понял?

— Понял.

— Покажи.

Игрок показал.

— Уже лучше.

Луис встал в ворота.

Первый удар он отбил.

Второй тоже.

Третий влетел ему под руку.

— Нормально, — сказал Роберто. — Ты хотя бы двигался в правильную сторону.

— Спасибо за поддержку.

— Я защитник. Моя поддержка сурова.

Наташа наблюдала за тренировкой, иногда останавливала игру, иногда хвалила, иногда смотрела так, что игроки сами понимали ошибку до того, как она произносила слово.

Бонбиби стояла рядом с тигром.

— Она быстро учится командовать, — сказала она.

— Она не учится, — ответил Луис из ворот. — Она вспоминает.

В этот момент телефон Наташи завибрировал.

Она достала его.

На экране появилось сообщение без имени отправителя. Только короткая строка:

«Список соперников утверждён».

Наташа открыла сообщение.

Лицо её стало серьёзным.

— Все ко мне, — сказала она.

Игроки остановились. Роберто подошёл ближе. Луис вышел из ворот, снимая перчатки. Змай поднялся на лапы. Тигр сел ровнее, будто даже ему стало интересно.

— У нас есть список соперников, — сказала Наташа.

— Кто первый? — спросил Роберто.

Наташа посмотрела на экран.

— Международный валютный фонд.

На поле стало тихо.

Один из игроков нахмурился.

— Это футбольная команда?

— Теперь да, — сказала Наташа. — В этом турнире всё, что мучило человечество, выйдет на поле в человеческом виде. И нам придётся обыграть это.

Луис медленно кивнул.

— Символический футбол.

— Очень практический символический футбол, — сказала Наташа. — Если они победят, ничего не изменится. Если победим мы — исчезнет то, что они представляют.

Она снова посмотрела на экран.

— Вратарь у них — ненасытный банкир. Он хватает всё, что летит к нему, и требует ещё. Ему мало одного мяча, мало одних ворот, мало одной страны. Он хочет больше и больше.

— Приятный человек, — сказал Роберто.

— В защите — юристы, которые продают душу тому, кто больше заплатит. Они будут спорить с судьёй, менять правила по ходу игры и доказывать, что фол против бедной страны — это форма финансовой дисциплины.

Игроки переглянулись.

— Полузащита у них слабее, — продолжила Наташа. — Они плохо создают настоящее движение. Они умеют тормозить чужую игру, но сами играют без воображения. Зато атака сильная. Очень сильная. Там будут долговые проценты, давление, угрозы, рейтинги, отчёты, условия, от которых целые страны теряют дыхание.

Один из игроков тихо сказал:

— Значит, они бьют не по воротам, а по будущему.

Наташа посмотрела на него.

— Именно.

Бонбиби кивнула.

Тигр медленно моргнул.

Луис почувствовал, как по спине прошёл холодок.

Перед ним вдруг возникли не просто соперники. Не просто сатирические фигуры. Он увидел страны, которым годами объясняли, что они должны затянуть пояса, пока кто-то другой считает прибыль. Увидел людей, которым говорили: потерпите, это необходимо. Увидел школы, больницы, зарплаты, хлеб, электричество, жизнь — всё, что в чужих кабинетах превращалось в цифры.

Наташа подняла глаза от телефона.

— У нас очень трудный соперник. Они — большая проблема для человечества. Но их можно победить.

Она сделала паузу.

— Мы готовы к этому вызову?

Игроки молчали всего секунду.

Потом один из них сказал:

— Да.

Второй повторил:

— Да.

Третий ударил ладонью по груди.

— Да!

И уже вся команда ответила:

— Да!

Змай издал низкий рокот, от которого задрожали ворота.

Роберто усмехнулся.

— Дракон тоже в составе морально.

Один из футболистов поднял руку.

— А какой приз?

Все повернулись к нему.

Он смутился, но не отступил.

— Я просто спрашиваю. Турнир серьёзный, соперник страшный, условия ужасные. Какой приз, если мы победим?

Наташа посмотрела на него очень спокойно.

— Приз в том, что эта отвратительная организация перестанет существовать навсегда.

Игроки замерли.

— То есть… — медленно сказал другой футболист, — если мы выиграем, многие страны смогут вздохнуть свободнее?

— Да, — сказала Наташа. — Если мы выиграем, мы спасём много стран.

Тишина стала другой.

Не пустой.

Глубокой.

Игроки из Бангладеш посмотрели друг на друга. На их лицах уже не было желания просто подражать Марадоне. Там появилось что-то серьёзнее: понимание, что мяч может быть не только мечтой, но и оружием достоинства.

Луис смотрел на Наташу.

Смотрел с таким волнением, что даже Роберто понял всё без слов.

Наташа стояла посреди кривого поля, под тусклым светом прожекторов, с телефоном в руке и ветром в волосах. Вокруг неё были уставшие, смелые люди, дракон, мифическая хранительница и тигр, который, кажется, одобрял её больше, чем большинство политических теоретиков.

Луис тихо сказал:

— Моя любовь…

Но не закончил.

Роберто подошёл к нему ближе и, не глядя прямо на Наташу, произнёс:

— У тебя невероятная жена.

Луис улыбнулся.

— Да.

Наташа услышала.

— Разговоры потом, — сказала она. — Сейчас — тренировка.

Роберто выпрямился.

— Есть, тренер.

Луис вернулся в ворота.

Игроки заняли позиции.

Бонбиби подняла руку, и над полем снова прошёл влажный ветер далёкого Сундарбана. Тигр встал, потянулся и сел у боковой линии, как древний судья, которому не нужны свисток и карточки, потому что он способен одним взглядом отменить глупость.

Наташа свистнула.

Мяч покатился по земле.

Сборная Человечества начала готовиться к своему первому настоящему матчу.

Против команды, которая привыкла побеждать не на поле, а в кабинетах.

И именно поэтому теперь её надо было победить на поле.