После вызова, брошенного на открытии чемпионата, Луис и Наташа исчезли с глаз мира так же внезапно, как и появились.

Змай унёс их далеко от стадиона, от прожекторов, от полицейских вертолётов, от камер, от перепуганных чиновников и от журналистов, которые уже кричали в прямом эфире, что человечество вступило в самую странную эпоху своей спортивной истории.

Они остановились на крыше старого промышленного здания на окраине огромного города. Внизу шумели дороги. Вдалеке мерцали высотки Большого Яблока. Над горизонтом всё ещё вспыхивали рекламные экраны чемпионата, будто организаторы надеялись: если света будет достаточно много, люди забудут, что несколько минут назад женщина на драконе вызвала хозяев мира на футбольный матч.

Змай свернулся у края крыши. Его крылья накрыли половину бетонной площадки, как тёмный шатёр. Из ноздрей дракона выходил лёгкий дым. Он выглядел спокойным, но Наташа чувствовала: под этой тишиной живёт древняя сила, готовая снова подняться в небо.

Луис стоял у вентиляционной башни и смотрел в телефон.

— Кому ты звонишь? — спросила Наташа.

— Роберто.

— Твоему брату?

— Да.

— Ты уверен?

Луис поднял на неё глаза.

— Нет. Но он нам нужен.

Наташа стояла рядом, всё ещё бледная после того, что произошло на стадионе. Вызов был принят. Условия были чудовищными. Два дня. Всего два дня, чтобы собрать команду, подготовить её и выйти против тех, кто превратил футбол в витрину власти.

Луис набрал номер.

Гудки тянулись слишком долго. В Венеции, где жил Роберто, была уже глубокая ночь, и Луис в глубине души надеялся, что брат не ответит: так было бы легче пережить отказ, который он заранее предчувствовал.

Но Роберто ответил.

В трубке послышался сонный голос:

— Луис?

— Роберто, брат, у меня к тебе срочное дело.

— Если ты снова потерялся в какой-нибудь метафизической катастрофе, я сплю.

— Почти.

— Что значит «почти»?

Луис посмотрел на Наташу, потом на Змая, потом на далёкое сияние стадиона.

— Мы с Наташей вызвали хозяев мира на футбольный матч.

В трубке наступила пауза.

Потом Роберто сказал:

— Я неправильно услышал, потому что ещё не проснулся.

— Нет, ты услышал правильно.

— Ты вызвал кого?

— Хозяев мира.

— На что?

— На футбольный матч.

— Луис, я задам вопрос спокойно. Ты сейчас где?

— В Америке.

— Это многое объясняет.

Луис зажмурился.

— Роберто, послушай. Это не шутка. На кону будущее мира. Наташа бросила им вызов на открытии чемпионата. Президент страны-хозяйки принял его, но поставил условия. Матч через два дня. Если мы проиграем, Наташу заставят работать домработницей, Змая продадут на аукционе, а меня посадят в тюрьму, потому что им не нравится цвет моей кожи.

На этот раз пауза была другой.

Тяжёлой.

— Это уже не смешно, — сказал Роберто.

— Я знаю.

— И ты хочешь, чтобы я играл?

— Да.

— За кого?

— За сборную Человечества.

Роберто тихо выдохнул.

— Луис…

— Брат, мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Кто-то, кто не продаст игру. Кто-то, кто понимает, что это не просто футбол.

— Я понимаю.

— Тогда ты с нами?

Снова тишина.

Луис уже знал ответ до того, как услышал его.

— Прости, — сказал Роберто. — Нет.

Луис опустил голову.

Наташа внимательно посмотрела на него.

— Роберто…

— Луис, я не могу. Правда. У меня и так слишком много проблем. Мне сейчас не до футбола. Мне иногда не до собственного вторника, а ты зовёшь меня спасать мир за два дня.

— Нам нужен защитник.

— Я понимаю.

— Нам нужен ты.

— Мне жаль, брат. Но мне не до этого. Не сейчас.

Луис молчал.

Роберто добавил уже мягче:

— Ты всегда влезаешь в истории, которые больше тебя. Иногда это красиво. Иногда безумно. Но я сейчас не могу.

— Понял, — сказал Луис.

— Береги себя. И Наташу.

— Постараюсь.

Он отключил телефон.

Некоторое время Луис стоял неподвижно. Внизу гудел город. На рекламном экране мелькнуло лицо Наташи. Потом — кадр Змая. Потом — тревожная надпись о «непредвиденном инциденте на церемонии открытия».

— Он отказался? — тихо спросила Наташа.

— Да.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Луис убрал телефон в карман и посмотрел на тёмное небо.

— Значит, придётся искать других.

— Где?

Он повернулся к Змаю.

— Везде.

Наташа подошла ближе. Её лицо было серьёзным, но в глазах появилась нежность.

— Мой хороший, лети быстро.

Луис посмотрел на неё и вдруг улыбнулся.

— Ты будешь ждать меня, моя любовь?

— Конечно.

— Даже если я вернусь с самой странной футбольной командой в истории?

— Особенно тогда.

Он хотел сказать что-то ещё, но Змай уже поднял голову. Дракон почувствовал решение раньше слов.

Луис взобрался ему на спину.

— Я скоро.

— Возвращайся с командой, — сказала Наташа. — И не геройствуй без необходимости.

— Это будет сложно.

— Я знаю.

Змай расправил крылья.

Ветер ударил по крыше. Наташа отступила на шаг, придерживая платье. Луис поднял руку в знак прощания, и через мгновение дракон взмыл в небо, оставив за собой горячий след и облако пыли.

Первой остановкой стала Мексика.

Змай опустился за городом, на широком поле, где вечером играли несколько местных команд. Вокруг стояли люди, кто-то ел, кто-то спорил, дети бегали за мячом, старики сидели на складных стульях и комментировали игру так строго, будто от этого зависело будущее национального спорта.

Когда в небе появился дракон, матч остановился.

Мяч медленно докатился до середины поля.

Луис спрыгнул на землю и поднял руки, показывая, что пришёл с миром.

— Друзья! — крикнул он. — Мне нужен ваш лучший игрок.

На поле воцарилась тишина.

Потом кто-то спросил:

— А ты кто такой?

— Луис. Аргентинец.

Этого оказалось достаточно, чтобы вокруг начался шорох.

— Аргентинец?

— На драконе?

— Это уже слишком.

К нему подошёл крепкий мужчина в спортивной куртке. По виду было ясно, что он отвечает здесь за порядок, за мяч и за право первым спорить с судьёй.

— Зачем тебе наш лучший игрок?

Луис вдохнул.

— Мы собираем сборную Человечества. Через два дня мы играем против хозяев мира. Если победим, освободим планету от негодяев, которые превратили всё — даже футбол — в инструмент власти и наживы.

Мужчина смотрел на него несколько секунд.

Потом рассмеялся.

Сначала один.

Потом засмеялись другие.

Смех покатился по полю, по зрителям, по детям, по лавкам, по старикам.

— Слышали? — крикнул кто-то. — Аргентинец хочет спасти мир!

— Через футбол!

— На драконе!

— Братец, это красиво, но мы заняты!

Луис пытался сохранить достоинство.

— Речь идёт о будущем человечества.

Мужчина в спортивной куртке похлопал его по плечу.

— Прости, братец. Правда. Но у нас сейчас есть дела поважнее.

— Важнее спасения мира?

— Конечно. У нас финал районного турнира в воскресенье.

Зрители снова засмеялись.

Луис посмотрел на Змая. Змай посмотрел на Луиса так, будто хотел сказать: «Люди странные, но ты сам их выбрал».

— Я понял, — сказал Луис. — Спасибо за честность.

— Удачи тебе, аргентинец! — крикнул кто-то. — Только не проиграй мир по пенальти!

Смех снова взлетел над полем.

Змай поднялся в воздух.

Следующей была Бразилия.

Луис надеялся, что там его поймут. В конце концов, если где-то футбол всё ещё был языком улиц, пляжей, бедных кварталов, радости и таланта, то именно там. Он представлял, как объяснит идею, как кто-то из великих уличных игроков выйдет вперёд, как толпа зааплодирует, как сборная Человечества получит своего волшебника атаки.

Реальность оказалась громче и веселее.

Они приземлились рядом с площадкой, где играли настолько быстро, что мяч казался живым. Игроки двигались легко, красиво, почти музыкально. Луис на мгновение забыл обо всём и просто смотрел.

Потом он снова объяснил.

Про Наташу.

Про вызов.

Про хозяев мира.

Про два дня.

Про то, что нужна сборная Человечества.

Бразильцы выслушали его внимательно.

А потом один парень с мячом под мышкой спросил:

— Ты сказал, что ты аргентинец?

— Да.

— И ты хочешь, чтобы мы играли в твоей команде?

— Не в моей. В сборной Человечества.

Парень повернулся к остальным.

— Он говорит, что это не его команда.

— Но он аргентинец, — сказал кто-то.

— Вот именно.

И все засмеялись.

Не зло. Даже дружелюбно. Но очень твёрдо.

— Прости, друг, — сказал старший игрок. — Мы не будем играть с аргентинцем. Это выше наших сил.

— Даже ради спасения мира?

— Мир важен, — сказал парень с мячом. — Но есть границы.

— Какие границы?

— Футбольные.

Луис поднял глаза к небу.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Хозяева мира могут победить.

— Тогда победи их сам, Аргентина.

— Меня зовут Луис.

— Сегодня тебя зовут Аргентина.

Змай фыркнул.

Луис понял, что спор бесполезен.

— Хорошо, — сказал он. — Если передумаете…

— Мы не передумаем.

— Я ещё не закончил фразу.

— Но мы уже знаем ответ.

Луис снова взлетел.

Он не сдавался.

После этого он направился в Африку.

Змай летел долго. Под ними менялись моря, пустыни, города, реки, огни, тёмные равнины. Наконец они опустились в одном большом африканском городе, где Луису удалось встретиться с представителями нескольких футбольных школ и общественных команд.

Там не смеялись.

Это было хуже.

Они слушали его внимательно. Серьёзно. Сдержанно. В их взглядах не было насмешки, но не было и доверия.

Луис рассказал всё: про чемпионат, про Наташу, про условия, про Змая, про хозяев мира, про необходимость собрать команду, которая будет играть не за флаг, а за людей.

Когда он закончил, наступила долгая тишина.

Наконец вперёд вышел высокий мужчина в простой тёмной рубашке. Его голос был спокойным.

— Мы понимаем твои намерения.

Луис почувствовал надежду.

— Значит, вы поможете?

Мужчина посмотрел на него без вражды, но твёрдо.

— Нет.

— Почему?

— Потому что слишком много раз к нам приходили люди издалека и говорили, что хотят спасти мир.

Луис замолчал.

— Некоторые говорили красиво, — продолжил мужчина. — Некоторые говорили о свободе. Некоторые — о справедливости. Некоторые даже верили в собственные слова. Но потом оказывалось, что цена всегда ложится на нас.

— Я не такой.

— Возможно.

— Я правда не такой.

— Возможно, — повторил мужчина. — Но осторожность — это не трусость. Это память.

Луис опустил взгляд.

Эти слова он не мог высмеять. Не мог отбросить. Не мог победить красивой фразой.

— Понимаю, — сказал он.

— Мы не выступаем против тебя, Луис. Но мы не можем доверить наших игроков человеку, которого увидели впервые, даже если он прилетел на драконе.

Змай тихо заворчал.

Мужчина посмотрел на него.

— Особенно если он прилетел на драконе.

Луис грустно улыбнулся.

— Спасибо за честность.

— Удачи вам. Если вы действительно играете за людей, пусть люди это увидят.

Змай снова поднялся в небо.

Луис летел дальше уже молча.

Россия встретила его холодным ветром и тяжёлым небом.

Он нашёл представителя русского футбола в небольшом офисе, где на стенах висели старые фотографии матчей, пожелтевшие вымпелы и календарь, который явно пережил несколько эпох надежды.

Представитель оказался серьёзным мужчиной с усталым, но твёрдым взглядом. Он выслушал Луиса до конца, не перебивая.

Потом налил ему чай.

— Сахар?

— Нет, спасибо.

— Тогда сразу к делу.

Луис сел напротив.

— Вы не дадите игрока?

Мужчина сложил руки на столе.

— Мне очень жаль. Правда. Но нам сейчас не до футбола.

— Совсем?

— Совсем. У нас есть проблемы куда серьёзнее турниров, матчей, кубков и красивых речей. Футбол — важная вещь, я не спорю. Но сейчас нам не до футбола...

Луис кивнул.

— Понимаю.

— Возможно, не до конца. Но, думаю, ты чувствуешь.

— Чувствую.

— Мы не можем дать тебе игроков. Сейчас не тот момент. Нам самим нужно удержаться на ногах.

— Я понимаю.

Мужчина протянул ему руку.

— Но удачи вам. Мы будем болеть за вашу сборную.

— За сборную Человечества.

— Да. Как она называется?

— Сборная Человечества.

— Точно. Громко, конечно. Но сейчас, может быть, миру и нужно что-то громкое.

Луис пожал ему руку.

— Спасибо.

— И берегите Наташу. Женщина, которая говорит правду на стадионе, где все ждут шоу, берёт на себя огромный удар.

Луис впервые за весь день улыбнулся по-настоящему.

— Да. Она такая.

Когда Змай снова поднялся в небо, Луис уже почти не чувствовал усталости. Он чувствовал что-то хуже: пустоту.

Мексика отказала со смехом.

Бразилия отказала из футбольного упрямства.

Африка отказала из исторической осторожности.

Россия отказала, потому что ей было не до футбола.

А команда всё ещё не существовала.

Луис летел над облаками, опустив голову. Под ним тянулась тёмная поверхность океана, впереди бесконечно менялись огни городов, а внутри становилось всё тяжелее. Он впервые по-настоящему почувствовал, насколько безумной была их затея. Стадион, дракон, вызов, красивые слова — всё это выглядело величественно издалека. Но без команды величие превращалось в пустой жест.

Змай летел молча. Даже дракон, казалось, понимал, что сейчас лучше не фыркать и не выражать своего мнения.

Луис достал телефон не для того, чтобы позвонить. Просто хотел посмотреть на экран, на время, на доказательство того, что мир ещё не окончательно сошёл с ума.

И вдруг телефон зазвонил.

Луис вздрогнул.

На экране светилось имя:

Роберто.

Венеция.

Луис несколько секунд смотрел на телефон, не веря. Потом быстро ответил.

— Роберто?

— Ты где? — спросил брат.

На этот раз его голос был уже не сонным. Он звучал бодро, напряжённо и немного виновато.

— Где-то между отчаянием и верхними слоями атмосферы, — сказал Луис.

— Значит, дела плохо.

— Команды нет.

— Тогда лети ко мне. В Венецию.

Луис замер.

— Зачем?

— У меня кое-что есть для тебя.

— Ты передумал?

На другом конце Роберто вздохнул.

— Да. Я буду играть.

Луис выпрямился так резко, что Змай недовольно мотнул головой.

— Правда?

— Да. Но только защитником.

— Почему только защитником?

— Потому что я не собираюсь бегать как сумасшедший по всему полю из-за твоей идеи спасти планету за два дня.

— Защитник — прекрасно.

— И ещё одно.

— Что?

— Я нашёл команду.

Луис некоторое время молчал.

— Что ты сказал?

— Я нашёл команду. Прилетай в Венецию. И постарайся не приземляться прямо на площадь. У нас и без тебя хватает туристов.

Связь оборвалась.

Луис всё ещё держал телефон у уха.

Потом посмотрел на Змая.

— В Венецию.

Змай повернул голову так, будто хотел уточнить, действительно ли план спасения мира теперь проходит через каналы, мосты и брата, который пять минут назад отказался участвовать.

— Да, — сказал Луис. — Я тоже удивлён.

Через несколько часов Змай опустился на окраине Венеции, там, где сказочная красота города постепенно уступала место складам, пустым площадкам, старым ангарам и небольшим футбольным полям, спрятанным между водой, бетоном и ржавыми заборами.

Роберто ждал его у ворот одного такого поля. За спиной у него темнели каналы, где отражались редкие фонари. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто уже пожалел о своём благородстве, но отступать было поздно.

Луис спрыгнул на землю и крепко обнял брата.

— Ты передумал.

— Я не передумал. Я временно согласился участвовать в твоей катастрофе.

— Это почти одно и то же.

— Нет.

— Для меня — да.

Роберто отстранился.

— Не радуйся слишком рано. У нас есть проблема.

— У нас нет команды.

— Уже есть.

Луис оглядел пустое поле.

— Где?

Роберто повернулся и махнул рукой.

Из-за старой трибуны вышли игроки в спортивной форме. Они были разного роста и возраста, но двигались собранно, легко и спокойно. В них не было показной звёздности, не было дорогого блеска больших клубов, но была другая уверенность: уверенность людей, которые играют много, любят игру искренне и не нуждаются в красивой рекламе, чтобы знать себе цену.

Один из них мягко принял мяч на подъём, перекинул его через плечо и отдал точный пас партнёру. Второй остановил мяч пяткой, развернулся и пробил по воротам так резко, что сетка сухо щёлкнула. Третий улыбнулся Луису и сделал жест: мол, ну что, посмотрим, кто здесь умеет играть?

Луис медленно повернулся к Роберто.

— Это кто?

— Команда из Бангладеш.

— Из Бангладеш?

— Да.

— В Венеции?

— Венеция — город странных встреч. Ты сам прилетел сюда на драконе, так что не смотри на меня с удивлением.

Луис снова посмотрел на игроков.

— Они играют хорошо.

— Очень хорошо, — сказал Роберто. — Просто их никто не ждал в этой истории.

— Почему они согласились?

Роберто достал телефон.

— Сейчас покажу.

Он открыл несколько фотографий и коротких видео. На экране появились улицы Дакки, площади, дома, балконы, толпы людей в цветах Аргентины. Люди кричали, прыгали, пели, обнимались, смотрели матчи на огромных экранах, праздновали голы так, будто забивали их сами. В одном видео целая улица взорвалась радостью после победы Аргентины. В другом дети в сине-белых футболках бежали за мячом по узкому переулку, а взрослые смеялись и кричали имена аргентинских игроков.

Луис смотрел молча.

— Они болеют за Аргентину? — спросил он наконец.

— Больше, чем многие аргентинцы, — сказал Роберто. — В Бангладеш есть люди, которые любят аргентинский футбол так, будто он часть их собственной жизни. Когда они увидели, что какой-то аргентинец на драконе собирает сборную Человечества, они решили, что это знак.

— Знак?

— Да. Для них ты не просто сумасшедший Луис. Ты аргентинец, который зовёт играть не за богатых, не за хозяев мира, а за людей. Они захотели быть рядом.

Один из игроков подошёл ближе. Он говорил по-английски с сильным акцентом, но Роберто сразу начал переводить.

— Он говорит, что они всю жизнь болели за Аргентину. Что радовались её победам, плакали после поражений, спорили из-за каждого матча. А теперь, когда аргентинец зовёт их играть за Человечество, они не могут остаться в стороне.

Луис почувствовал, как что-то сжалось у него в груди.

После смеха Мексики, отказа Бразилии, осторожности Африки и серьёзного русского «нам не до футбола» эти люди вдруг показались ему невозможным подарком.

— Но почему вы? — тихо спросил он.

Роберто перевёл вопрос.

Игрок улыбнулся и ответил.

Роберто тоже улыбнулся.

— Он говорит: потому что все остальные слишком долго думали.

Луис рассмеялся впервые за весь день.

— Хороший ответ.

— И ещё, — сказал Роберто, — они правда умеют играть.

Игроки словно ждали этой фразы. Они быстро заняли свои позиции на поле, и через несколько секунд началась короткая игра. Мяч пошёл низом, быстро, точно. Передачи были простыми, но умными. Игроки из Бангладеш не пытались произвести впечатление трюками, хотя могли. Они двигались как команда: закрывали зоны, страховали друг друга, меняли направление атаки, искали свободное пространство.

Роберто посмотрел на Луиса.

— Видишь?

— Вижу.

— Это не звёзды из рекламных роликов. Это люди, которые играют сердцем и головой.

— Нам как раз такие нужны.

В этот момент воздух над полем изменился.

Сначала поднялся влажный ветер. Потом запахло рекой, мангровыми лесами, дождём и далёкой землёй, где вода и корни переплетаются так тесно, что граница между ними исчезает. Над травой появился мягкий золотисто-зелёный свет.

Игроки из Бангладеш сразу выпрямились.

Роберто сделал шаг назад.

Луис положил руку на ремень Змая.

Из света вышла женщина в сияющих одеждах, окружённая тенью леса и дыханием тигра. Её лицо было спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась сила мест, где человеку приходится договариваться с природой, а не командовать ей.

— Кто это? — прошептал Луис.

Один из игроков благоговейно склонил голову.

— Бонбиби, хранительница Сундарбана.

Змай, к удивлению Луиса, тоже опустил голову.

Бонбиби посмотрела сначала на дракона, потом на Луиса, потом на Роберто.

— Вы зовёте людей на матч, который больше игры, — сказала она.

Её голос был мягким, но поле будто стало слушать его вместе со всеми.

Луис кивнул.

— Да. Мы играем за человечество.

— За человечество легко говорить. Труднее не забыть конкретных людей.

— Я постараюсь не забыть.

— Постараться мало.

Она указала на игроков из Бангладеш.

— Эти люди приняли ваш зов тогда, когда сильные смеялись, гордые отказывались, осторожные молчали, а занятые своими бедами желали вам удачи издалека. Они не самые знаменитые. Не самые богатые. Но они пришли. И они умеют играть.

Луис посмотрел на игроков иначе.

Теперь он видел не просто неожиданную команду из далёкой страны. Он видел людей, которые не искали гарантий. Людей, которые не спрашивали, сколько им заплатят, покажут ли их по телевизору, дадут ли им место в истории. Они услышали зов — и пришли.

— Берегите их, — сказала Бонбиби. — Они не товар, не символ и не статисты в вашей легенде. Они люди. И они лучшие игроки, которых Бангладеш мог дать вашей сборной.

— Обещаю, — сказал Луис.

Роберто тоже кивнул.

— Я буду защищать их.

Луис наклонился к брату и тихо сказал:

— Роберто, кажется, они играют лучше нас.

— Я это понял раньше тебя, — прошептал Роберто. — Поэтому я и буду защитником.

Бонбиби посмотрела на них так, будто всё услышала.

Луис сразу выпрямился.

— В смысле, мы очень рады их мастерству.

Роберто закрыл лицо рукой.

Но Бонбиби едва заметно улыбнулась.

— Смех не страшен, если за ним нет презрения.

Она подняла руку.

Вокруг поля поднялся ветер. Но это был не ветер Змая. Это был влажный, тёплый ветер далёких рек. Под ногами засияли линии, похожие на корни и водные каналы. Пространство вокруг них задрожало.

— Я помогу вам добраться туда, где вас ждёт испытание, — сказала Бонбиби. — Но дальше играть придётся вам.

Змай расправил крылья.

Игроки из Бангладеш переглянулись. Один осторожно поправил футболку, другой скрестил руки на груди, третий подбросил мяч коленом и поймал его на подъём так спокойно, будто стоял не перед мифической хранительницей, а перед обычной тренировкой.

Свет поднялся стеной.

На мгновение Луис увидел не поле, а бесконечные воды, леса Сундарбана, тёмные силуэты деревьев, тигриные глаза в зелёной тени и далёкий стадион, где уже готовились уничтожить их надежду.

Потом всё исчезло.

Когда свет рассеялся, они уже были возле безопасного места, где их ждала Наташа.

Она стояла на крыше, глядя в небо. Сначала появился Змай. Потом — Луис. Потом Роберто. Потом, один за другим, игроки из Бангладеш, всё ещё ошеломлённые перелётом, магией и перспективой играть за будущее мира.

Луис спрыгнул со спины Змая.

Он устал, был разочарован, обнадёжен и напуган одновременно. Но теперь за его спиной стояли люди. Не те, кого он искал. Не те, кого ожидал. Но люди, которые пришли. И, к его удивлению, люди, которые действительно умели играть.

Он подошёл к Наташе и сказал:

— Моя любовь, у нас есть команда.

Наташа посмотрела на игроков.

Потом на Роберто.

Её лицо смягчилось.

— Здравствуй, Роберто, — сказала она. — Я рада тебя видеть.

Роберто слегка поклонился.

— Здравствуй, Наташа. Я тоже рад. Хотя должен признаться: когда Луис звонит ночью, это редко заканчивается хорошо.

— Теперь всё будет ещё хуже, — сказал Луис.

Наташа посмотрела на него.

— Почему?

Он обернулся к своей новой команде.

Один игрок уже разминался. Другой показывал третьему схему движения без мяча. Четвёртый спокойно жонглировал мячом, а пятый пытался подружиться со Змаем и объяснял ему, что головой играть можно, но не всей драконьей пастью сразу.

Луис вздохнул.

— Потому что нам нужно научиться играть с ними за два дня. А они, кажется, уже умеют.

Наташа медленно улыбнулась.

— Значит, начнём немедленно.

Змай поднял голову.

Роберто встал рядом с Луисом.

Игроки из Бангладеш переглянулись и вдруг, словно по невидимому сигналу, выстроились на поле.

Над городом шумели вертолёты. На экранах продолжали спорить эксперты. Хозяева мира уже готовили свою команду, свои правила, свои ловушки.

А на крыше старого здания, под охраной дракона и благословением далёкой хранительницы Сундарбана, сборная Человечества впервые собралась вместе.

Она была странной.

Неожиданной.

Невероятной.

И, возможно, именно поэтому у неё был шанс стать легендой.