— Маленькая ворона.

Кэт поворачивается ко мне лицом. В ее глазах что-то похожее на боль, когда Джио выходит, полностью игнорируя ее. Его лицо в чертовом беспорядке, и я оценивающе смотрю на Данте, пока он медленно подходит. Он выглядит ненамного лучше.

Кэт и глазом не моргнула при виде крови. Она выглядит более склонной продолжить бой. — Какого хрена вы оба думали, что делаете?

Я открываю рот, и она поднимает руку. — Не надо, Люк. Они катались по мату, дрались, как дети...

— Ты тут ни при чем, — огрызается Данте, и она фыркает.

— Если бы я в это поверила, то поверила бы вообще во что угодно. Ты тоже хочешь помочиться мне на ногу, пометив свою территорию?

Он сердито смотрит на нее. — Что, прошлой ночи было недостаточно?

Ее лицо заливается краской, и я присвистываю сквозь зубы.

— Ладно. Хватит, — вмешался я. — Мы не одни.

Стефано и Вито оба, очевидно, не смотрят в нашу сторону. — Если ты не хочешь разрекламировать это соглашение на весь гребаный кампус, не шуми, пока мы не вернемся в наши апартаменты.

— В мои гребаные апартаменты, — огрызается Кэт, но ее голос понижается, признавая мои слова. Она вскидывает руки, отворачиваясь от нас обоих.

Данте тянется к ней. — Куда ты идешь?

— Попытаться найти хоть какое-то чертово уединение, — выдавливает она. — Поскольку мой дом теперь общее достояние. Не следуйте за мной.

Я хватаю его за руку, когда двери закрываются. — К некоторым советам лучше прислушиваться.

Он втягивает воздух, но не отстраняется. Он позволяет мне подтолкнуть его к скамейке, берет полотенце, которое я бросаю ему, и прижимает к его окровавленному лицу. Несколько минут я жду в тишине, пока он не стонет. — Я облажался.

Сажусь рядом с ним, прислоняюсь головой к стене и вытягиваю ноги. — Она пытается создать альянс, а ты только что выбил дерьмо из единственного человека, который мог склонить чашу весов в ее пользу в Cosa Nostra.

— Ублюдок заслужил каждый удар, — мрачно бормочет Данте.

Я не могу с ним не согласиться. Джованни Фаско более чем заслужил несколько ударов. Данте может сосредоточиться на нем.

Я не забыл его силовика, и мои пальцы сжимаются при этой мысли.

Я опускаю взгляд на свои руки, и Данте следит за моим взглядом. — Они выглядят чертовски ужасно. У тебя останутся шрамы.

— Меня это не беспокоит. Они — напоминание. Мне похуй, как они выглядят. Надеюсь, что на них останутся шрамы, надеюсь, что я никогда не забуду то чувство, которое испытываю каждый раз, когда смотрю на них.

— Что?

— То, что я почувствовал, когда подумал, что она ушла.

Мертва и похоронена под землей, но я вернул ее. Освободил ее, вырвал из этого темного, холодного ада и снова согрел. Я вернул ее к себе.

Я всегда буду возвращать ее.

И мои истерзанные руки напоминают, что у меня есть причина бороться, так что мне никогда больше не придется испытать это.

Данте вздыхает, бросая взгляд на дверь. — Как ты думаешь, куда она ушла?

— Я знаю, куда она ушла, — признаю я. Он поворачивает ко мне голову. — Я приведу ее обратно. Но... Давай сначала дадим ей немного времени наедине с собой.

Проходит минута, прежде чем в глубине его груди раздается слабый звук веселья. — Думаешь, она выстрелит, если ты появишься сейчас?

— Конечно, черт возьми, она бы так и сделала.

Особенно после того, как она увидит, в каком состоянии это место.