Глава 39. Непристойные размышления на пороге битвы

Не знаю, чего именно я ожидала, когда бежала домой. Худшего? О, да, определенно, но как понять, что есть это самое худшее? Языки пламени, лижущие небеса? Обломки некогда роскошного особняка и останки животных, погребенные под ними? Незадачливых женихов, расстреливающих ради собственного развлечения тех, за кого я готова убивать и умирать? Мэра Гертиновера, растягивающего моих подопечных на дыбе? Не знаю. Возможно, я ждала всего этого или ничего из этого. Реальность, как часто бывает в жизни, оказалась иной.

Я остановилась на улице, переводя дыхание и собирая силы для последующей атаки. Если я собираюсь рвать и метать, надо делать это изо всех сил, а не когда я едва дышу, легкие горят, а в боку колет. Всё-таки нужно тренироваться, чтобы по-прежнему быть в форме для длительных забегов.

Страшнее всего оказалась тишина. Ни звука не доносилось из графского особняка. Толпа любопытных картофельчан, собравшихся на запас зрелищ, не заполняла улицу. Никого. Ничего. Ни звука. Только ровный знакомый гул вечернего города и мы втроём перед особняком. Мариус, я и Искорка у него на плече.

– Если я не вернусь, вызывай полицию, – мрачно велела Мариусу я. – И мафию. Обратись к Хопскотчам, скажи, что помощь нужна Алите Ульцер. Ради меня Хопскотчи и отрубленным пальцем кентавра не шевельнут, но если будут думать, что помощь нужна Алите, обязательно придут на помощь.

Собравшись с духом, я шагнула вперед. Задача простая: не позволить убить крошек, не убиться самой, не убить никого из этих суицидников. Едва ли получится соблюсти все пункты, но попробовать не мешает.

Пока я давала сама себе наставления, Мариус успел аккуратно обойти меня и теперь преграждал мой путь к праведной мести. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел с нескрываемым скептицизмом.

– Элеонора, ты ничего не забыла?

– А чего тебе еще надо? Ключ от особняка, где деньги лежат? – не поняла я. А когда я чего-то не понимаю, я начинаю раздражаться. День был длинный и, будем честны, не очень приятный. – Если сейчас же не отойдешь, я тебя покусаю, – приправила я суровый взгляд угрозой. Угроза вялая, будем честны, но и я сегодня не в форме. Подустала чуть-чуть. Разочарована в себе, вымотана бюрократией и иссушена до дна.

Мариус почему-то ничуть не испугался, даже, кажется, немножко воодушевился. Расцвёл, ухмыльнулся, как довольный некот, умыкнувший тарелку сыра.

– Не знал, что тебя интересуют такие игры, – понизив голос, проурчал он. – В принципе я не возражаю.

Он смерил меня поистине неприличным пылким взглядом, от которого меня бросило сначала в жар, а потом в холод. На простуду бы грешила, но, шамиры меня задери, я прекрасно знаю, что дело вовсе не в ней. Просто Мариус настолько хорош, что аж противно. Как порядочной женщине оставаться порядочной и продолжать держать себя в руках, когда безумно хочется залезть на этого типа, как на дерево, и проделать с ним пару десятков восхитительно непристойных вещей. Ну да, возможно он далёк от идеалов мужской красоты, воспетой в любовных романах. Ни тебе широких плеч, ни тебе могучих бицепсов или там твёрдых кубиков пресса (впрочем, туда я пока не заглядывала)... очки, опять же… Но как он готовит! Сколько всего знает о животных! Придётся признать, что, пожалуй, его я бы его оставила себе. Но это можно обсудить позже, а не теперь, когда он пытается преградить дорогу женщине, готовой швыряться огненными шарами!

– Мариус, – предупреждающе прошипела я, изо всех сил сохраняя спокойствие, ускользающее, как песок сквозь пальцы, на кончиках которых уже заплясали искры.

– Элеонора, – не остался в долгу он. – Прекращай спорить, мы теряем время. Мы идём туда вместе или никак. Поверь, если понадобится, я готов даже связать тебя.

– Ну, знаешь ли! Это… это, – задыхалась от возмущения я.

– Да, признаю, это неплохая идея и да, мы обсудим её чуть позже, – ничуть не смущаясь, многообещающе улыбнулся Мариус, а затем, привычно обхватив моё запястье, увлёк за собой.

Пара ступенек, и вот мы уже на пороге. На том самом пороге, где ещё недавно чрезмерно рьяный и самоуверенный оборотень пытался всучить меня некошку, а также свою лапку и сердце. Из всего этого я приняла только некошку.

– Готова? – почти беззвучно шепнул Мариус и, дождавшись утвердительного кивка, толкнул тяжёлую дверь. Держа его за руку, я была готова ко всему.

В холле было темно и тихо. Мариус шел, мягко перекатываясь с пятки на носок и заглушая шум шагов практически максимально. Я неловко топталась за ним. Бесшумной меня нельзя было назвать даже в лучшие времена, а уж сейчас, после тяжёлого дня, особенно. Я могла бы подкрасться разве что к слепоглухонемому, и то если он спит.

Мы шли по знакомому дому, ожидая, что в любой момент из-за угла выпрыгнет опаснейшее из существ этого мира – человек.

Кухня. Никого. Только большой столовый нож теперь приятно холодил ладонь. Кладовка. Никого. Столовая пусто. Гостиная. Ни единой души.

– Подвал, – привстав на цыпочки, прошептала я на ухо своему спутнику. Он кивнул, соглашаясь.

Ступенька за ступенькой, мы спускались вниз, в зверинец, в преисподнюю. Замерли у двери, обменялись взглядами. Молча спросили и так же молча согласились. Там может быть что угодно, но я буду сражаться до конца и Мариус вместе со мной. Это не его дом, не его подопечные и не его битва, но он готов быть со мной в этом. Молниеносным движением, он распахнул дверь и ввалился внутрь, увлекая меня за собой.

– Стоять на месте! – заорала я, готовясь пустить в ход нож. – Руки за голову!

– За голову! – восторженно заорал один из двух одинаковых блондинов. – За голову мы еще не пили, братва!

– Ура! За голову! – ответил ему нестройный хор голосов.

Я растерянно опустила нож, окидывая ошарашенным взглядом подвал.