Мы выбрались из-под нейлонового панциря, напоминая двух неудачливых диверсантов, которые только что провалили операцию по захвату города. Максим выглядел так, будто прошел через мясорубку: пиджак перекошен, волосы слиплись от воды, а на щеке красовалось пятно от грязи. Я же, судя по всему, превратилась в нечто среднее между болотной кикиморой и моделью с показа haute couture, где тема была «апокалипсис в стиле кэжуал».

Мы доплелись до витрины кофейни, в которой отражалась эта катастрофа. На пару секунд воцарилась тишина.

— Ну, — Максим нарушил молчание первым, разглядывая свое отражение и насмешливо прищурившись. — По крайней мере, теперь я точно знаю, почему в деловых учебниках не пишут о падениях под зонтом. Это разрушает имидж быстрее, чем инсайдерская торговля.

— Твой имидж сейчас похож на имидж человека, который неделю жил в канализации, — констатировала я, пытаясь пригладить волосы, которые окончательно превратились в подобие соломы. — Если твои акционеры увидят тебя в таком виде, они решат, что ты сменил бизнес на участие в подпольных боях без правил.

— А что? — он задумчиво потер подбородок, пачкая щеку еще больше. — «Захаров: из IT-магната в короли грязи». Звучит как заголовок для желтой прессы. Хочешь, куплю завтрашний тираж газеты, чтобы никто не увидел этот шедевр?

— Купи лучше химчистку, — отрезала я, но внутри меня всё еще бурлил тот самый странный, теплый азарт. — Слушай, а что нам делать теперь? Мы же не можем заявиться в таком виде в твою машину. Она же стерильна, как операционная.

— У меня в багажнике есть запасной костюм, — он махнул рукой в сторону седана. — Но, боюсь, для тебя у меня ничего нет. Разве что… — он присмотрелся к моему промокшему платью, — мой худи из спортзала. Он будет на тебе как платье-мини. Ты ведь не боишься выглядеть как человек, который украл одежду у великана?

Я усмехнулась.

— Захаров, я уже лежу с тобой в грязи под дождем. Худи — это уже шаг к приличию.

Мы дошли до машины. Он открыл багажник, достал чистую одежду, а потом, внезапно остановившись, протянул мне полотенце. Его взгляд на мгновение стал серьезным, лишенным той напускной иронии, с которой он общался весь вечер.

— Ева, — начал он, но запнулся, словно подбирая слова. — Спасибо. За этот вечер. За то, что не ушла, когда началась буря. В метафорическом смысле.

Я взяла полотенце, чувствуя мягкую ткань в руках.

— Не обольщайся, Максим. Я просто хотела посмотреть, чем закончится этот цирк.

— И чем он закончился? — он прислонился к дверце, не сводя с меня глаз.

— Еще не закончился, — я подмигнула ему. — Ты же обещал, что я должна работать ассистентом час. Мы провели в «полевых условиях» гораздо больше. Так что теперь ты мне должен как минимум такси до дома и… — я запнулась, — еще одну чашку кофе. Но без зонтов.

— Идет, — он улыбнулся, и в этой улыбке не осталось ничего от того высокомерного типа из приемной. — Завтра. В семь. Без дождя и без падений.

Я села в машину, чувствуя себя странно, но удивительно легко. Этот вечер, начавшийся с глупого пари, превратился в нечто, что я пока не могла назвать, но что точно не собиралась бросать на полпути.