Самолет плавно набирал высоту, оставляя позади наш маленький остров — декорацию к лучшей неделе моей жизни. Мы сидели в первом классе, но вместо привычного делового комфорта вокруг нас царила тишина, нарушаемая лишь гулом турбин.

Максим листал какой-то журнал, но я видела, что его взгляд блуждает по одной странице уже минут десять. Он был напряжен. Не той «хищной» напряженностью, что раньше, а какой-то по-новому осторожной.

— О чем думаешь? — спросила я, поправляя плед.

Он отложил журнал и повернулся ко мне. Его рука накрыла мою, пальцы слегка сжали ладонь.

— О том, что квартира, в которую мы вернемся… она уже не кажется мне правильной. Она была местом, куда я приходил сбрасывать маску CEO. Но сейчас я хочу место, где я буду просто «Максом». И где ты будешь рядом.

Я затаила дыхание. Я догадывалась, к чему он ведет, но боялась спугнуть этот момент.

— Ты хочешь сказать… — начала я.

— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, — твердо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Мой пентхаус — это не просто квадратные метры с видом на город. Это место, которое стало для меня пустым, пока тебя там нет. Я хочу просыпаться и знать, что ты на кухне, а не в другом конце города. Я хочу, чтобы мы перестали жить «на два дома».

Он сделал паузу, словно взвешивая слова.

— И, Ева… я хочу, чтобы это былнаш дом. Не мой, куда ты приходишь в гости, а наш. Я готов отдать тебе под гардероб хоть все гостевые комнаты, готов вынести оттуда все строгие столы, если они тебе не нравятся. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Постоянно.

Я смотрела в иллюминатор на плывущие под нами облака. Моя маленькая квартира, мой уютный мирок, где я сама была хозяйкой своей судьбы… Переезд к Максиму казался огромным шагом. Это была не просто смена адреса — это было признание того, что мы больше не два независимых «Я», а общее «Мы».

— Это большая перемена, Макс, — тихо сказала я. — Моя жизнь… она вся там, в привычных стенах.

— Я знаю, — он не давил. — Но подумай. Мы уже прошли через то, что сломало бы любую другую пару. Мы видели друг друга в гневе, в страсти, в уязвимости. Я не хочу больше тратить время на логистику наших встреч. Я хочу, чтобы мы простожили.

Я повернулась к нему. В его глазах отражалась такая искренняя потребность во мне, что все мои сомнения по поводу «самостоятельности» показались мелкими.

— Знаешь, — я улыбнулась, — мне кажется, мой кот будет в восторге от пентхауса. Хотя, скорее всего, он просто попытается захватить там власть.

Максим выдохнул, и его лицо мгновенно озарилось облегчением, сменившимся широкой улыбкой.

— Кот — полноправный член семьи. Он может захватывать всё, что захочет. Так что, это «да»?

— Это «да», — ответила я, чувствуя, как внутри становится тепло. — Но учти: я притащу с собой все свои журналы, половину рабочего оборудования и привычку оставлять чашки по всей квартире. Тебе придется смириться.

— Я готов на любые жертвы, — рассмеялся он, притягивая меня к себе. — Главное — ты будешь там. Со мной.

Самолет продолжал полет к дому, и я знала: приземление будет началом совершенно иной жизни. Жизни, где нам больше не нужно воевать за право быть вместе.

Переезд прошел под лозунгом «Как запихнуть жизнь стилиста в квартиру, где минимализм возведен в абсолют». Максим, привыкший к тому, что у каждой вещи есть свое строго определенное место, с легким ужасом наблюдал, как его пентхаус превращается в некое подобие творческого хаоса.

— Ева, дорогая, — Максим стоял посреди гостиной, глядя на три пары моих кроссовок, аккуратно выстроенных у самого входа в его кабинет. — Это арт-объект или мы решили, что входная зона — это склад обувного магазина?

Я, не отрываясь от обсуждения заказа на новые профессиональные краски, бросила через плечо:

— Это тактическая расстановка. Если я опаздываю, я должна видеть их периферийным зрением. Кстати, твой робот-пылесос объявил мне войну. Он съел мой любимый шелковый шарф и теперь обиженно мигает красным в углу.

— Робот-пылесос — это элитная техника, а не закуска для твоего гардероба! — парировал Максим, пытаясь сдержать улыбку. — И вообще, почему в холодильнике, среди моих идеальных диетических йогуртов, лежит упаковка замороженных пельменей?

— Это стратегический запас! — я подошла к нему, обнимая за талию и чувствуя, как его строгость мгновенно испаряется. — А вдруг у нас случится апокалипсис, а ты в это время на совещании? Кто, кроме меня, спасет нас от голода?

Максим вздохнул, но прижал меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы.

— Твоя логика — это единственное, что доводит меня до нервного тика, но именно из-за нее я не могу прожить без тебя и пяти минут.

Через неделю пентхаус привык к нам. Мы перестали быть «гостями» в собственных жизнях. Утро начиналось с битвы за кофемашину, которую я упорно не хотела осваивать, предпочитая, чтобы Максим приносил мне чашку в постель.

— Ты эксплуатируешь мой статус CEO ради латте? — ворчал он, заходя в спальню с подносом.

— Я эксплуатирую твою любовь, а это гораздо более ценный ресурс, — я потягивалась, глядя на него сонной улыбкой. — И, кстати, твой робот-пылесос все-таки покончил с собой. Он застрял в шторах и теперь издает звуки, похожие на предсмертный стон.

— Я вызову мастера. Опять.

Вечером мы могли полчаса спорить о том, какой сериал смотреть, переходя на личности и «острые» подколки.

— Ты опять выбираешь документалку про инвестиции? — я бросала в него подушку. — Ты хочешь, чтобы я уснула через три минуты и ты мог беспрепятственно проверить свои графики?

— Я хочу, чтобы ты развивалась! — смеялся он, перехватывая подушку. — Но ладно, включай свое бесконечное шоу про любовь, где главная героиня плачет из-за того, что ей не тот оттенок помады подарили. Хотя бы посмотрю, как профессионалы справляются с кризисом.

Это было смешно, нелепо и абсолютно прекрасно. Мы постоянно натыкались на углы друг друга, спорили из-за мелочей, но стоило нам оказаться в одной комнате после долгого дня, как потребность друг в друге становилась физически ощутимой. Весь огромный пентхаус мгновенно сжимался до размеров дивана, на котором мы сидели, сплетясь ногами.

— Макс? — тихо спросила я, когда фильм уже давно шел без звука.

— М-м?

— Ты же понимаешь, что я никогда не уберу кроссовки от входа?

Он притянул меня ближе, целуя в висок.

— Я уже понял. Я просто куплю еще один шкаф. Или еще один пентхаус. Лишь бы ты не переставала оставлять свои вещи по всей квартире. Мне нравится этот бардак. Он делает это место похожим на дом.

Я рассмеялась, уткнувшись ему в плечо. Мы были двумя совершенно разными людьми, которые решили рискнуть всем ради права спорить из-за роботов-пылесосов и пельменей. И это был наш лучший проект.