Ресторан оказался именно таким, как я ожидала — пафосным настолько, что люстры, казалось, могли прорезать стекло. Но пол… пол был странным. Матовым, слегка пружинящим под каблуками.

Максим стоял у входа, и при виде меня его лицо, обычно скрытое за маской непроницаемого бизнесмена, на долю секунды дрогнуло. Он выглядел безупречно, если не считать того, что его левый ботинок подозрительно блестел, будто его только что искупали в чем-то спиртном.

— Ты пришла, — он шагнул навстречу, его голос звучал чуть тише, чем обычно. — А я уже начал выбирать, в какой клинике нас будут лечить после сегодняшнего «инцидента».

— Не надейся, — я грациозно (насколько это было возможно на пружинящем полу) подошла к нему. — Я сегодня тренировалась. Баланс — мое второе имя. Ты, кстати, пахнешь виски. Это новый парфюм для CEO или ты просто подготовился к провалу?

Максим усмехнулся, и в его глазах наконец-то блеснули те самые искры, которые я так отчаянно искала.

— Это дезинфекция, Ева. После встречи с тобой мой организм требует либо антисептиков, либо экзорциста. Выбирай, что тебе ближе.

Нас проводили к столику в углу. Весь вечер был похож на партию в шахматы, где вместо фигур мы использовали иронию и недосказанности. Он заказал шампанское, и когда официант разлил его по бокалам, Максим поднял свой:

— За то, что мы еще не прикованы друг к другу наручниками и не валяемся в фонтане.

— За падения, которые нас объединяют, — добавила я, звонко чокаясь.

— Кстати, — он наклонился ближе, и я почувствовала жар, исходящий от него. — Я тут подумал. Раз уж мы такие мастера попадать в неприятности, может, нам стоит официально зарегистрировать «Клуб любителей нейлоновых катастроф»? Я буду инвестором, а ты — главным консультантом по выживанию в лужах.

— Консультантом? — я прищурилась, отпивая шампанское. — Моя почасовая ставка тебя разорит, Захаров. Тебе придется продать свой седан.

— Учитывая, что сегодня утром я из-за тебя чуть не лишился коллекции редких орхидей и собственного достоинства, я готов рискнуть, — он вдруг перестал улыбаться, став до боли серьезным. — Слушай... А если серьезно? Ты же понимаешь, что после вчерашнего «зонтичного поцелуя» ты официально перестала быть просто «ассистентом»?

Я замерла. В воздухе между нами заискрило — так, что, кажется, даже официант, проходивший мимо, замедлил шаг.

— И кто же я теперь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Максим протянул руку и аккуратно убрал прядь волос за мое ухо. Его пальцы едва касались кожи, но этот жест был красноречивее любых признаний.

— Ты — человек, из-за которого я хочу забыть, как проверять котировки акций по утрам. А это, поверь мне, опасная заявка на успех.

Я почувствовала, как внутри всё закипает от восторга и страха одновременно.

— Слишком много пафоса, бизнесмен, — я попыталась перевести всё в шутку, но голос подвел. — Пойдем танцевать? Я хочу посмотреть, как ты справляешься с ритмом, когда нет зонта, который может тебя спасти.

— О, — он встал, подавая мне руку, — поверь, если я упаду, я утяну тебя за собой. Это мой фирменный стиль.

Музыка в ресторане сменилась на что-то вкрадчивое, тягучее, заставляющее кровь пульсировать быстрее. Максим подал руку, и когда я вложила в неё свою ладонь, он притянул меня так уверенно, что сомнений не осталось: сейчас пространство вокруг нас перестанет существовать.

Мы оказались на пятачке перед сценой. Его ладонь легла мне на поясницу, и я ощутила тепло его тела сквозь тонкую ткань платья. Он двигался плавно, скрывая ту самую неуклюжесть, которая преследовала его утром. Теперь он был хозяином положения — и моего внимания тоже.

— Ты слишком напряжена, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Расслабься. Я тебя держу.

— Ты просто боишься, что я снова тебя уроню, — я попыталась съязвить, но голос предательски сел.

Он слегка отстранился, его глаза потемнели, в них читалось нечто такое, что заставило меня забыть, как дышать.

— Я боюсь другого, Ева. Я боюсь, что если я сейчас поцелую тебя здесь, на глазах у всех этих людей, я не смогу остановиться. А у меня в планах было нечто более уединенное.

Музыка затихла, но мы не разомкнули объятий. Его рука на моей спине сжалась крепче, прижимая меня к себе вплотную. В этот момент я поняла: игра закончена. Началось нечто настоящее, горячее и опасное.

Мы почти бежали к выходу, игнорируя недоуменные взгляды официантов. В его машине, едва захлопнулась дверца, воцарилась тишина, пропитанная электричеством. Максим не стал заводить мотор. Он развернулся ко мне, и его руки, которые еще утром не могли справиться с запонкой, теперь властно и требовательно легли на мое лицо.

— У меня нет сил ждать, — выдохнул он, и его губы накрыли мои — жадно, почти яростно.

Это был поцелуй, который сносил все барьеры. Его пальцы путались в моих волосах, притягивая меня ближе, а я отвечала с той же яростью, пытаясь доказать самой себе, что это не сон. В салоне стало невыносимо жарко. Его руки скользили по моей спине, отыскивая молнию на платье, а я чувствовала, как весь мир сузился до одного человека — того самого, с кем я была готова упасть хоть в бездну.

— Домой, — прошептал он, едва отрываясь от моих губ. — Я не хочу ждать ни секунды.

Поездка до моего дома прошла в полузабытьи. Мы не произнесли ни слова, лишь переплетенные пальцы выдавали то напряжение, что скопилось между нами.

Когда дверь моей квартиры захлопнулась, мы даже не успели дойти до спальни. В полумраке коридора, прижатая к стене, я чувствовала себя одновременно слабой и невероятно сильной. Его поцелуи перешли на шею, на плечи, а я лишь сильнее впивалась пальцами в его пиджак, уже не заботясь о том, насколько помятым он станет.

— Максим… — я выдохнула его имя, как заклинание.

Он поднял меня на руки, не прерывая поцелуя, и в этот момент весь мой мир — все мои «колючки», все мои защиты и сомнения — окончательно рассыпались. Остались только мы, этот сумасшедший запах сандала и осознание того, что эта ночь станет началом чего-то, что мы оба уже не в силах контролировать.

Больше не было никаких «ассистентов» и «боссов». Были только двое, которые нашли друг друга в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время. И, черт возьми, это было именно то, что нам обоим было нужно.