Потом Олег часто думал, что зря он не сказал прямо… Что ему стоило?

Я тебя люблю…

Три слова. А он ответил вопросом на вопрос, почти тут же его окликнул тихий голос распорядителя протокола, да-да, прямо в момент, когда они были в кровати, и… Его опять закрутили дела.

Что это было? Он опять выбрал привычное? Или просто не понял, как это важно? Тогда это показалось ему если не естественным, то точно правильным. Слова — это обязательства. Слова — это рамки. Слова — это то, что потом придется подтверждать делом. А у него, учитывая их опыт, с делами была проблема.

И только потом, спустя дни, недели, месяцы — он возвращался к тому утру. Вспоминал ее взгляд. Как она замерла, ожидая, но, как всегда, ничего не требуя. И как в этот самый момент он сам, даже того не поняв, в очередной раз выбрал не ее. Как он умудрился не заметить?! Не понять очевидного?

Леся тогда ничего не сказала.

Она вообще стала говорить меньше.

Сначала Олег это тоже упустил. У него было столько головняков — с работой, болезнью Инги… Даже когда он замечал, что с Лесей что-то не так, он списывал это на проблемы с адаптацией в новой реальности.

Но почему-то все чаще вспоминался тот год, когда они не виделись. Дела Стаховича на юге закончились. Он пошел на повышение, но в другой регион. И там так закрутило, что целый год, да, ему было никак не вырваться. Шла ожесточенная борьба за власть. Фигуры, чье положение казалось незыблемым, летели прочь с шахматной доски. Олег и на день не мог отъехать, потому что в экстренной ситуации счет порой шел на минуты. Но даже в таких условиях он думал, как ему так извернуться, чтобы был повод снова с Лисеной свидеться… Скучал по ней дико. В те редкие минуты, когда вообще удавалось подумать о чем-то кроме работы.

А когда выдавалась редкая передышка, Стахович частенько ловил себя на том, что вновь и вновь прокручивает в голове какие-то совершенно бытовые незначительные детали — как она смеется, запрокинув голову, как ворчит, если он лезет под руку на кухне, как пальцами перебирает его волосы, когда он, вымотанный, просто валится рядом. И хорошо ему становилось. Спокойно… Он тогда думал, что это и есть максимум. Что вот так — наскоками, урывками, короткими вылазками из своей жизни в её — и будет всегда. И что ему этого будет вполне достаточно.

Сейчас же, прокручивая в голове воспоминания о тех годах, Олег ловил себя на странном ощущении. Будто он тогда прошел мимо чего-то огромного. Может быть, целой жизни. Которая была рядом. Прямо у него под носом… А он… не взял. Потому что не привык брать то, что лежит на поверхности. Потому что привык к борьбе, к сложностям, к задачам, которые нужно решать. С какого-то перепугу решив, что только в борьбе можно обрести счастье.

Он был, наверное, слеп, как крот.

А счастлив… Вообще когда-нибудь был ли?

Учитывая, что спустя столько лет он все же ее забрал… Очевидно, что тот его изначальный план был дерьмом собачьим?

Теперь она была рядом. Ближе, чем когда-либо. И одновременно с тем — дальше. Поначалу он, конечно, того не заметил. Поначалу он нарадоваться не мог, что все, наконец, так классно. Что когда бы он ни освободился, в любой момент он мог приехать к ней. Коснуться. Что-то спросить… Мог поболтать с сыном, узнавая его все лучше. И проникаясь еще, может, и не любовью, но точно интересом, отцовской гордостью и болезненной ревностью, что таким славным этот парень стал вообще без его участия.

Но если с Богданом они были как будто бы на одной волне, то с Лесей… Что-то было не то, не так.

Она все так же радовалась его визитам. А когда думала, что он того не видит, все чаще смотрела с тоской в окно… Когда же Богдан начинал, захлебываясь от восторга, рассказывать о колледже при вышке, где ему предложили местечко, она и вовсе погружалась в какую-то странную прострацию, словно отказываясь пропускать вглубь себя его планы. Лепеча разве что:

— Постой. Я не понимаю… А как же Ксюша?

— Мам, блин, ну я же не на Марс собираюсь, а в колледж. Сейчас столько способов, как продолжить общаться… Фейстайм, мессенджеры. А на каникулах и выходных я могу приезжать. Лететь тут — фигня. Отец сказал, это вообще не проблема. Ну, ты чего, ма? — ластился к матери Дан. — Здесь же правда больше возможностей.

— Летать на выходных? Не думаю, что обучаясь в таком серьезном месте, у тебя будет на это время.

— Лесь, иди-ка сюда, — не выдержал Стахович, увлекая ее за собой в кабинет. Это был редкий день, когда он вырвался к ним до ночи. А до этого почти две недели не получалось встретиться вообще! И это, блин, живя с ними в одном гребаном городе.

— Что?

— Ну чего ты прицепилась к пацану? У него такие перспективы. Понятно, что парень горит… Он давно перерос свою школу!

— Там хорошие преподаватели!

— Я не спорю, — хмыкнул Стахович, притягивая Лесю к себе. — Но здесь-то лучше!

— А как же Ксюша? — повторила она.

— Лесь, блин, им по пятнадцать лет! — вспылил Олег. — Ты хоть представляешь, сколько таких Ксюш у него еще будет?!

Что-то мелькнуло в ее глазах. Какая-то тень, заставившая его уже тогда пожалеть о сказанном. А эта жалость повлекла за собой протест. Ведь что в его словах, если так разобраться, было не так? Парню пятнадцать. У него гормоны шпарят…

— Ну, что ты из ерунды делаешь трагедию?

— А ты почему все обесцениваешь?

— Потому что это не ценность, — рявкнул он. — Это этап!

Леся вздрогнула. Улыбнулась как-то растерянно. Он ненавидел, когда она так улыбалась. Не ее ненавидел. Себя! Потому что за этой улыбкой она свои настоящие чувства прятала. Свою хрупкость. Он же пер как танк и не всегда мог засечь тот момент, когда ему стоило остановиться. Заткнуться. И не давить.

— Давай не будем ссориться, — прошептала она и опять закрылась. Неосознанно. И вовсе не для того, чтобы ему что-то доказать. А просто потому, что это был ее способ жить в реальности, которую она не понимала.

— Лесь, если у них такая великая любовь, то она же все выдержит! Ну, кому как не тебе это знать?

Она кивнула. И вроде все сгладилось. Он ее обнял. Леся не противилась. И даже будто бы ожила, когда Олег посреди лета разжег камин. В тот день резко похолодало, и начался дождь… Живой огонь был очень кстати.

А потом опять жизнь взяла свое. Стахович потерялся на целую неделю. Почему-то он думал, что с этим у нее точно не будет проблем. Боже, они годами порой не виделись! А тут какая-то гребаная неделя. Он даже не задумывался, почему Леська ему не звонила… Малой да — тот не стеснялся его побеспокоить. А она почему-то не звонила совсем. Постфактум Олег уже понял, что так в ней говорила привычка ему не навязываться.

Тогда же он приперся к ним прям с самолета. Кивнул, потому что разговаривал по телефону. Сунул в руки купленный помощниками торт. Жестом показал, что еще пять минут, и он весь их… Уединился в кабинете. Договорил. И хотел уже было выйти. Как позвонила Инга. Олег, конечно, ответил.

— Я тебе говорила, что ты мудак? — огорошила Стаховича женушка.

— Пожалуй. В чем я виноват на этот раз?

Не особо любопытствуя, Олег достал из подсунутой ему папки какие-то доклады и, даже успев в них погрузиться, прослушал…

— Что?

— … ладно постоянная баба. Но сын. Олег, ты вообще охуел?!

Ах вот что… Узнала. Ну… На самом деле это был лишь вопрос времени. В его окружении не существовало понятий «личное» и «чужое». Все знали всё. Вопрос был лишь в том, кто первым решил передать ей эту информацию.

— Инга, тебе напомнить, что ты — как бы это сказать… тоже не святая?

— Я?! Олег? Когда это началось? Шестнадцать, семнадцать лет назад? У нас же… все нормально было в те годы. Я думала, что нормально!

— Ну, теперь-то какая разница? — вздохнул Стахович, сжимая челюсти.

— В смысле? Думаешь, если у меня рак, то мне и разницы нет, что при живой жене ты живешь с другой? Или что у тебя от нее сын?! Что ты только и ждешь, когда я скопычусь и развяжу тебе руки?

— Ты спятила?! — проорал Олег, обрывая нескончаемый поток абсолютно идиотских претензий. В трубке послышался судорожный всхлип.

— Мне потому так фигово после химии? Ты меня просто… травишь?

— Еще раз! Что ты, дура, несешь?! Ты мать моих детей! У нас тут что, по-твоему? Игры престолов?!

— Очень похоже. А я все, дура, думала, что не так… И на что-то надеялась. Боже мой. Все ложь. Вся моя жизнь…

— Ты излишне драматизируешь.

— Стахович! — вдруг засмеялась она, будто он сказал что-то смешное. — Я подыхаю. Как будто бы достаточно драмы… Куда ж еще?

— Прекрати каркать, — буркнул Олег. — Все нормально с тобой будет. У меня все на контроле.

— А потом что?

— Все что захочешь, Инга. Ты хотела замуж выйти? Я не буду держать.

И снова она судорожно всхлипнула.

— Замуж? Нет, вряд ли. Вы же все мудаки… Вот все подчистую! Я же поднималась с тобой… Я столько всего прошла… Столько вытерпела… И что по итогу, а, Олеж? На кой черт старая боевая подруга, если есть смазливая молодуха? Господи, ну ты же умный мужик! Неужели не понимаешь, что всем этим пираньям от богатого стареющего ловеласа надо только одно? У тебя, что ли, кризис среднего возраста?

— Инга, мы не будем это обсуждать. Ты ничего не знаешь.

— Так расскажи! Что она тебе дала такого, чего я не смогла?! Дырка у нее, что ли, какая-то волшебная…

— Все! — рявкнул. — Созвонимся, когда ты придешь в себя!

Отбил вызов. С психом ударил по столу. Поднял взгляд и уставился в глаза Леси.

— Извини. Я… про ужин спросить хотела, — прошептала она, отводя бегающий взгляд. Услышала? Спросить? Нет. Тогда пришлось бы что-то объяснять. А он не хотел Леську макать в эту грязь. Дырка… Блядь. Да при чем здесь это вообще?!

Если бы все только вокруг секса закручивалось, насколько бы все было проще! Тут же… как будто душой он в нее врос. Каждой клеткой.

— Ну, что ты смотришь? — спросил так мягко, как только мог. Деньги, говорит Инга. Ага, как же… Двадцать лет его терпеть из-за бабок? Ха. Да он же… Если быть честным, до этих пор и не тратился на нее особенно. Их отношения были выше таких мелочей.

— Да вот… Думаю, Олег, что нам, наверное, пора домой. Не дело это…

— У меня что, сегодня день спятивших баб?! Какой домой? Ну, ладно эта под сильнодействующими из-за болезни. Ты-то куда?

Самое странное, что достала его Инга, а срывался он на Леське...

— Не злись. — Леся подлетела к нему. Коснулась его губ пальчиками. — Там же Даник…

— Он взрослый парень!

— Все равно. Не нужно… Сам подумай. Ну, что меня здесь ждёт?

— О чем ты? Жизнь. Со мной. Тебя Инга, что ли, с толку сбила? Так, во-первых, не надо греть уши, а во-вторых, я с ней разведусь, как только она поправится.

— А что это для нас изменит? — улыбнулась Леся. Стахович едва преодолел желание ее встряхнуть. В смысле — что?! Все примерно.

— Ты замуж за меня, что ли, хочешь? — сощурился он, искренне не понимая.

— О, нет. Ты что…

— Это почему же? Я что, только в качестве любовника тебе гожусь? — неожиданно сам для себя завелся Стахович. На пустом месте, да. Глупо… Как пацан безмозглый.

— Да просто… Ну какая из меня жена Президента? Я совсем не подхожу на эту роль. Да и вообще. Мне здесь не место, Олег.

— Твое место возле меня.

— Скорее тогда у окна. Потому что тебя никогда нет!

— Ну, я же не по бабам хожу, Леся! Ты же знаешь, видишь, как я, бляха-муха, загружен! Все, что могу урвать для себя — твое. Я не могу, мать его, разорваться.

— Так и я не могу тоже… — улыбнулась она, слизывая одинокую слезинку, упавшую на губы. — Здесь мне все чужое. Все эти люди… Я устала от них. Устала от того, что не могу делать, что хочется. Я не обвиняю тебя ни в чем, ты не думай. Понимаю — такая у них работа. И что ты занят крайне важным делом… Все-все понимаю, да. Мои заботы, конечно, на этом фоне кажутся тебе несущественными, но… — она пожала плечами, — это моя жизнь. И она мне нравится гораздо больше этой… — Леся обвела рукой шикарную гостиную. — Погостили — и хватит, да? Приезжай лучше ты к нам… Когда сможешь. Я же… ты знаешь… Всегда тебя буду ждать.

— Да не хочу я приезжать! Мне тебя мало!

— Мне тоже! — в конце концов, в ответ на его вопли из себя выходит и Леся. — Да только здесь мне тебя еще меньше, чем там. Разве ты сам не видишь?