К отъезду Леся оказалась совершенно не готова.

И дело было отнюдь не в вещах, собрать которые было несложно, тем более что Олег настаивал на покупке новых.

Но как ей быть с домом? С запахом кофе поутру, со скрипом ступеней? С морем, с жарой, с отцом, который, ворча, таскал по двору шланг? Как увезти все то, что держало ее в этих краях? Все, что долгое время было самой ее жизнью?

Игорь, конечно, делал вид, что ничего особенного не происходит.

— Езжайте уже, — бурчал он, сидя на табурете у входа и наблюдая, как Миша грузит их сумки. — Отдохнете хоть. А то заладили: гостиница-гостиница. Развалится она без вас, что ли?

— Пап, я список оставила. Там по броням…

— Леська, — перебил он, устало прикрыв глаза. — Я сорок лет этим занимаюсь. Как-нибудь разберусь без твоих бумажек.

— И лекарства не забывай пить.

— Начинается!

— И Вике не груби.

— Да когда это я грубил?

Богдан фыркнул, пряча улыбку. Игорь тут же ткнул в него пальцем:

— А ты там нос не задирай. Столица, отец важный… Чтобы тебя не занесло, а то и на отца твоего не посмотрю — надеру уши. Понял?

— Дед… — буркнул Богдан, зыркнув на усмехающегося Стаховича.

— Что дед? Я дело говорю.

Игорь поднялся, хлопнул напоследок внука по плечу. Но в последний момент сгреб его в объятия так крепко, что Богдан охнул.

— Ну, все, хорош, — пробормотал парень, краснея. — Задушишь.

— Потерпишь.

Леся отвернулась.

Глупо было плакать. Они же не навсегда уезжали. Всего на лето. Даже меньше, если не пойдет. Олег пообещал, что они в любой момент смогут вернуться.

— Лесь, давай поживей. Самолет уже ждет…

Богдан резво метнулся к машине. Леся же плелась к ней, чуть не плача, то и дело оглядываясь на отца, который стоял на крыльце, растеряв всю свою напускную браваду — постаревший и ссутулившийся, непривычно маленький на фоне дома.

Когда гостиница скрылась за поворотом, Олеся едва не расплакалась, прижав ладонь к губам, с трудом удерживая внутри подступающие к горлу рыдания.

До аэропорта она все больше помалкивала, растерянно вслушиваясь в бубнеж Богдана, который что-то оживленно обсуждал со Стаховичем.

Через несколько часов машина остановилась у небольшого почти совсем пустого терминала. Все вокруг казалось каким-то нереальным и даже апокалиптическим. Она держалась чуть позади, пока Богдан вовсю крутил головой, разглядывая стоящий на полосе самолет. Конечно, он пытался вести себя солидно, как взрослый, но и невооруженным взглядом было заметно, что происходящее произвело на него огромное впечатление.

Леся же застыла у трапа. Посмотрела вверх. На блестящий корпус и ступени, ведущие внутрь. И запнулась. Олег это заметил.

— Лесь?

— Ничего… — быстро сказала. — Все нормально. Я сейчас.

— Ты летала раньше? — спросил он не без подозрения в голосе.

Леся замялась. Нехотя качнула головой.

— Нет. Куда мне было летать? Вот Богдан с дедом — да. На олимпиады… И не раз. Потом они еще с классом ездили на экскурсию…

Замолчала резко, почувствовав, что говорит что-то не то, по какой-то странной, неправильной тишине, последовавшей за её словами.

Стахович пошевелил челюстью.

— Лесь, а ты вообще куда-нибудь выезжала?

— Ну, конечно! В город.

Олег отвернулся, провел рукой по затылку, потом снова на нее зыркнул — уже иначе. Жестче. Как будто в последний момент засомневавшись в своей затее.

— Ладно, пойдем, — сказал, как отрезал. Леся не понимала. Что она такого сказала? Поднялась следом. Осторожно, держась за поручень, чтобы удержаться в реальности, уходящей у нее из-под ног.

Внутри самолета было тихо, прохладно. А еще здесь очень приятно пахло.

Богдан быстро осмотрелся и плюхнулся в кресло у окна.

— Это вообще законно? — засмеялся он, щелкая ремнем. — Тут как в квартире!

Леся села напротив, аккуратно расправив платье на коленях. Ее руки немного дрожали. Олег навис над ней, глядя сверху вниз.

— Боишься? — спросил он вдруг тише. Леся мотнула головой.

— Нет. Непривычно просто.

Стахович выдохнул и опустился в кресло рядом. Почти сразу же самолет дернулся и начал движение. Богдан, как ребенок, прижался к окну. Леся сжала подлокотники. Когда самолет начал разгоняться, она прикрыла глаза. Сердце колотилось так, что казалось, его стук даже в кабине пилотов слышат. Было стыдно.

А когда же земля осталась внизу, Леся разлепила глаза и утонула в глазах Стаховича. И такое в них было, что она зачем-то спросила:

— Ты жалеешь, что нас позвал?

Олег резко дернул головой. Дескать, нет.

— Просто переживаю, как ты приживешься на новом месте.

— Нормально приживусь, — Леся пожала плечами. — Это же ненадолго.

Перелет длился всего ничего. Только взлетели — выпили по чашке кофе, перекусили, и тут же стали снижаться. Внизу из-за облаков сначала проступили леса, потом трассы, показались высотки и какие-то огромные ангары…

На выходе из самолета их уже ждал кортеж из нескольких машин. И никаких тебе проверок документов, о которых Леся читала, готовясь к своему первому полету. Еще полчаса на машине по расчищенной специально для них дороге, и перед их глазами замелькали открыточные виды столицы.

И вот тут они лихо свернули в какой-то незаметный проезд и остановились у невысокого дома с закрытой территорией. Стекло, камень, охрана, тихий холл, в котором пахло дорогими духами. На нужный этаж их поднял бесшумный лифт. Квартира, в которую их проводили, поражала своими размерами. Леся подошла к окну. Внизу раскинулся город — огромный, сияющий, чужой. Где-то совсем недалеко, как объяснил Олег, была его резиденция. И опять они были вроде бы рядом, и снова не вместе…

Олеся почувствовала страшное разочарование. Непонятно из-за чего. Она же догадывалась, что они и тут не будут жить семьей...

— Здесь три спальни, — говорил Олег, проходя вперед. — Кабинет. Кухня. Если что-то нужно — говори Мише или сразу мне. Внизу водитель, охрана. Но они не будут мешать.

Богдан крутился у окна.

— Мам, ты видела?!

— Видела, — улыбнулась она.

— Раз ты здесь впервые, можно организовать культурную программу, — улыбнулся Стахович, роясь в своем телефоне и даже в такой момент не отвлекаясь от дел.

— Какую еще программу? — насторожилась Леся.

— Музеи, рестораны, в универы еще Дану можно организовать экскурсию, — бросил он Богдану.

У сына загорелись глаза. Так ярко, что у Леси внутри заныло.

— Реально? — спросил он.

— Вполне. Я знаю, что ты делаешь большие успехи…

Богдан отвернулся обратно к окну, но улыбку спрятать не смог. Для него этот город стал дверью в новый, изумительный мир. А для нее?

Олег подошел ближе.

— Ну как тебе?

Леся подняла на него взгляд. Стахович ждал ответа с мальчишеским нетерпением, внимательно отслеживая каждую ее реакцию, разве она могла его разочаровать? Нет. Улыбнулась.

— Очень красиво.

И это была правда. Но не вся. Ей просто не хотелось портить такой момент. Он ведь старался. Да и рано еще, наверное, было судить. Пожить бы, присмотреться сначала.

Стахович довольно кивнул. Зыркнул на часы… И, поторапливаемый одним из своих помощников, сказал:

— Я отъеду. Вы обживайтесь. Это ваша квартира, Лесь. Делай все на свой вкус. Сейчас к вам приедет стилист.

— Зачем?

— Ну, как же? Вещи. Купите, что там нужно на первое время… Давай-давай, не спорь. Будь умницей, — хмыкнул и поцеловал ее впервые при сыне. Понял, что шокировал этим парня, и быстро отстранился. Леся машинально шагнула следом, гадая, имеет ли она право спросить: стоит ли его ждать? Как он вообще видит их нынешние отношения? Но так и не решилась…

Когда за Стаховичем и его свитой закрылась дверь, Леся впала в какой-то ступор.

— Мам… — осторожно позвал Богдан.

Она встрепенулась. Выдавила ради сына улыбку:

— Пойдем, посмотрим, что тут у нас…

Посмотреть было на что. В этой квартире все казалось ей чересчур и слишком. Слишком просторной та была, слишком чистой, слишком продуманной. Будто бы она не для жизни предназначалась, а исключительно для демонстрации. Леся прошла в спальню. Открыла дверь в просторную гардеробную и замерла. На вешалках висели идеально выглаженные дорогие рубашки и мужские костюмы, а в специально оборудованных ящичках хранилась коллекция часов да аккуратно свернутые колбаской галстуки.

Если Стахович и не собирался здесь жить, бывать в этих апартаментах он точно планировал. Леся закусила губу и прижала ладонь к отчаянно ноющему сердцу.

— Мам, ты идешь? Тут ванна, как в отеле! — донеслось из коридора.

— Иду, — откликнулась она.

Ванна и впрямь поражала. Как и все здесь.

Не успели они с сыном обойти все комнаты, как в дверь позвонили.

— Добрый день. Меня зовут Катерина. Я ваш стилист, — коротко представилась девушка в идеально сидящем костюме, едва переступив порог. — Мы привезли несколько готовых вариантов. И кучу референсов… Посмотрим, что вам подойдет.

За ней вошли двое парней. С чехлами, коробками и многочисленными пакетами. Леся невольно отступила.

— Это для молодого человека… Это для вас. У вас прекрасная фигура, нам не составит труда подобрать шикарную капсулу, ориентируясь на ваш статус и формат мероприятий, планируемых к посещению.

Леся не знала, что за жизнь им предстоит, но при выборе опиралась на свой вкус. Слушала, конечно, стилистку, но делала все равно по-своему.

— Это не мое. Это слишком… А в этом я даже дышать не смогу…

В итоге на кровати осталась аккуратная стопка. Простые платья. Легкие. Дышащие. Несколько рубашек. Джинсы. Пара юбок. Несколько сумок и несколько, опять же, пар обуви.

— Все? — уточнила стилист, чуть растерянно.

— Все, — кивнула Леся. — Если мне понадобится вечернее платье, я докуплю...

— Но…

— Спасибо, Екатерина.

Возражать ей не посмели. И навязываться тоже. А вот когда дошло до выбора белья, Леся не скромничала. Знала, что Олег к нему неравнодушен. Тонкое кружево. Шелк. Черное, красное, молочное… Белое. Ох, она, кажется, все, что подошло по размеру, скупила. Сколько это стоило — Лесе и подумать было страшно. Но раз Олег настоял…

Пока она разбиралась с тем, что глазам сына было не предназначено, Богдан собрал капсулу для себя. Лесе понравилось то, что он тоже не стал грести все подчистую. А вот то, что при этом сын флиртовал со стилисткой — не очень.

— Бодь, ты как-то быстро забыл о Ксюше, тебе не кажется? — спросила она, задумчиво глядя в окно.

— Да я же ничего такого, ма, что ты придумываешь? — насупился тот.

— А если бы Ксюша так себя вела с другими парнями? Ты бы тоже считал, что все нормально?

— Да она все равно мне не доверяет! Весь мозг мне уже выела… Заметь, совершенно без повода.

— И ты решил его дать? Очень мудро.

Богдан бросил на мать странный взгляд из-под бровей и дурашливо ее боднул, не желая ссориться. Леся усмехнулась, потрепала сына по вихрастой макушке, с трудом скрывая охватившую ее грусть. И все сильнее разворачивающуюся в груди тоску.

Она пока не понимала, обрела ли что-то, приехав сюда. Но все, что потеряла, видела в красках. И сейчас ощущала себя так, будто сама ткань ее жизни тлела и рассыпалась на глазах, а никто того даже не замечал. Кроме нее, конечно…

— Ты устала? Или пойдем погуляем? Здесь же в двух шагах центр. Есть что посмотреть, — предложил неугомонный Богдан. Леся только вздохнула — ей бы его энергичность. Самой Лесе казалось, что этот день выжал из нее все силы. Какие уж тут прогулки?

— Пойдем…

Но оказалось, что им не так-то просто без каких-то идиотских согласований куда-то выйти. Пришлось просить, чтобы их просто выпустили! Даже звонить помощнику Стаховича, потому что его самого Леся отвлекать не решилась. Да и прогулка в окружении охраны ей совсем не принесла удовольствия. Им не разрешили даже купить лимонад в ларьке на площади. А вместо этого принесли из какого-то «проверенного» ресторана. И если Богдан чувствовал себя в таких обстоятельствах будто герой из фильма, Леся ощущала себя пленницей. Да, их охрана была незаметна — ее задача была раствориться в толпе, но она-то чувствовала чужое присутствие!

— Мам, давай покатаемся на цепочке?

— Давай… — улыбнулась Леся, вспоминая, что, катаясь как раз на цепочке, там, у себя дома, она поняла, что беременна…