Самолет трясло так, будто его кто-то держал за крылья и нарочно дергал.

Олег стиснул зубы, не отрывая взгляда от иллюминатора. Там не было видно ничего — сплошная чернота, изредка прорезаемая вспышками молний. Где-то далеко внизу бушевал тот самый тайфун, из-за которого весь этот цирк и начался.

Он ненавидел подобные ситуации.

Когда ты не контролируешь происходящее.

Когда от тебя ничего не зависит.

Когда приходится тупо сидеть и ждать.

Ждать, блядь.

Олег провел рукой по лицу. Пальцы скользнули по щетине, которую он не успел сбрить. Время расползлось. График трещал по швам. Телефон вибрировал каждые пять минут — сообщения, звонки, сводки. Он отвечал коротко, отрывисто, иногда даже не дослушивая до конца.

— …мы можем сесть только через сорок минут, — сказал кто-то из сопровождающих, наклонившись к нему.

— Делайте, как надо, — бросил Олег, не глядя.

«Как надо» — это было универсальным ответом на все.

Кроме одного.

Он прикрыл глаза.

«Тебя не ждать, да?»

Его как ножом те слова пырнули. Олег выдохнул через нос. Сжал челюсть так, что свело скулы.

Он ведь правда собирался. Сам себе обозначил срок. Сам решил, что будет там. Что это меньшее, что он им с сыном должен.

Смешно. Сколько лет он жил по принципу «ничего не обещать»? Чтобы не подвести. Не связывать Леську несбыточными мечтами и не оставлять за собой хвостов.

И вот — пожалуйста. Стоило один раз, один… Как-то их обнадежить…

Стахович откинулся в кресле, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. Глухое, вязкое. Непонятно, на что или кого.

Олег открыл глаза. Поймал в отражении иллюминатора собственный взгляд. Холодный, жесткий. Ну, и чего он в этой жизни добился? Того, что даже не может вырваться на выпускной к сыну? Вот это все… Все, чем он был занят, неужели оно того стоило?

— Сколько еще?

— Тридцать пять минут, Олег Николаевич.

Он кивнул.

Тридцать пять минут. Потом еще дорога от аэропорта. Да, на вертолете, но… Это еще три часа! В действительности на все про все ушло два с половиной. Пришлось задержать праздник, и он тоже этим вот вообще никак не гордился. Всегда свои возможности воспринимал как должное, а тут почему-то стыдно стало. Перед лицами королевских кровей и парламентами друг стран — нет, а перед ними — стыдно.

Когда машина, мягко урча мотором, остановилась в тени школьного двора, Олег не сразу вышел. Посидел пару секунд, упершись лбом в прохладное стекло. Снаружи в салон лился гул — смех, голоса, музыка плели ткань чужой простой и понятной жизни.

— Приехали, — негромко сказал Миша.

Олег кивнул. Окинул взглядом простую рубашку, расстегнутую на пару пуговиц ниже, чем обычно. Снял часы. Подумал. И достал из бардачка кепку — его заверяли, что стильную. Но в молодость Олега в таких ходили дедки… Надел. И про очки в массивной оправе не забыл. Посмотрел на себя в зеркало. Смешно. Но чего уж — конспирация, чтоб ей...

Вышел из машины, захлопнул дверь и на секунду замер, привыкая к обрушившемуся на него шуму. Во дворе было людно. Родители, учителя, дети — все перемешались в какую-то разношерстную, взволнованную массу. Кто-то смеялся, о чем-то переговариваясь, кто-то суетился у диджейского пульта, кто-то бестолково бродил в толпе, выискивая своих. Обычный школьный праздник. Он даже бывал на таких. Но там к его приезду наводили суету… И все было гораздо более прилизано, что ли?

Олег медленно двинулся вперед, не торопясь, держась чуть в стороне, чтобы не привлекать лишнего внимания. И к счастью, почти сразу нашел их. Богдан стоял немного в стороне от основной толпы, рядом с матерью. Его плечи были напряжены, а руки находились в карманах. Парень явно делал вид, что ему все это безразлично, но Олегу было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что тот чувствовал на самом деле.

Леся стояла рядом. В красивом светлом, невесомом платье. Волосы рассыпаны по плечам, лицо чуть бледнее обычного. Она бы запросто могла сойти за школьницу, если бы не глаза — уставшие и совершенно больные. Стахович стиснул зубы и шагнул к ним. Олеся увидела его первым. Замерла, кажется, совсем перестав дышать.

— Олег… — выдохнула она едва слышно. Он кивнул. Резко, ругая себя за слезы в ее глазах. Хотел сказать что-то простое, чтобы разрядить ситуацию — но, как назло, ничего толкового на ум не шло. Поэтому он просто ее приобнял и подал руку сыну, чувствуя, что на них уже оборачиваются. Богдан, к чести пацана, руку отцу пожал. Хотя Стахович уловил тот момент, когда он заколебался. Ну… Ничего. Он мог Дана понять. Малой тупо не знал, как ему реагировать, с лихвой накатавшись на эмоциональных качелях, которые ему организовал батя…

— Привет, — сказал Олег.

— Угу, — буркнул тот. — Нормально долетел?

Вопрос был вроде бы обычный. Но тон... Стахович усмехнулся краем губ.

— С приключениями.

— Ну, мог не спешить. Я ж не маленький — все понимаю.

Олег закусил щеку, чтобы смешком не обидеть сына, выключенный телефон которого свидетельствовал как раз об обратном. А на словах, да… Дан, конечно, все понимал отлично. Он же не истеричка какая-нибудь, ага… Но это как раз нормально. Странно было бы, если бы малой не обиделся. Они только-только друг о друге узнали, а выпускной, как ни крути, важный день для любого мальчишки.

— Кажется, все начинается… — хмыкнул Стахович. — Я в стороне постою.

— Олег, — запротестовала Леся.

— Так лучше будет, — мягче заметил он. — Без лишнего внимания. Игорь! — гаркнул, увидев Леськиного отца с какой-то симпатичной женщиной под руку. Правда, по итогу отстояться в сторонке не удалось. Один из организаторов праздника попросил всех занять места, и они послушно плюхнулись на ближайшие стулья.

Определенно выпуск в захолустной школе мало походил на те, куда в редкие годы доезжал президент, чтобы поздравить выпускников. Зато он почти один в один повторял вечер, когда выпускался сам Стахович. Даже некоторые песни были из того времени.

Олег сидел, глядел на сцену, на то, как один за другим аттестаты вручают сначала отличникам, а потом и грамоты их родителям, и поверить не мог, что с его выпускного пролетело аж тридцать пять лет.

— Аттестат с отличием и почетная грамота вручаются Самойлову Богдану Олеговичу… И маме Богдана Олесе Игоревне…

Леська легко вспорхнула со стула, взяла Богдана за руку и растерянно оглянулась на Олега. Она была далеко не единственной матерью-одиночкой в зале, но что-то ее все же смутило. Возможно, то, что отец парня сидел тут же. И не пригласить его на сцену было странно. Стахович фыркнул и махнул рукой. В конце концов, грамоты давали за вклад в воспитание. А он палец о палец для этого не ударил. Не по своей воле, но… Что толку снова об этом думать? Так случилось. Ничего уже было не изменить. А вот решить, что с этим делать дальше, следовало бы!

Самойлову… Блядь. Какой он Самойлов, когда от макушки до пяток в породу Стаховичей?

Олег проводил их с Олесей взглядом, ловя себя на непривычном, почти детском желании на весь зал заорать: «Моё-ё-ё!». И нечего на них пялиться! Ладно… На нее. Только сейчас Олег взглянул на Олесю будто со стороны и увидел, как на неё смотрят другие мужики в зале. Отцы, гости, учителя, какие-то местные, блин, деревенщины… И было же на что посмотреть! Леся всегда была очень красивой. Но сегодня… Сегодня как будто особенно. Возможно, дело в макияже и платье, подчеркивающем все достоинства ее хрупкой фигуры.

Что-то очень похожее на ревность почувствовал Стахович. Даже плечом дернул, сбрасывая с себя это чувство. Смешно. Где он — и где вот эти все глупости. Но что-то зудело внутри… Нашептывало: «Забери их, забери! Уведут же!».

Собственно, почему бы и нет? Хотя бы на лето. Посмотреть, что из этого выйдет. Понять, смогут ли ни вообще существовать вместе без пауз длиною в месяцы. Впишется ли она в его жизнь? Богдан уже согласился. С ним было проще. Парень оказался правильным. С характером, да. Ершистым, колючим, но не глупым. Понимал, что это, возможно, их единственный шанс познакомиться ближе и если не нагнать упущенное, то хотя бы не упустить еще больше!

А вот Леся… Олег прищурился. Леся о его планах пока не знала.

Лесе и Богдану вручили аттестат и грамоты. Женщина Игоря громко свистнула. Игорь с Олегом захлопали в ладоши и застучали ногами. Для Стаховича такое поведение было каким-то совершенно новым опытом — ему понравилось. Да и Богдан хоть и закатывал глаза, выглядел страшно довольным, спускаясь со сцены. Правда, после он пошел не к ним, а к стоящей чуть в стороне Ксюше, но сделал он это отнюдь не потому, что застыдился отца с дедом, которые дали шуму.

По скомканному завершению торжественной части было видно, что организаторы очень спешили, чтобы успеть к назначенному времени в ресторан. Стахович опять поморщился, чувствуя за то вину. Зато уже через четверть часа шумная, возбужденная, распаренная толпа потекла к выходу. Кто-то смеялся, кто-то плакал, не веря, что дети так быстро выросли, а кто-то, менее сентиментальный, уже обсуждал меню и программу.

Олег попробовал было под шумок потеряться, но не тут-то было.

— Я же уже заплатила за тебя, — растерянно пробормотала Леся, когда он ей на ушко шепнул, что подождет их возвращения дома. Стахович замер, по-настоящему растерявшись.

— Что ты сделала?

Леся нахмурилась.

— Ты же сказал, что приедешь, ну я и... Не надо было, что ли?

Олег коротко хмыкнул и отвернулся. Ему это как-то нужно было осмыслить… И что Леся столько лет в одиночку тянула сына. И что она оплатила за него ресторан, чтобы он не упустил возможности погулять на его выпускном.

— Ну, раз ты уже вложилась, — медленно протянул Стахович, — придется идти. Не пропадать же добру.

Леся фыркнула. А Богдан закатил глаза:

— Только не позорь меня, ладно? Никаких песен и танцев.

Олег повернулся к сыну, хмыкнув:

— Постараюсь сдержать порывы пуститься в пляс.

К завершению вечера Стахович мог четко сказать, что справился с поставленной задачей. Плясать он, конечно, не плясал, но вечер ему понравился. Он уж и забыл, когда в последний раз бывал на подобном душевном мероприятии. Когда не надо сверять каждый свой шаг с протоколом. Не думать о том, как это будет выглядеть со стороны. И не следить за каждым своим словом, ибо мало ли какую трактовку им придадут. Здесь все было по-настоящему. Громко, щедро и от души.

Олег сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за тем, как женщины подливают друг другу вино, обсуждая детей… Как мужики, сначала чинно державшиеся, постепенно расслабляются, хлопают друг друга по плечам, поднимают бокалы. И абсолютно не чувствовал себя лишним.

Без охраны, которая стоит в трех метрах и делает вид, что ее нет. Без людей, которые смотрят на него снизу вверх или, наоборот — с расчетом. Без вечного напряжения, где каждое слово имеет цену… Он как будто впервые за много лет дышал.

Олег усмехнулся, поймав на себе очередной настороженный взгляд одной из местных кумушек, и тут же перевел взгляд дальше. На Лесю. Она сидела чуть в стороне, разговаривала с другими мамочками и смеялась, чуть приподняв волосы рукой, от которых ей было жарко.

И да, здесь она была абсолютно на своем месте…

Но правда в том, что это понимание не остановило Стаховича от того, чтобы ее забрать. В конце концов, ей было вовсе не обязательно нырять в его мир, где ей все будет чуждо. А счастливую жизнь в тени он спокойно мог ей обеспечить…

Музыка сменилась. Заиграло что-то медленное, тягучее. Пары потянулись к небольшому пятачку между столами. Олег поднял взгляд на Лесю, которая как раз встала, собираясь, кажется, в туалет. И поднялся следом.

— Потанцуем, Лесь? — спросил тихо.

Леся закусила губу. Зыркнула на него так, будто сомневаясь, что он всерьез. Оглянулась. На Богдана, что-то доказывающего Ксюше, и других мамочек, наблюдающих за ним с любопытством. Ведь как бы Стахович ни шифровался, он оставался тем, кем был.

Пока Леся сомневалась, Олег вывел ее на середину зала. Положил ладонь на ее талию. Притянул чуть ближе, чем, возможно, стоило бы. И замер на секунду от мысли, что им больше не придется расставаться надолго. На эмоциях прижал Лесю еще теснее и качнулся с ней в такт музыке.

— Ты не любишь танцевать, — тихо заключила она, не поднимая глаз на Стаховича.

— Не люблю, — согласился он.

— Тогда зачем мы это делаем?

Олег чуть склонился к ней.

— С тобой захотелось.

Леся подняла взгляд. И он потерял мысль. Утонул в ее растерянных чистых глазах… Провел большим пальцем по линии талии. И сказал, как будто между прочим:

— Завтра уезжаем.

Леся моргнула:

— Куда?

— Со мной.

Она замерла. Сбилась с шага. Музыка продолжала играть, а она просто стояла, во все глаза на него уставившись, и даже для виду не двигалась.

— Зачем?

— На лето, — пояснил он спокойно. — Чтобы мы познакомились с Богданом поближе. Ну и… решили, как быть дальше.

Тишина между ними вдруг стала плотной, как кисель.

— Ты… сейчас серьезно? — выдохнула Леся.

— Более чем. И не надо мне рассказывать про гостиницу и отца. Помощника мы ему найдем. А в целом, как я понял, Игорь только рад будет от вас отдохнуть. Кажется, у них с Викторией все серьезно…

— Отец, может, и справится. А я?

— Это всего лишь на лето, Леся. Не понравится — в любой момент вернешься, — соврал Стахович.