Что Стахович тогда опять явился, Игорь понял еще во дворе. Уж слишком бросалась в глаза его крутая машина на стоянке перед гостиницей. С колотящимся сердцем Игорь бросился к ресепшену, но понял, что опоздал. Нырнул в журнал, чтобы выяснить, в какой они пошли номер, и побежал туда, не подумав даже, что будет делать…

Из-под мужика свою повзрослевшую дочь вытаскивать?

Драться с ним?

Что?!

Дверь, конечно, открыл Олег. Игорь уставился на него, сжав кулаки. Растер лицо в каком-то абсолютном бессилии. Чувствовал, понимал, что не может этому помешать, даже если под замок Леську посадит. Поздно. Втрескалась эта дурочка. Но ведь даже не это его страшило! А то, что вряд ли теперь, после такого мужчины-то, она на других посмотрит… Главной Леськиной проблемой было то, что этот гастролёр, может, сам того не желая, буквально ее собой проклял. Лишил шанса на простое бабское счастье. Леська могла не понимать, что лишил, но у Игоря-то было побольше опыта.

Скривился, убеждая себя не психовать, не рубить с плеча и как следует все хорошенько обдумать! Потому что разругаться с этим столичным пижоном он бы всегда успел, а с дурочкой, что у него, расхристанного, за спиной стоит, широко распахнув глаза, что делать?

— Я же говорил, да, что ты мудак, Олежек?

— Пап, ну не надо так… Пожалуйста, пап… — всхлипнула Леська.

Игорь отвел глаза от нее. Уставился на Стаховича. Они стояли друг напротив друга почти вплотную. Такие, блядь, разные. Как Леська-то не понимала? Что… ну не по Сеньке шапка! Она особенная, да, но не дура же!

— Ты ведь сказал, что у вас ничего не будет!

— Я сказал, что не буду давать обещаний, которые не смогу выполнить, — спокойно поправил Олег.

Игорь на секунду прикрыл глаза. Ну да. Именно так все и было.

— Значит, опять уедешь? А ей что? Ей как? У тебя там жизнь, дела, проекты твои гребаные… А она? Здесь останется, Олег?! Ждать тебя, словно верный пес?

— Хочешь, чтобы я ее с собой забрал? — Стахович сжал челюсть и немного сощурился.

— Нет! — выплюнул Игорь.

— Вот и я так думаю, что ей плохо в городе будет. Поэтому пока так. Я же ее ни к чему не принуждаю.

— А тебе и не надо! — горько усмехнулся Игорь. — Поздно.

Отодвинулся к стене. Обессиленно растер лицо. Слова, какие-то аргументы закончились. Осталась только усталость. И это дурацкое, беспомощное понимание — ему, как отцу, это все не остановить. Леська совершеннолетняя. Так она хоть у него на глазах, а если этот мудак и правда надумает ее увезти? Эта ж дурочка согласится. Потому что не понимает, на что, блядь, соглашается! Не хватает мозгов понять! Согласится… и просто зачахнет вдали от дома.

Значит, ему надо быть мудрее.

— Ладно… — сказал глухо. — Делайте что хотите.

Олег чуть нахмурился.

— Игорь…

— Не надо, — перебил тот. — Ничего не надо. — Он посмотрел на него в упор. — Только запомни одну вещь. Если ты хоть как-то ее обидишь, — Игорь дернул плечом, — я тебя найду. Где угодно. Понял?

Олег выдержал его взгляд.

— Понял.

Игорь кивнул. Провел по затылку широкой заскорузлой от работы ладонью. Сунул руку в карман. Погремел ключами. И вдруг ткнул их в руки Стаховичу.

— Я съеду на пару дней. Дом ваш. Не надо, чтобы на вас вся гостиница пялилась. Леське тут еще жить. О репутации девки подумай.

— Пап, — бросилась ему на шею Леська, обливаясь слезами.

— Ну, все-все, глупая. Хорош сырость разводить.

Может, он тогда легко сдался? Игорь не знал. А гадать об этом спустя двадцать лет было глупо…

— Чего задумался, штаны снимай! — раздался звонкий голос Вики, выдергивая его в реальность.

Игорь зыркнул на свою женщину. По большому счету, чем он лучше Стаховича? Тоже десять лет бабе мозги пудрит. Леська, конечно, права. Надо было что-то решать. Но… Господи, ему шестьдесят. Он вообще не понимал, с какого перепуга Вика столько лет его придурь терпела. Она-то его дочь всего на десять лет старше. Если Лесе тридцать восемь, этой сорок восемь всего. Могла бы кого и получше найти. А если бы столько лет на него не потратила, то и дитенка родить могла бы. Хорошо, у нее уже имелась взрослая дочь, не то бы Игорь себя не простил.

— Надоели мне твои уколы, Виктория.

— Так разве они мои? — засмеялась та. — И вообще, сколько можно ныть? Ты хочешь молодцом на выпускной к Боде пойти или древней развалиной?

— Я и есть древняя развалина, — ответил Игорь ворчливо.

Вика закатила глаза. Выдавила из шприца воздух и повторила:

— Снимай штанишки.

Игорь послушно стянул боксеры и улегся на диван. Рука у Вики была легкой. Нудел он больше для порядка. Ну и потому, что как-то не срасталось у него в голове, что он без лекарств реально мог в любой момент отбросить коньки. Игорь себя молодым, крепким мужиком помнил, в котором здоровья было — вагон. И вот же… Возраст. И выпускной у внука. У внука, да…

Игорь не знал, что его удивляет больше. То, что ему шестьдесят? Или что Богдану уже пятнадцать?

— Все, — шепнула Вика, возвращая на место его трусы и прижимаясь к его колючей щеке губами. Низ живота налился тяжестью. Игорь хмыкнул, это, наверное, означало, что пациент скорее жив, чем мертв. Что не могло его не обнадеживать.

— Ты брюки-то принес?

— А, нет. Забыл.

— Ну, ты даешь! Пойдешь на выпускной в неподшитых? И кстати, вот… Все забываю тебе отдать. Купила на распродаже. Вроде хорошее качество. Не синтетика, — засуетилась Вика, доставая что-то из шкафа.

— Рубашка? — скривился Игорь. — Ну, и на фига? Куда мне в ней ходить? Помру не сегодня завтра.

— На выпускной. А потом как раз в гроб и ляжешь! — психанула Виктория. — Если не будешь слушать предписания врача, та даже из моды не успеет выйти.

— Да слушаю я! — буркнул Игорь.

— Тогда чего ты свое «помру» по делу и нет вставляешь?!

— Уже и пошутить нельзя.

— Ай, ну тебя! — психанула Вика, схватила с подоконника пачку сигарет и выскочила за дверь. Игорь почесал в затылке и пошел за ней. Встал за спиной, наблюдая, как та маячит на фоне развешенного сушиться белья, яростно затягиваясь.

— А курить, между прочим, вредно!

— Брошу, как жизнь поспокойнее станет. Мотаешь мне нервы…

— Ну, так другого найди. Кто не мотает, — ляпнул Игорь и сразу понял, что зря. Вика сощурилась. Откинула на спину густую темную гриву. Бабой она была яркой. Вот правда, он совершенно не понимал, что она в нем нашла…

— Тогда с тобой придется расстаться. Ты как? Готов?

— Да ладно, Вик… Не туда куда-то разговор зашел. Что сразу расстаться-то? Маринка как твоя? Скоро внуков нянчить будем?

— Нормально. На сохранение легла, — Вика быстро докурила и тщательно затушила сигарету о край жестяной банки.

— А говоришь, нормально.

— Так сейчас всех кладут для перестраховки, — пробормотала она, берясь за большой таз. — Ты внуков тоже нянчить прибегать тайком будешь?

Игорь скрипнул дорогостоящими коронками.

— А что, есть идеи получше?

— У меня, может, и есть. Но мужик из нас двоих ты. Так что думай. Я, если честно, порядком устала от этого положения… Что там, кстати, Богдан? Как сдал экзамены?

— Хуже чем мог бы. Но он весь на нервах, сама понимаешь.

Вика покивала, сдергивая высохшие простыни с веревки и складывая их в таз.

— А отец его что? — прикрутила громкость. — На выпускной хоть приедет?

— Не похоже… — нахмурился Игорь.

— Мудак. Как это переживает Богдан?

— Трудно сказать. Он его зовет в город. Ну, с Леськой, естественно.

Вика замерла, зыркнула на Игоря. Покачала головой в ответ на какие-то свои мысли.

— И что? Отпустишь? — криво усмехнулась она.

— Так тут не я решаю. Захотят — пусть едут, конечно.

— Не боишься один на старости лет остаться?

— Я свое отбоялся, — ответил Игорь словами из известного мема. А на деле… Конечно, присутствовал страх. Он же всю жизнь на них положил. Отказался от многого. Проблема в том, что это было его решение. Никто и ничего у него не просил. Так что было глупо теперь что-то от них взамен того требовать.

Наверное, Леська его жила по тому же принципу. Решилась на такие отношения и… никогда ничего взамен не попросила. Ни тогда, когда этот её приехал в первый раз. Ни потом, когда стал появляться урывками. Ни сейчас, спустя столько лет.

Игорь нахмурился, уставившись в одну точку.

А ведь она же могла. Имела полное право закатить истерику, вцепиться, потребовать — «или со мной, или никак». Любая на ее месте так бы и сделала. И, может, тогда все пошло бы по-другому.

Но, вероятнее, просто бы не случилось.

Последнее Леся, будучи невероятно тонко чувствующим человеком, понимала с самого начала. Потому и не лезла туда, где ей заранее ничего не светило.

— Ладно, Вик, буду я домой собираться.

— Ага. Давай… Если до выпускного еще объявишься, штаны захвати.

— Вик…

— М-м-м?

— А на кой ты меня такого терпишь?

— Люблю тебя, дурака.

— Вечером приду, — улыбнулся Игорь. — Примешь?

— А как же Леся и гостиница? — покосилась на него исподлобья.

— За ними есть кому приглянуть.

— Да ты что? Так, может, ты тогда с концами переезжай? — сдула упавшие на лицо волосы.

— Может, и перееду.

Вика недоверчиво на него зыркнула. И пристально наблюдая за Игорем, проронила:

— Только я в грехе с тобой жить не буду! Так и знай.

— Жениться, что ли, будем на старости лет? — поморщился Игорь, словно у него заныли все зубы сразу.

— Опять он за свое! Я не старая! Понял?

— Ну, ты-то да.

— Когда мы познакомились, тебе было столько же лет, сколько мне сейчас. И, представь себе, ты уже тогда втирал про свои преклонные годы!

— Не помню такого. Что, правда?!

— Угу. Так что давай, решай свои вопросы. А то, знаешь ли, я тоже не молодею.

Игорь ошалело кивнул. Развернулся и пошел к калитке.

Неужели он и впрямь в свои сорок восемь порол такую вот чушь? Ну, не придурок ли? Ему еще жить да жить можно было. Детей рожать…

Игорь вышел за калитку, постоял секунду, сунув руки в карманы. Во рту скопилась горечь. Подивился тому, как все же меняется восприятие каких-то вещей со временем. И тому, что он столько возможностей спустил в унитаз. Сначала думая, что все еще впереди. А потом, наоборот, что в прошлом.

Игорь скривился, сплюнул в сторону и пошел к себе.

В доме было тихо. Он остановился у лестницы, прислушался. Наверху — ни звука.

— Лесь… — позвал негромко.

— В гостинице она, — вывалился из своей комнаты Богдан. Весь такой деловой! В костюме.

— А ты куда собираешься? — удивился Игорь.

— Никуда. Костюм на выпускной примеряю. Что скажешь?

— Что ты упаришься.

Богдан как-то нервно захохотал.

— Ну, да. Жарковато в пиджаке будет. Но сидит ничего?

— А мать что сказала?

— Что она скажет? Сюси-пуси, сыночка-корзиночка.

— Ксюху спроси. Я же в этом не разбираюсь совсем. Заказал себе брюки, и те теперь подшивать придется.

— С Ксюшей мы поругались, — психанул Богдан.

— Из-за чего? — изумился Игорь.

— Да гонит она! Боится, что я ее разлюблю, если уеду к бате.

— Эм… А как это связано? И, кстати, я в первый раз слышу, что ты к отцу намылился.

— Намылился, да. Зовет же. Хоть познакомимся, может, поближе. Как думаешь?

— Я бы на это сильно не рассчитывал. Представь его график, — пожал плечами Игорь. — А мама что говорит?

— Ничего. Я свои планы с ней не обсуждал. Отец сказал, что сам с ней перетрет. Ты ж ее знаешь — она из всего сделает проблему.

— С матерью не говорил, а с Ксюшей да?

— Ну, а что такого? Ее же тоже нужно было как-то подготовить к моему отъезду. Она уже на лето всяких планов настроила…

— Ясно. Ну, ничего. Поругались — помиритесь. На вот, — Игорь полез в кошелек, достал пару купюр. — Купи ей цветочки, что ли…

— Да ладно, дед! Не надо, ты че? Я не возьму!

— Бери-бери, не последние же…

— Я и так с тобой за жизнь не рассчитаюсь за то, что сделал, — буркнул Богдан, отскакивая в сторону.

— Не дури. На выпускной батя приедет-то?

— Обещал. Думаешь, на кой мне этот костюм дался?!