Утро в доме наступило как-то неровно. Сначала сквозь занавески проник бледный свет. Потом — звуки. Где-то за окном скрипнула калитка, хлопнула дверь гостиницы, по трассе промчался мотоцикл. Как раз он Лесю и разбудил.

Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Будто за ночь что-то сместилось, съехало, и привычные очертания комнаты стали чужими.

Леся села на кровати. Провела ладонью по лицу, стирая остатки сна, и замерла.

В доме было тихо.

— Даник… — позвала она негромко, больше для себя, чтобы убедиться — ей не приснилось, и ее мальчик дома — жив и здоров.

Ответа не было.

Она поднялась, накинула халат и взлетела вверх по лестнице. Дверь в комнату сына была закрыта. Это уже насторожило. Как правило, он ее не запирал. Потому что обычно на мансарду никто и не поднимался.

Леся постучала.

— Богдан… Ты встал?

Ответом ей была тишина. Леся постояла секунду, потом осторожно потянула вниз ручку — не заперто.

Парень лежал на кровати, отвернувшись к стене. Одеяло сбито, подушка скомкана.

— Давно не спишь? — улыбнулась Леся, подходя ближе к сыну.

— Угу, — глухо отозвался он, не поворачиваясь.

— А я знаешь о чем подумала? Ничего не случится, если ты сегодня пропустишь школу.

— Я и так туда не собирался идти, — сказал, как отрезал.

— Ну, как же? Выпускной класс…

— Ты что, не понимаешь? — резко обернулся он. — Меня же теперь за придурка держат! Ну, вот на фига ты всему поселку, блин, растрепала об этом скаме?!

Леся хлопнула глазами. В приоткрытую форточку проник довольно прохладный ветер. Она поежилась, пожалев, что не надела кофту.

— Я не рассказывала…

— Ну, да.

— Богдан, мы не знали, где тебя искать. Другого способа это выяснить просто не было. Понятно, что полиция первым делом опросила твоих друзей.

— Ладно, проехали.

— Даник…

— Не называй меня так.

— А как тебя тогда называть? — растерялась Леся.

— Никак, — бросил он. — Можно меня вообще не трогать?

Олеся села на край кровати, осторожно, будто боялась спугнуть.

— Ты злишься.

— Нет, — усмехнулся он. — Я в восторге.

— Дан…

— Да что «Дан»?! — он резко сел, сбрасывая одеяло. — Ты вообще понимаешь, что происходит?

Леся вздрогнула.

— Понимаю.

— Да ничего ты не понимаешь! Понимала бы, так не стала скрывать отца!

— Я думала, так будет лучше, — в который раз беспомощно повторила Леся.

— Кому?! Тебе? Может, ты просто не хотела делить со мной его внимание?! Он же приезжал! Ходил где-то рядом, а ты меня прятала?! Это вообще нормально? — он запнулся. — Ну, чего ты молчишь?

— Ты говоришь глупости, — прошептала Леся. — Больше всего на свете я хотела увидеть вас вместе…

— Так почему же ты ни черта не сказала? Зачем скрывала меня? Кстати, как только умудрялась? — Богдан метался по комнате. — Нет, это какой-то звездец…

Леся задрожала. Стахович сказал, что все прошло лучше, чем он думал, и она ему, конечно, поверила. Но правда в том, что хуже ситуация становилась по мере её осмысления Богданом. То есть она с этим «хуже» осталась один на один.

А как прятала… Это отдельная история. Ведь в первый раз после родов Олег приехал к ней буквально через три месяца. Она только-только немного вернула форму. Как он не заметил? Леся до сих пор не понимала. Может, он просто не хотел замечать? А может, ей так было удобнее думать.

— В этой жизни все устроено сложнее, чем кажется... — прошептала она в ответ скорее на свои мысли, чем на претензию сына.

— Ну, класс! Как это объясняет то, почему ты ему про меня не сказала?

— Потому что боялась, — вскрикнула Леся, растирая озябшие плечи ладонями.

— Его? — сощурился Бодя, точь-в-точь ведь как отец. Леся сморгнула набежавшие на глаза слезы, закрыла ладонями верхнюю часть лица.

— Того, что он сделает выбор не в твою пользу. У Олега ведь была своя жизнь, Богдан... Жена. Дети. Все было устроено. Твое же появление ставило его существование и репутацию под угрозу. И добавляло ему проблем, а ты знаешь, сколько их у человека его уровня?

Богдан отвернулся. Переступил с ноги на ногу.

— Как думаешь, он и сейчас будет меня прятать? — вдруг просипел он. Олеся растерялась. Перекинула волосы на плечо, принялась плести косу, чтобы занять дрожащие руки.

— А ты бы хотел, чтобы о тебе вся страна болтала?

Богдан пожал немного раздавшимися за последний год плечами:

— Этого никогда не случится, так что твой вопрос не имеет смысла. Черт… Я ведь даже рассказать о нем не могу… Кто мне поверит?

— Сыночек… Ну, прости ты меня. Я… — Леся всхлипнула. Богдан обернулся. Неловко ее приобнял, неожиданно сдуваясь и наваливаясь на нее всем своим вмиг ослабевшим телом. Он будто и сам не вывозил свалившихся на него негативных эмоций. Они бурлили в нем, а её мальчик просто не знал, что с ними делать.

— Ты тоже прости. За деньги… И в целом. Я просто пипец в каком шоке, ма…

— Да ну их, День… А шок… Он ведь тоже пройдет со временем.

Богдан хмыкнул, и Леся поняла, что не очень-то он ей поверил. Ну, и ладно. Главное, что этот болезненный для всех разговор закончился более-менее сносно. Хотя она и понимала, что таких вспышек, скорее всего, будет много. Тут все сошлось. И сложный возраст, и повод стоящий, и вина Даника, которую он вытеснял, обвиняя их.

— Ты с дедом-то говорил? — шмыгнула Леся.

— Написал… — отвернулся опять Богдан. Олеся пробежалась по его лицу взглядом и пришла к выводу, что он не стал звонить вовсе не из-за вредности, а потому что… — Я не знаю, как ему в глаза смотреть… — просипел парень, полностью подтверждая ее догадки.

— Ох, Даник… Так, может, не будем это откладывать? Поедешь со мной в больницу?

Ответить он не успел — в дверь постучали.

Леся вздрогнула. Богдан тоже вскинул голову.

— Кого еще черт принес? — буркнул он, проводя ладонью по лицу.

— Не ругайся, — машинально одернула его Леся, направляясь к двери.

На пороге стояла Маша — их горничная. Запыхавшаяся, простоволосая, в наспех наброшенной кофте поверх домашнего платья. Глаза круглые, блестящие.

— Олесь, правду говорят? Нашелся? — выдохнула она с порога и, тут же заметив Богдана за спиной хозяйки, всплеснула руками: — Живой! Господи, слава тебе… Богдан, блин, ну как ты нас напугал! Я бы тебе уши оторвала за такие дела!

Но вместо того Маша его обняла, прежде чем Даник успел отшатнуться. Тот поморщился, но стерпел. Даже что-то невнятное в ответ буркнул.

Леся стояла рядом, растерянно улыбаясь. Понимала, что новость об успешном возвращении ее сына разнеслась по округе, и вряд ли Маша — последняя, кого им стоит ждать.

Так и вышло. Машка еще не успела толком выдохнуть и как следует их обо всем выспросить, как на веранде послышались сначала шаги, а потом и громкие возбужденные мальчишеские голоса.

— Богдан!

— Эй, пропажа, ты дома? Выходи, блин!

Леся беспомощно обернулась к сыну. Тот закатил глаза, но в них уже не было той глухой злости, что еще десять минут назад.

— Это мои, — сказал он, будто оправдывая их вторжение. — Перед школой, наверное, забежали.

— Так иди, встречай! — засмеялась Леся.

Он окинул ее быстрым взглядом. Кивнул. И, сунув руки в карманы спортивных штанов, пошел открывать — так, словно ему было все равно. Но Леся слишком хорошо его знала. Видела, как напряглась спина. И как он, не доходя до двери, на секунду замедлил шаг, явно оттягивая момент встречи.

Ей страшно хотелось пойти следом. Постоять где-нибудь у стены, подслушать, подглядеть, убедиться, что его не осудят, не засмеют, не добьют тем, что он и так едва переваривал. Но нельзя было. Да и глупо. Захочет — сам расскажет, как все пройдет.

— Так, а что это за мужик? Где вы его взяли? — спросила Маша, переключая внимание Леси на себя. — Я прихожу, ни сном ни духом, а он, значит, говорит, сторож я… Че еще за сторож? Ты чего, Лесь, не говорила, что хочешь сторожа взять? Я бы дядь Колю предложила. Он хороший мужик, хоть и бухает.

Леся нахмурилась. Какой еще сторож?

Не зная, что сказать, она в нерешительности взглянула на телефон, оставленный ей Олегом. Разблокировала его и настрочила: «Тебе известно что-то о стороже, который хозяйничает в моей гостинице?».

Ну, просто у нее не было никаких других идей, откуда бы этому сторожу взяться.

«Да. Это мой человек. Не беспокойся. Закрутился — забыл предупредить».

— М-м-м… Да, взяла. Пока папы нет, а там как получится, — промямлила, набирая:

«Ясно».

— Ты уверена, что он нормальный? Я его среди деревенских не помню.

— Да, Маш, мне его посоветовала родня. Он чей-то дальний родственник, — сочиняла на ходу Леся, думая о том, что ей неплохо бы с этим сторожем познакомиться.

— Ну, смотри. Если не сработаетесь…

— Да-да, дядя Коля. Я помню.

Леся машинально поставила чайник на плиту. Смахнула со стола несуществующие крошки. Выглянула в окно.

Во дворе столпились трое — Митя Воронин, Ярик Дерюгин, Влад Стаколяс — взъерошенные, с рюкзаками. Митя сразу полез к Богдану обниматься, Ярик ткнул кулаком в плечо, Влад что-то быстро-быстро затараторил, размахивая руками.

Сначала сын держался настороженно. Отвечал коротко. Потом — Леся сама не заметила, в какой момент — запрокинул голову и засмеялся. По-настоящему. От души.

У нее от этого звука так остро и сладко заныло внутри, что пришлось отвернуться. Ну, слава тебе, господи! Ожил.

— Тебе какой чай, Машунь?

— Нет-нет, какой чай? Я на пару минут забежала, узнать, как вы… Работы — прорва.

— Ох, и я не помощник. Мы к отцу собрались.

— Так езжайте, ты что! Я справлюсь. Только, может, аванс чуть раньше попрошу. Все же хочу то дорогущее платье купить к Соне на свадьбу… Ничего? У вас как с деньгами?

— На аванс тебе наскребем, — заверила горничную Леся.

— А правда, что Бодькин отец приезжал? — не сдержала все ж любопытства.

— Правда-правда.

— Ну, чего, блин, не в мою смену?! — заныла Маша. — Хоть бы одним глазком взглянуть на любовь всей твоей жизни…

— Иди, Маш, — смутилась Леся. — Сама ж говоришь — работы полно.

Ушла горничная почти одновременно с мальчишками, спешащими к первому уроку. Леся уставилась на сына цепким взглядом. Вроде все неплохо прошло. Его будто бы отпустило. Лицо даже просветлело. И складка между бровей разгладилась.

Леся побоялась расспрашивать. Только поставила перед ним чашку с чаем и принялась нарезать хлеб на бутерброды.

Богдан уткнулся в кружку и, не поднимая глаз, скороговоркой пробормотал:

— Пришлось подтвердить, что он приезжал. Все и так знали — вряд ли бы я смог отвертеться. Сплетни уже пошли…

— И что?

— Да ничего, — пожал плечами Богдан. — Спустил все на тормозах. Приехал — и приехал. Им и этого хватило. А кто он — вроде никто не понял. Ну, и я не говорил.

Леся кивнула. Хочешь спрятать — положи на виду. Они, вон, со Стаховичем тоже особо не прятались.

— Ну, и хорошо. Ешь. Да поедем.

Правда, выехать сразу не получилось. Закрутили дела гостиницы.

Первым делом она, конечно, вышла познакомиться со «сторожем». Неприметный, невысокий, ничем не выдающийся мужик. Леся даже удивилась, почему-то она ожидала увидеть кого-то более молодого и… большого, что ли. Накачанного.

Впрочем, может, Олег на самом деле не думал, что им что-то угрожает, и прислал не самого сильного своего воина. Но прислал ведь. Мелькнула мысль, что ради нее он ничего подобного не делал. Ну, это нормально, да? Сравнивать ценность сына и мимолетной любовницы, в конце концов, было глупо.

Наверное…

— Олеся Игоревна, там сказали, вы в город собрались?

— К отцу в больницу. А что? — округлила глаза, глядя на «сторожа».

— Я вас отвезу. У меня распоряжение. В целях безопасности.

— А… Ну-у-у… Хорошо, Михаил… извините, еще не запомнила…

— Да просто Миша я. Дайте мне минут пятнадцать. Там в пятом номере потек кран. Я починю.

— Ох, спасибо! Можете не спешить. Этим обычно отец занимался, — затараторила Леся. — А сейчас он в больнице.

— Да я уж понял.

Справился Миша даже быстрее, чем обещал. Да и дорога в больницу была недолгой. Богдан сидел рядом, отвернувшись к окну. За стеклом мелькали виноградники, выгоревшие поля, обочины с придорожными ларьками. Море то пропадало, то вдруг вспыхивало между холмами свинцовой полосой. Собирался дождь. И ее настроение, несмотря на предстоящую долгожданную встречу с отцом, было почему-то тоже пасмурным…