— … и? А другие что говорят? Ты же не к одному врачу обратилась, м-м-м? Инга, конечно, я, блин, приеду. Да. Как только смогу. Мне для визита в чужую страну нужно подготовить почву — ты же знаешь... Ну, я же не виноват, что ты решила жить в Швейцарии, ё-мое! Так… Ладно, давай не будем об этом. Лучше расскажи, как девочки? Ты им рассказала?

Олег ходил туда-сюда по саду. И вроде он старался говорить тихо, и ветер дул, разметая обрывки их разговора по округе. Но Леся все равно слышала. То, что ей, наверное, слышать не полагалось. Ведь после того случая в машине и за минувшие с тех пор двадцать лет Олег никогда не позволял ей быть втянутой в эту часть его жизни.

Часть, которая вообще никак ее не касалась. Они с его женой существовали в параллельных реальностях, которые по всем законам мироздания не могли пересечься. А тут…

Леся подтянула ноги к груди и обхватила пальцами щиколотки.

Наверное, символично, что именно с разговора с женой все началось, и им же все и закончится…

— Может, ты бы с нашими врачами проконсультировалась? Ладно… Как знаешь. Но я бы не стал игнорировать эту возможность. Тебе что-нибудь нужно, ты только скажи?.. Это я слышал. Инга, блядь! Мне повторить? Я приеду при первой возможности. — Леся не слышала такого тона у Олега. Он явно старался поддержать жену. И максимально фильтровал обуревающие его эмоции, даже когда та говорила что-то такое, что Стаховичу явно не нравилось. Впрочем, надолго его не хватило: — Я же не слесарь на гребаном заводе. Мы с китайцами полгода готовили встречу… — взорвался все-таки. — Что, правда?! Лучше? Знаешь что?! Жены слесарей на Женевском озере домов не имеют! Поверить не могу, что мы грыземся в такой момент! Ну, какого хрена вообще? Давай остановимся. Я понимаю, что тебе нелегко. Но все будет хорошо. Все сейчас лечится…

Леся сидела на холодных деревянных ступенях веранды, подтянув колени к груди, и смотрела в темноту, где метался его силуэт. Не вглядывалась — не нужно было. Она и так знала, как он сейчас выглядит. Как ходит. Как сжимается его челюсть. Как он иногда замирает, уставившись в одну точку, будто пытается удержать внутри что-то, что вот-вот прорвется.

Слова доносились обрывками. Среди них то и дело мелькало ее имя… Инга. Имя, которое раньше существовало где-то очень далеко. Как часть его жизни, в которую Леся не лезла, и, если честно, даже не пыталась представить. А сейчас непредставляемое стало вдруг чересчур реальным.

Ей было странно… и неловко. Никогда до этого Леся не чувствовала себя воровкой, позарившейся на чужое, а сейчас почему-то да. Ей было ужасно жаль эту несчастную женщину. Себя. Но еще больше Стаховича, который, хотя и был сейчас с ней, по-настоящему, кажется, не был нигде и ни с кем.

Ни там. Ни здесь. Ни с женой, ни с любовницей.

Он все время куда-то бежал. Решал. Договаривался. Улаживал. Контролировал. И не было в его жизни ни одной точки, где можно было бы просто остановиться.

Точнее, была… Лесе хотелось так думать. Но теперь и ее не стало… Суета проникла даже сюда. В их маленький, зажатый между гор и морем мирок.

Олеся провела ладонью по лицу, будто стирая с него что-то невидимое.

Господи… Как же все это было… неправильно. И, наверное, закономерно. Такие, как Стахович, не то чтобы никому не принадлежали. Они не принадлежали даже себе. Какие уж тут обиды? Никаких. Только тихая грусть.

Порыв ветра взъерошил сад. Где-то хлопнула дверь. Олег замолчал — видимо, разговор закончился.

Она смотрела в темноту, дожидаясь его возвращения, а память уносила ее назад в прошлое…

Краб Лесе действительно понравился, как и все тем днем. Не только еда была вкусной. Вкусным был сам вечер. Такой… размашистый и запоминающийся, когда все сошлось — настроение, погода, судьбы.

Когда они вышли из ресторана, город уже погрузился в мягкую, тягучую темноту. Курортная набережная в преддверии осени жила своей особенной жизнью — неспешной и ленивой. В размеренный шум прибоя вплетались редкие всплески смеха, приглушенные голоса и звон посуды, доносящийся с открытых веранд кафе.

За ограждением чернело море. А дальше, в глубине, мерцали огни сухогрузов и гражданских судов. От воды тянуло прохладой и ароматом гниющих водорослей. А уж на суше в этот букет вплетался совсем другой запах — теплый, пряный, с нотами жареного мяса, специй и забродившего винограда.

Леся шла рядом с Олегом, отмечая, что после всплеска болтливости, случившегося с ней за столом, здесь ей говорить совсем не хотелось. Олег тоже молчал. Иногда бросая на нее короткие взгляды, от которых ей становилось тесно в собственной коже.

Так они дошли до машины. Ночной город очень быстро скрылся из виду, а вот море еще долго тянулось рядом — черное, бесконечное. Потом исчезло и оно, и появилось снова уже ближе к гостинице.

Когда машина остановилась у ее приземистого строения, Леся поймала себя на мысли, что понимает чувства вернувшейся с бала Золушки. Ей также отчаянно не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

— Ну… — сказал Олег, выключая двигатель. — Приехали. Пойдем, тебя провожу…

Конечно, Леся не стала отказываться. Шли они медленно, не спеша, оба не торопясь дойти до этой последней точки. Еще один вдох, и все… Конец.

— Спасибо за вечер, Олеся, — сказал он.

Леся кивнула. Попыталась улыбнуться — вышло как-то криво.

— Вам… тоже спасибо.

Он чуть задержался. Будто хотел что-то добавить. Но не стал. Кивнул. Развернулся. И ушел. Леся зашла в дом, лишь когда его шаги растворились в тишине. Растерянно огляделась. В их с отцом доме ничего не изменилось. А она — да.

Олеся прошлась по комнате. Села. Встала. Подошла к окну. Отдернула занавеску. Опять отпустила. Что-то ей не давало покоя. Тянуло. Жгло. Леся провела ладонями по плечам, заставляя себя успокоиться. И даже сходила в душ, где сделала похолоднее воду. Но и она не остудила охватившего тело жара.

Неосознанно Олеся, наверное, уже понимала, что в ней проснулась женщина. Та самая, о существовании которой в себе она, может, и догадывалась, но никогда не сталкивалась с ней вот так — лицом к лицу. И от этой встречи с самой собой ей было неспокойно.

Это не было ее решением, да... Просто в какой-то момент Леся осознала, что зачем-то стучит в дверь его номера.

А он, открыв, ничуть ей не удивился. Немного сощурился только. И прошелся взглядом вверх-вниз по ее дрожащей фигуре.

— Я не знаю, зачем пришла, — просипела Леся.

— Ну, а о том, что происходит между мужчиной и женщиной, ты в курсе? — кривовато усмехнулся Олег, словно и впрямь в том неуверенный. Олеся кинула.

— Конечно. В теории.

— Да в целом я так и думал. Черт…

Олег отошел от двери, вроде как давая Лесе войти. Зарылся нервно руками в волосы. Так на нее зыркнул…

— Олесь, лучше бы ты мальчика нашла подходящего. Я же тебе ничего не смогу предложить, понимаешь? Ничего из того, что такая хорошая девочка, как ты, заслуживает…

Леся понимающе кивала, но для нее слова Олега были белым шумом. Она пялилась на его голую грудь, крепкие руки, уходящую под резинку боксеров дорожку темных волос… И молчала.

— Ты меня слышишь?

— Д-да. Конечно.

— Что «конечно», Лесь? Ты давай беги. Пока я не растерял остатки совести.

Леся кивнула. Он-то, наверное, говорил правильные вещи. Ей действительно нужно было уйти. Но вместо этого она, как зачарованная, наоборот, шагнула к нему. И облизала вмиг пересохшие губы.

— А если я… ну… не хочу бежать? — просипела она.

— Лесь, я завтра уеду…

— И ладно. Навязываться я не стану, — сказала она, противореча самой себе.

— Одна ночь, — бросил сипло Стахович, сощурившись так, что от его глаз остались лишь поблескивающие холодной сталью щелочки.

— Одна ночь, — послушно повторила Олеся.

И все. Потом им стало совсем не до разговоров.

Она не знала, нормально ли это… Сравнить ей было не с чем ни тогда, ни потом, но Олег ее в ту ночь буквально пожирал… То, что началось с влажного горячего поцелуя, закончилось настоящим пиршеством. На котором главным блюдом была она.

Стахович в два счета ее раздел. Опустил на кровать, встав в ногах, оглядел ее, жадно ощупал. Она задрожала — так ей было хорошо от его ласки.

— Боишься? — прошепелявил, не выпуская изо рта ее напрягшихся пиков, которые он то по очереди покусывал, соединив груди руками, а то и вовсе заталкивал в рот по два сразу.

— Нет. С тобой нет… — захлебывалась восторгом Леся. Ответ, похоже, был правильным. Олег довольно рыкнул. Провел с давлением ладонью вниз по ее дрожащему животу. И прям туда нырнул пальцами. Леся тихо всхлипнула, раскрываясь для его ласк сильнее.

— Хорошо течешь, Лесь… Будет не больно. Я постараюсь, чтобы не больно. Да?

Она в агонии кивала, не понимая, на что соглашается.

— Красивая такая ты девочка… Везде красивая.

Он опустился. Тронул странно вытянувшийся бугорок большим пальцем, а когда она тоненько застонала, пробормотал:

— Пипец… Никогда ж я, Лесь, этого не любил…

А потом стал ее трогать там не только пальцами, но и ртом, языком, да даже носом, господи прости, терся… Леся кричала, забыв о режиме тишины, установленном в их гостинице после двадцати двух часов. Он в ответ шумно дышал, посмеивался и глушил ее вопли ладонью… И это было так прекрасно, так хорошо… Что она, улетев куда-то за границу галактики, вообще не поняла, когда все изменилось.

Острая боль застала ее врасплох.

— Тише-тише-тише… Тщщщ, — нашептывал ей на ушко Олег, подталкивая ее под задницу сильной рукой. — Вот и все, Лисён. Дальше только хорошо будет.

Он, конечно, немножко соврал. По ране потом было больно. Но что уж… Она много чего не понимала. Например, почему самые первые толчки он совершил, никак не защитив ни ее, ни себя. А потом, испачкавшись ее кровью, надел-таки защиту и продолжил уже в ней, чтобы парой минут спустя, чертыхаясь, один черт ее стащить, финаля ей на живот.

— Тебе хорошо было? — шепнула Леся, когда они оба немножечко отдышались. Уж очень ей хотелось, чтобы ему было хотя бы на десятую долю так же сладко, как ей.

— Очень. Ты у меня, между прочим, первая девочка.

— Это важно? — нахмурилась Леся.

— Не знаю. Я не понимал мужиков, которые этим хвастались. А сейчас… Пожалуй, соглашусь, что в этом есть что-то эдакое. Пещерное. И не совсем нормальное. Болит?

— Нет, хорошо очень. Только чувствительно.

— Отлично, потому что, кажется, совести у меня совсем не осталось, Лисён. Ты меня тормозни, если начну борщить…

Леся не тормознула. А сам он затормозить не смог. Одна ночь затянулась на два коротких, но безумно счастливых дня. Олег даже, может, и на третий бы задержался, если бы их не застал вернувшийся из похода отец. Ох и устроил он им!

О том Лесе вспоминать не хотелось. Так что она усилием воли вернулась в реальность. Как раз вовремя — Олег, сунув телефон в карман, возвращался к дому.

— Что теперь будет? — спросила Олеся. Никогда не спрашивала, а тут пришлось. — Ты не подумай. Я ни на что не претендую. А у Даника наверняка появятся вопросы. Извини.

— С Даном я поговорю. Не ушла еще его девочка?

— Ушла? Кто же ее одну отпустил бы? Он ее проводить пошел… — растерялась Леся.

— А. Это хорошее дело. Толкового вы с Игорем пацана воспитала, а, Лесь? — криво усмехнулся.

— Думаю, да. Толкового. Но со стороны всегда виднее.

— Мне сказали, что он очень одаренный.

— Да. Я тебе тоже это говорила.

— Мгм, — невнятно буркнул Стахович. — В столице у него будет больше возможностей. Там есть сразу несколько крутых физико-математических классов при…

— Ты хочешь его у меня отобрать? — просипела Леся.

— Нет! Я хочу дать ему больше возможностей. Ты можешь переехать вместе с ним. Так будет даже лучше.

— Для кого?