Приземистое здание гостиницы возникло перед глазами совсем неожиданно. Оно будто медленно проступило из ниоткуда, из той густой, вязкой усталости, в которой Леся существовала последние дни. И положило конец ее затянувшемуся кошмару.

Хлопнули двери. Вышли сначала Олег и Богдан, затем кое-как выползла и она. Если бы не рука Стаховича, вовремя ее подхватившая, она бы, наверное, не устояла. Силы закончились враз.

— Осторожно, — негромко заметил Олег.

Леся кивнула. Или только хотела кивнуть — как знать. Она вообще очень туго соображала. Ноги не слушались. Каждый шаг давался с усилием, будто Олеся шла не по утоптанной дорожке, а по вязкому, засасывающему ноги песку, каким тот обычно бывает после отлива. Она храбрилась, пыталась себя как-то подбадривать. Но теперь, когда Богдан был рядом — живой и относительно невредимый, держаться не получалось. Леся разваливалась на части от накатившего облегчения. Ее накрыло так, что ни выдохнуть ни вдохнуть.

Леся прижала ладонь к губам в отчаянной попытке удержать внутри это чувство, не дать ему прорваться наружу криком, но оно все равно расползалось по ней, растекалось, как теплый воск, размягчая и плавя кости.

— Я… — выдохнула она и замолчала. Стахович чуть крепче сжал ее руку, подстраиваясь под ее шаг. А Богдан припустил вперед — к дому, по которому, видно, соскучился. Но вдруг и он замедлился, оглянулся через плечо, зыркнул на их со Стаховичем переплетенные пальцы.

Леся поймала этот взгляд и вымученно улыбнулась. Господи, как же хорошо, а?! Спасибо!

Кое-как они все же дошли до дома, с веранды которого им навстречу рванула Ксюша!

— Богдан! — закричала она, налетая на того, точно как и сама Леся совсем недавно. Повисла у парня на шее.

— Ты… Ты где был?! Ты… — голос сорвался, она засмеялась, не выдерживая напряжения. — Я тебя убью, так и знай!

Но вместо этого Ксюша поцеловала Богдана в щеку. Быстро. Смущенно. Но так… по-настоящему, что Леся смутилась.

Даник дернулся, ответив на порыв Ксюши широкой нагловатой улыбкой, и так сильно сжал ту в своих ручищах, что девочка задушенно пискнула.

— Ну, ладно тебе, Ксюх, ты чего? Я же написал, что все ок… — пробормотал он ей в волосы.

— Ага, теть Лесь! Представляете?! Написал он. Попросил не приходить. Как будто я могла спокойно сидеть дома, когда тут такое!

Богдан только шире оскалился, пряча под этой улыбкой смущение. Схватил Ксюшу за руку и потащил за собой в дом. До Леси со Стаховичем донеслись их приглушенные шепотки. И вновь возмущенный голос девочки, которая явно не собиралась спускать Боде с рук его поступки. Правда, что конкретно она сказала, им было не расслышать — ветер унес голоса детей в сторону. А потом они скрылись в доме. Дверь качнулась и с легким скрипом захлопнулась. Живой искренний смех ребят проскользнул в щель и растворился в воздухе. Оставляя Лесю наедине с мыслями, что когда-то на их месте были они со Стаховичем. Двадцать лет прошло, а она так отчетливо помнила их первую встречу. Каждый его взгляд. Слово. И каждую паузу между ними.

Как же быстро пролетело время! Так быстро, что вот уже не они, а их сын… влюбляется, горит, совершает ошибки, взрослеет.

Тогда как они стареют…

Леся резко зажмурилась. Нет-нет, ничего такого в том не было. Колесо сансары крутилось… Все правильно. И почему-то… невыносимо.

Когда-то все было впереди. Любая дорога казалась возможной. Ты только иди вперед, а там в любой момент свернешь на другую, если поймешь, что эта тропка ведет тебя не туда. И вот половина этого пути пройдена, а куда идти дальше — вообще непонятно.

У Леси засосало под ложечкой от странного, щемящего чувства… утраты и благодарности. Если бы ей тогда, двадцать лет назад, сказали, чем все обернется… поверила бы она? О, вряд ли.

Когда Олег приехал в их гостиницу во второй раз, для Леси это стало большим сюрпризом. Хотя некоторые их клиенты годами возвращались к ним по дороге на юг, она четко понимала, что Стахович не из тех, кто остановился бы в подобном месте без острой необходимости. Уж слишком он отличался от их привычного контингента. И вообще как будто не вписывался… Ни в эти стены, пахнущие свежей выпечкой и стиранным бельем. Ни в их с отцом размеренную жизнь, где все было просто, понятно и предсказуемо.

Стахович был личностью другого масштаба. И дело даже не в его деньгах, которыми он светил без всякой опаски, что, по мнению Леси, было глупо, не в машине, не в том, как на него смотрели другие люди. В нем ощущалась какая-то внутренняя инаковость. Он всегда находился будто немного в стороне — даже когда стоял совсем рядом и смотрел чуточку свысока.

Такие не возвращаются. Такие проходят мимо, оставляя после себя странное ощущение сиюминутной причастности к чужому, абсолютно недосягаемому миру.

Леся не питала никаких иллюзий на этот счет. Она не фантазировала, не позволяла себе ни ждать его, ни на что-то надеяться. Ведь что бы про нее ни говорили, глупой она не была. Ее влюбленность в Олега напоминала влюбленность в кинозвезду или какого-нибудь спортсмена из высшей лиги. Это было тихое острое чувство, существующее само по себе, без каких-либо притязаний, права на продолжение и надежд на взаимность.

После отъезда Стаховича Леся вернулась к своей обычной жизни. И только иногда она ловила себя на том, что вдруг замирает на секунду без всякой на то причины, вспоминая моменты их первой встречи.

А потом он приехал снова. И все так закрутилось, что даже спустя два десятка лет никак не раскрутится…

Приехал на изломе лета, да. Как раз перед первым сентября. У них в эти даты обычно народу было немного. Поэтому отец бросил на Лесю гостиницу и укатил в турпоход с друзьями. Одной Олеся оставалась нечасто. И в такие моменты она чувствовала себя ну просто владычицей этих мест… Смешно, потому что никто ее не освобождал от рутинной работы. У них, конечно, была горничная, но Леся делила с ней всю работу. Ей было нетрудно, а бабе Кате полегче.

В общем, Олег ее застал в самом непотребном виде. На карачках драящей пол, на который сынок постояльцев из восьмого номера случайно пролил пакет морковного сока.

— Добрый день…

Леся вздрогнула, чуть не опрокинув ведро. Медленно оглянулась и замерла, так и оставшись на коленях, с дурацкой тряпкой в руке.

Он стоял в дверях. И смотрел на нее со странной полуулыбкой. Леся еще в тот его первый приезд заметила, что Олег как будто забыл, как улыбаться. Или отвык. Зато в его взгляде не было ни удивления, ни неловкости от того, что застал ее в таком виде. Только то самое странное внимание, знакомое ей еще по первому его визиту.

Леся резко поднялась, вытерла руки о тряпку и отбросила ту в ведро.

— Здравствуйте… — выдохнула она, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

— Вы меня, наверное, не помните…

— Почему же? — возмутилась Леся. — Вас сложно забыть, Олег… — смутилась, запоздало осознав, что ляпнула. — Я имею в виду обстоятельства нашей встречи, — затараторила, спеша объясниться, и тут же сменила тон на профессиональный: — Какими судьбами в наших краях?

— Да вот, — неопределённо взмахнул рукой Стахович. — Не ждали? — улыбнулся он.

— Нет, — честно ответила Леся.

— Так, а номер-то для постоянного клиента найдется? — продолжил куражиться.

Леся вспыхнула до корней волос. Кивнула.

— Сейчас вас заселю. Только руки помою. Теть Кать! Тут нужно протереть насухо!

Леся шмыгнула в общий санузел на первом этаже. Быстро привела себя в порядок и так же суетливо вернулась за стойку. Открыла журнал — тогда они еще были бумажными, хотя и так знала, что свободно у них сейчас десять номеров из шестнадцати.

— Вам… как в прошлый раз?

Он задержался с ответом на долю секунды.

— Да. Подойдет.

Ох, он выходит, запомнил? Это было странное чувство. Тревожное. И радостное.

Леся быстро оформила гостя, стараясь не слишком на него пялиться. Потому что стоило только задержаться на его лице взглядом — и внутри рождалось очень и очень странное чувство. И не менее странные желания. Например, снять с него модные солнцезащитные очки, хулигански взлохматить волосы, а после прижаться губами к ямке на загорелой шее, которую открывали две расстегнутые на вороте его классической рубашки пуговички.

Олег поставил, где нужно, подпись. Положил ручку, но уходить не спешил. И это было новым. В прошлый раз он, помнилось, был очень нетерпеливым. А сейчас стоял и словно чего-то ждал.

— У вас же… — он чуть наклонил голову, подбирая формулировку, — можно и поужинать?

— Конечно, — кивнула она. — Кухня, конечно, простая, но очень вкусная.

— Отцу передай, буду рад, если вы присоединитесь.

— Ой, а папы нет…

— Нет?

— Он с друзьями в поход пошел. Вернется только через три дня, — огорчилась Леся.

Олег задумчиво кивнул. Погладил себя по щеке, явно что-то в своей голове прикидывая.

— А ты, Лесь? Поужинаешь со мной? Терпеть не могу есть в одиночестве.

— Х-хорошо. Так-то я на хозяйстве, но перед первым сентября у нас немного работы. Людей почти нет, — зачастила, выдавая волнение, в которое ее привело предложение Олега.

— Тогда в семь, нормально?

— Эм… Да. Я скажу Катерине, чтобы она приготовила… Чего бы вам хотелось?

— Слушай, Лесь, а давай в рестик какой-нибудь съездим?

— В город?! — удивилась Леся.

— Да, а что?

— Туда часа полтора в одну сторону ехать.

— Ну и что? — ухмыльнулся Стахович. А она не нашла, что на это сказать. В итоге прихорашивалась целый час. Для нее подобный выезд был событием незаурядным. В город они с отцом выбирались не так уж и часто, а без него она вообще никогда там не бывала. Тем более с мужчиной!

Они выехали, когда солнце уже клонилось к закату. И хоть оно не жарило, как днем, было довольно душно. Пыльная дорога вилась вперед, зажатая между скал и морем. Трава вдоль обочин выцвела до серо-желтого цвета и окончательно сникла. Леся смотрела в окно и чувствовала каждый взгляд, которым ее награждал Стахович. И казалось ей, что ему очень понравилось ее светлое хлопковое платье в мелкий цветочек. Или то, что она распустила волосы и подвела немного глаза…

Стахович поглядывал на нее так, будто видел что-то большее, чем она сама о себе знала. И от этого внутри становилось неловко и… как-то щекотно, что ли?

— Красиво, — вдруг заметил Олег. Леся удивленно вскинула брови.

— Сейчас? — переспросила. — Да вы что… Все же выжжено. Пыль одна. Ни зелени, ни цветочка.

Он усмехнулся, смерив ее странным снисходительным взглядом. Хотел что-то сказать, но у него вдруг зазвонил телефон. У нее, кстати, тогда еще мобильного не было.

— Да, Инга… — коротко сказал он. А потом все больше молчал. Молчал и слушал. И она тоже невольно слушала. И понимала, да… Все-все понимала. И кто Инга ему, и о каких девочках она говорит.

Шокировало ли ее это? Нет. Она же даже в мыслях не допускала, что у них со Стаховичем могут завязаться какие-то отношения. Подумала только, что Инга — очень красивое, необычное имя, которое, без сомнения, принадлежало намного больше подходящей Олегу женщине.

— Я тебя понял… Ты Жене скажи, что я тут застрял. А как вернусь, так посмотрим. Ну все, давай. Привет девочкам…

Они въехали в город, когда сумерки, сгустившиеся в подворотнях, стали выползать из углов... Остановились у явно дорогого ресторана на набережной. Лесе в таких местах бывать не доводилось. Она, не скрывая любопытства, вертела головой по сторонам, чтобы все-все как следует рассмотреть. И запомнить. Обязательно в деталях запомнить!

— Говорят, здесь лучшая кухня на всем побережье. И все из локальных продуктов, — заметил Олег.

Леся заглянула в меню. Пробежалась по первой странице, перешла на вторую и, наклонившись к Олегу поближе, несколько даже испуганно прошептала:

— Вам соврали. Здесь совершенно точно такое не водится.

А он почему-то не расстроился, как она боялась, а во все горло захохотал:

— Верю. Значит, будем расширять кругозор, — и добавил подошедшему официанту: — Краба. На двоих. И белое. Легкое.

Леся и слова не успела вставить.

— А вдруг мне не понравится? — осторожно спросила она.

Стахович посмотрел на нее с тем самым спокойным вниманием.

— Понравится. А если нет — закажем что-то другое.

— Вы вообще видели ценник? Я съем это, даже если будет невкусно. А вы что, собрались пить? Дорога опасная…

— Нет, это тебе.

— Целая бутылка?

— Лесь, ну не бокалами же мне барыжить… Возьмем бутылку, а там выпьешь — сколько захочешь.

Оставлять пропадать прекраснейшее вино Леся была не согласна тоже. Много раз она потом возвращалась к вопросу, хватило бы ей смелости прийти к нему, если бы не то вино?