Весь следующий день до самого суда я не находила себе места. Как назло, еще и Мир раскапризничался и хныкал, словно чувствовал материнское состояние и зеркалил меня.

– Что такое, маленький? Колики?

Я качала его на руках, пытаясь успокоить, но он всё равно беспокойно сучил ножками.

– Давайте его мне, моя леди, вы уже, наверное, устали.

Ханна появилась в гостиной тут как тут, приходя мне на помощь, но мне стало стыдно, что я не могу справиться сама даже в такой малости. Моя служанка полностью занималась домом, готовила, присматривала за Миром, а всё, что делала я, так это училась. Я не могла объяснить даже самой себе, почему Ханна до сих пор со мной и никуда не ушла за лучшей долей. Видимо, она и правда любила меня, как собственную дочь. Да и я относилась к ней гораздо теплее, чем к обычной служанке. Она фактически заменила мне самое родное существо, какое может быть у женщины. Маму.

– Может, у него колики? – спросила я у нее, когда она забрала Мира к себе на руки.

– Не похоже, – покачала она головой, а затем потрогала лоб ребенка. – У него жар, ну-ка.

Ее пальцы коснулись воротничка, а когда она отодвинула его, демонстрируя его кожу, я вся обмерла. Она была покрыта красными пятнами.

– Что это? У него драконья оспа? – предположила я самое худшее. У меня даже закружилась голова от излишне сильных переживаний.

– Нет, моя леди. Я была свидетельницей и знаю, как выглядит драконья оспа. Это точно не она. Но и на аллергию не похоже, он не сучит ручками, чтобы почесаться. Нам бы его лекарю показать, о подобном я никогда не слышала.

– Лекарю? Да-да, точно, лекарю.

Я заметалась по комнате, пытаясь понять, что нужно взять с собой, но была слишком взволнована, чтобы рассуждать здраво.

– Нам бы, наверное, лучше обратиться к лекарю в городе, а не в академии, – вдруг сказала Ханна, заставив меня остановиться.

– Почему? Здесь ведь есть медицинский факультет, преподают лучшие из лучших.

– Да, это так, но…

– Но?

Мне не понравилось, как замялась Ханна, и мое сердце наполнилось не только тревогой, но и подозрением.

– Может, лучше будет, если Мира осмотрит врач, который никак не связан с академией, моя леди? Ни с лордом Бейрутом, – сказала она, а затем, увидев скептическое выражение моего лица, добавила, – ни с лордом Арденом.

Последний аргумент был резонным. А насчет первого… Конечно, я знала, что Ханна относилась к декану боевого факультета с опаской и настороженностью, но не думала, что она настолько ему не доверяет. Возможно, не встреть я его вчера на полигоне и не увидь, как странно и цепко он оглядывает меня, я бы и заартачилась, но вдруг подумала, что ничего страшного не произойдет, если Мир будет осмотрен городским лекарем, а не академическим. В конце концов, разницы никакой.

После занятий к лорду Бейруту вчера я зашла, однако удостоилась лишь каких-то обещаний, что мой дар будет вскрыт на ближайших выходных. Отсрочка заставляла меня и саму нервничать, подозревать не пойми что. Однозначно было одно. Лорд Бейрут вызвал меня к себе в кабинет вовсе не для разговора о моем даре и печати, которая его скрывает. Завуалированными вопросами он пытался вызнать, о чем был мой разговор с Арденом.

Врать я посчитала чреватым действием, отчего-то моя интуиция вопила, что лучше сказать полуправду, чтобы усыпить его бдительность, так что я сказала то, что услышала от бывшего мужа. Что вскоре намечается суд над моей сестрой, и мне предстоит выступать свидетельницей на нем. Мой ответ декана удовлетворил, и вскоре он меня отпустил, однако подозрения насчет его непростых отношений с Арденом лишь укрепились после того, как с той же темой ко мне подошел Салих. Действовал он более ловко, чем Бейрут, но я уже была настороже, поэтому сумела беспечно отшутиться, скрывая собственную тревогу. Казалось, будто я попала в чужое логово, где вот-вот захлопнется капкан, и ничего не могла с этим поделать, ведь вошла в него добровольно.

– Так что? Куда идем по итогу, моя леди? – вырвала меня из воспоминаний Ханна, и я отмерла, заметив, что всё это время машинально собиралась.

– В городскую лечебницу, Ханна, ты права.

Я кивнула, взяла с собой кошель, а затем задумчиво добавила, решив перестраховаться.

– Если кого встретим по дороге, не говори, что Мир заболел. Если что, мы просто идем по магазинам – закупиться провиантом, хорошо?

– Как скажете, леди Дарина.

Ханна одобрительно кивнула, взяла поудобнее одетого малыша на руки, и мы направились в сторону академии. Пока я договаривалась о выходе за пределы академического городка, пользуясь тем, что сегодня выходной, Ханна возилась с Миром, который совершенно никак не реагировал ни на ее гримасы, ни на песенки. Моя тревога начала усиливаться сильнее.

За нами, к счастью, никто не увязался, хотя мне казалось, что вот-вот и из-за угла выскочит Салих, навязываясь вместе с нами. А когда мы, наконец, дошли до нужного здания в центре столицы, свободен оказался лишь один лекарь, как раз готовый нас принять. Перед нами предстал статный высокий мужчина с проседью на висках и ярко-зелеными глазами, ни капли не утратившими с возрастом своего сияния. Он улыбнулся при виде нас и приглашающе махнул рукой в сторону огороженной занавеской кушетки, когда мы с Ханной вошли в его кабинет.

– Доброго дня, дамы! Прошу, проходите. Можете обращаться ко мне “магистр Рюффет”.

Мы с Ханной прошли внутрь и оглянулись по сторонам. Поначалу показалось, что это обычный кабинет, какой бывает у каждого лорда – стол, стул, шкаф с документами, сзади окно. Однако когда мы прошли дальше, то справа увидели перегородку, за которой располагались кушетки, на одну из которых нам и сказали положить Мира.

Вскоре магистр Рюффет, опросив нас, начал осмотр. На удивление, Мир воспринял это благосклонно и даже не капризничал, хотя периодически хныкал, словно его что-то беспокоило.

– Может, у него зубки режутся? – сделала я предположение и удостоилась снисходительного взгляда Рюффета.

– Он слишком мал для этого, госпожа, даже у драконов зубы начинают проклевываться не раньше трех месяцев. В этом плане от людей мы мало чем отличаемся. А вот прорезываются они у нас до двух лет, и дальше уже развитие ребенка идет совсем по другому пути. Более ускоренно, но это сейчас не наш случай. Вашему сыну и месяца еще нет, так что зубы исключаем.

– Но он ведь не дракон, он…

Я не договорила, прикусив губу, ведь чуть не сказала, что мой малыш – метаморф.

– Он ведь полукровка без возможности оборота. Наш лекарь сделал вердикт еще при рождении, да и…

– Драконья кровь в вашем сыне сильна, госпожа Дарина. Уж не знаю, кто вам сказал такую дурость, что он никогда не сможет оборачиваться в дракона. Уж поверьте старому лекарю, опыта у меня в этом много, так что я никогда еще не ошибался в этом вопросе.

Я затаила дыхание, чувствуя себя так потерянно, будто у меня из-под ног ушла земля. Это ведь не могло быть правдой… Слова магистра Рюффета выбили меня из колеи.

– Но в академии мне сказали тоже самое, – снова подала я голос, пытаясь вспомнить, что мне говорил лорд Бейрут. Он ведь и сам сказал, что мой сын – метаморф. Разве Мир может быть и драконом, и метаморфом одновременно? Это невозможно.

– Магистр Энцо? – вздернул бровь лекарь. – Неужто старик на старости лет выжил из ума и такой элементарщины уже не может определить? Говорил я ректору, что нужна новая кровь. Эти старые удавы заняли все места и не хотят отцеплять свои когти. Им один путь. В могилу. А они всё туда же, власть им подавай.

Я впала в ступор, понимая, что совершила оплошность. Я просто-напросто поверила декану Бейруту на слово, считая, что он хочет мне помочь, а оказалось… А что оказалось? Всё это лишь мои подозрения, которые пока не имеют под собой основания. Ясно лишь одно. У него и Ардена противостояние, и мы с Миром так опрометчиво встали между ними, будто выступая буфером.

– Физически ваш сын здоров, госпожа Дарина. Его определенно беспокоит проблема магического толка. Давайте я сделаю слепок его ауры и проконсультируюсь с коллегами. Не берусь сейчас дать точный диагноз, не хочу вас заранее пугать. А вот вам бы, мамочка, и самой не помешало бы показаться лекарю. Давно вы плохо спите?

Я и сама не заметила, как магистр Рюффет переключился на меня, начал осматривать мои глаза, повертел мое лицо туда-сюда и просканировал магическим зрением. И с каждой пройденной секундой мрачнел всё сильнее.

– Вы проводили с сыном недавно какие-то манипуляции, госпожа Дарина? – задал он вдруг вопрос, который заставил меня оцепенеть и похолодеть одновременно.

– Я? – выдохнула я и перевела взгляд на сына на кушетке. Ханна одевала его, пока мы разговаривали с лекарем. – Н-нет.

Я покачала головой, а сама мысленно дала себе затрещину за вранье. Списала это на растерянность, а когда уже собралась сказать правду, магистр заговорил сам.

– Вы в курсе, что на вас печать, блокирующая вашу магию? Вам необходимо снять ее, а уже затем прийти на осмотр. Я вижу магические нити между вашим сыном и вами, и его состояние напрямую связано с вами. За этой печатью я почти ничего не вижу, и мне нужно четко видеть ваш энергетический центр, чтобы точно знать, чем болен ваш сын.

– Блокирующая печать… – пробормотала я, находясь в шоке, что он так легко определить ее наличие. – Как вы ее увидели?

Я не могла не поинтересоваться этим вопросом, ведь из всех ее заметили только он, лорд Овдей и декан Бейрут.

– Любой лекарь, имеющий лицензию на практику, способен ее разглядеть. Абы кому ее не выдают, только самым выдающимся мастерам в нашем непростом ремесле.

Я прикусила губу, наконец, впервые задумавшись о том, почему они трое единственные, кто заметил печать блокировки. Ведь и у отца в замке, и у Ардена были и другие лекари, которые явно имели лицензии и вполне были способны заметить подобное отклонение в моей ауре.

Внутри засвербело от желания срочно переговорить с отцом и Арденом. Ради этого я была готова наступить себе на горло и придти к ним самой. Чувство, что вокруг меня один лишь обман, не желало покидать, прочно укоренившись в сердце и пустив корни по всему телу.

– Записать вас на прием к нашей Лиане? Она практикантка, но лучшего артефактора вам сейчас не найти. Почти все завербованы Империей для обеспечения фронтовиков магическим оружием.

Согласившись на предложение магистра Рюффета, я вышла следом за Ханной, держащей на руках Мира, еле передвигая ногами. От услышанного сильно кружилась голова, и в себя я пришла уже перед воротами Академии.

– Ханна, ты иди с Миром домой, мне нужно в суд. Сегодня заседание по делу Аиши. И напомни мне потом, пожалуйста, когда прием у этой Лианы, что-то у меня голова кругом.

– Хорошо, моя леди, – кивнула Ханна и прошла через пропускной пункт сама.

Я же направилась быстрым шагом к зданию суду. Оно находилось как раз напротив сыскного участка, и бродить в его поисках мне не пришлось.

У входа в нужный зал охрана проверила у меня документы, и, поскольку я выступала свидетелем, меня пропустили без вопросов. Расположившись в середине ряда, я обняла себя за талию и постаралась слиться с обстановкой и не отсвечивать.

Суд, насколько я поняла, будет закрытым, так что лишних здесь не было.

Отца с мачехой я заметила едва ли не в первых рядах, а вот Ардена среди них не было. Появился он ближе к началу заседания, сразу после того, как в наручниках завели саму Аишу. Ее живот рос не по дням, а по часам, и выпирал так, будто ей вот-вот уже рожать. Внутри меня шевельнулась жалость, но я задавила ее на корню. Она моего ребенка не пожалела, и мне ее жалеть не стоит. Никогда нельзя подставлять обидчикам вторую щеку.