В Лиордан мы въехали к середине следующего дня. Что бы там ни было в прошлом, сейчас необходимо сосредоточиться на настоящем.

Люди здесь все же остались. А в сторону обгоревших остовов деревьев я старалась не смотреть. Наименее пострадавшие участки леса робко зеленели молодой порослью. Вот только не было в тех молодых деревцах того, родного, что делало Лиорданский лес домом.

Я знала, чувствовала, что на этих землях живут несколько дриад. Судя по всему, с людьми. Понимала, что и они меня почувствуют. Не так четко, как я, но старые связи давали отголоски. Они и вышли нас встречать.

– Здравствуй, сестра.

Вперед вышла девушка. Длинные волосы, цвета светлого дерева, были заплетены в косу. Сестрами и братьями дриады называли других дриад, если не знали имен тех. Внутри кольнуло странным чувством. Она меня не узнала. А вот я ее – да.

– Здравствуй, Иша. – спешилась я, замечая как ее выражение лица меняется с удивления на осознание.

– Принцесса Маристана. – склонилась она в реверансе.

На миг я вспомнила, как когда-то все дриады кланялись передо мной так. А ее тон голоса при этом мгновенно похолодел. Да так, что я криво усмехнулась.

– Брось, Иша. Нет больше принцессы. Лучше проводи нас к местному главе. Нужно узнать кое-что.

Девушка только сейчас перевела взгляд на моего спутника и побледнела. Ну да. Темного сложно не узнать, от него всегда прохладой веет. Особенно сложно его не узнать тем, кто учился хорошо. А Иша всегда была умницей.

– В-вершитель… – тихо прошептала она.

– Успокойся. – подал голос Мик. – Я не карать пришел.

Девушка лишь вздрогнула от его голоса. И тогда подошла другая дриада, что молчала до сих пор. Я напряглась. Тяжело встречаться с теми, кто тебя знал когда-то. Еще тяжелее, когда его мнение для тебя важно. Иша была одной из придворных девушек. Леле же меня нянчила с самого детства.

– Ну здравствуй, непоседница. – грустно улыбнулась женщина и раскрыла руки.

– Леле! – я влетела в ее объятия, с сожалением замечая, что руки у нянюшки уже не такие крепкие, как были раньше. – Как же я рада, что ты выжила, Леле!

Та лишь крепче стиснула меня.

– Ладно уж, непоседница, пойдем в дом. – она отстранилась и улыбнулась Темному. – И тебя, хваткий, тоже зову.

– Почему хваткий? – удивилась я.

– Да потому что не проморгал тебя, ухватить вовремя успел, верно? – подмигнула дриада.

– Леле! – я почувствовала, как смущение заливает щеки.

– Кто кого ухватил, госпожа. – ответил вдруг Мик. – Скорей уж, это ваша воспитанница в меня вцепилась и не отпустила.

Мик! Да что ж ты такое говоришь! И тут я заметила его улыбку. Ту самую, притаившуюся в уголках губ. Ну, Темный!

Леле рассмеялась.

– Она могла, да. Пойдем уж в дом, непоседница Мари.

Непоседница Мари. Кажется меня не называли так уже очень давно. Чужое касание вывело из какого-то странного смятения. Мик.

– Пойдем. – тихо произнес он.

Мои сумбурные чувства сбили с толку меня. Но не его. Да. Это я вцепилась в него тогда. О чем не жалею.

– Пойдем.

И мы зашагали вслед дриадам, тихо о чем-то шепчущимся.

***

Дом у Леле был светлым. Но человеческим. И это оказалось неожиданно больно. Видимо, больно было не только мне, потому что всюду стояли в деревянных горшках растения.

– Кто еще остался? – спросила я у женщины.

Мы сидели за столом, потягивая отвар, пока Мик отправился беседовать с местными мужиками.Конечно же, только после хорошего обеда. Иначе Леле не выпустила бы его. Иша ушла почти сразу. Все же она Темного боялась. Не то, что нянюшка. Я уверена, что та вообще никого и ничего не боялась. Даже короля с королевой в свое время. И вот, только когда мы остались только вдвоем, я задала вопрос.

Леле покачала головой.

– Мало, Мари, мало. Мальчишка из посольской семьи, что как раз отсутствовала при пожаре, да пара женщины, кому уже терять нечего. Молодежь, что спаслась, разбежалась быстро. Кто от страха, кто по глупости. А кто решил просто попытаться все забыть.

Женщина замолчала. А потом коснулась моих запястий, рассматривая кольца лет.

– Бедная моя девочка. – выдохнула она, проводя пальцами по серым ободкам. – Я ж думала, что ты тоже сгорела. А оно вон как. Ты скажи только, ведь по своей воле с Темным? – Леле впилась в меня тревожным взглядом. – Если вдруг не по своей, девочка, мы найдем способ тебя освободить.

– Леле. – улыбнулась я воинственно настроенной нянюшке. – По своей. Только по своей. Вообще-то Мик был прав, когда сказал, что это я его схватила. И не отпускала. Считай, что я заставила его жениться на мне.

Леле усмехнулась и погрозила пальцем.

– Мне надо было убедиться, Мари. Конечно же ты не позволила бы кому-то принудить тебя. А если бы такое и случилось, то не встретились бы мы уже точно. А то я свою непоседницу не знаю.

Я перевела взгляд на окно. Отсюда виднелась зеленая опушка с редкими деревцами. И яркое солнце. От воспоминаний передернуло.

– Он спас меня, нянюшка. – сказала ей негромко. – От пыли и солнца. От смерти. Он прохладный. Мне хорошо от его магии.

– Только ли от магии, проказница?

– Не только. – усмехнулась я. – Но первым была именно Тьма. Ты же видишь, нянюшка, нет больше принцессы Маристаны. Нет и непоседницы Мари, как бы мне не хотелось обратного. Есть лишь Стана. Приблудная дриада у Карута Моран. Нечаянная жена Темного.

– Не скажи. – покачала головой Леле. – Пусть нет больше длинных кос, играющих бликами на солнце, пусть глаза больше не светятся ярче весенней листвы, а тело не обряжено в летящие платья, внутри ты все та же. Маленькая мудрая девочка. Сильная и слабая одновременно. Я по глазам это вижу, девочка моя. И Темный твой видит. И достать тебя пытается из кокона этого. А яркость, она вернется. Со временем.

– Может быть, нянюшка. – улыбка получилась грустной. – Может быть.

***

Мик вернулся довольно скоро.

– Стана, мне понадобится твоя помощь.

– Что-то случилось? – подорвалась я.

– Нет. – Темный качнул головой, чуть нахмурившись. – Местные ничего не знают по поводу того, что мы ищем. Но могут знать растения. Сможешь?

Растения? Деревья? Первым порывом было отказаться, крикнуть отрицание и сбежать куда-нибудь подальше. А потом, точно веткой по лбу, щелкнуло.

Мик попросил моей помощи. Да, если я откажусь, он не станет настаивать. Даже слова не скажет, только кивнет и уйдет. Возможно, просить помощи у другой дриады. Но как раз этого мне и не хотелось. Я ведь так хотела быть полезной! Быть нужной Мику и команде, и когда это действительно важно и необходимо, когда Мик сам попросил меня помочь, я… откажусь? Ну уж нет!

– Я готова. – кивнула Темному. – Что именно нужно узнать?

– Спроси у деревьев насчет любой странной и непривычной магии в этих местах. Всю остаточную энергию от заклинаний, впитывают как раз земля и растения. А у того, кого мы пытаемся найти, уж очень специфическая магия. Ты поймешь.

Хорошо. Я вновь взглянула на лесную опушку, видневшуюся из окна.

– Я пойду одна. – взглянула на Мика. – Так нужно.

– Ты уверена, что тебе не понадобится помощь потом? – чуть прищурился мужчина.

– Я сама приду за помощью. – улыбнулась немного нервно. – Не хотела бы, чтобы ты увидел мою истерику, вдруг что.

– Если не хочешь… – начал он.

– Нет. Не хочу. Но пойду и сделаю. – ответила ему. – Потому что нужно. Потому что я не могу вечно прятаться от боли. Потому что у нас слишком мало времени на мои капризы. И я слишком ценю то, что могу для тебя что-то сделать.

– Стана. – нахмурился он.

– Все хорошо. – я обняла Мика, крепко прижавшись к нему, и тут же отстранившись, чтобы не давать себе возможность отступить.

Снаружи было светло и ярко. Но я чувствовала, как прохлада Темного провожает меня до самого леса. До того, что было когда-то Лиорданским лесом. И лишь у границы Тьма отступила.

Я же с замиранием сердца вступила в рощицу. Тишина, царившая здесь, угнетала. Это действительно больно, когда дом больше не является домом. Ностальгия и печаль по утраченному смешиваются в невообразимый хаос на душе. Но разум тут же напоминает, ради чего я пришла.

– Здравствуй, лес. – сажусь прямо на землю, опуская руки в траву.

Он отзывается не сразу. Как осторожное животное, сначала присматривается, касается, чуть слышно, аккуратно. Чтобы отпрянуть в случае чего и исчезнуть. А потом вдруг касается моей магии, магии Лиорданкого леса, и взрывается счастьем и узнаванием. Я задыхаюсь от слез.

Нет. Это не тот Лиордан, который был домом. Но это как будто родственник, потерянное дитя, кто-то, кто узнает, несмотря на то, что уже другой в своей сути. И я позволяю своей магии течь в систему этого лесочка. Такую хрупкую, почти паутинку. Такую другую, изменившуюся, потому что дриад слишком мало, потому что те связали себя с людьми, потому что… потому что новый лес растет на пепелище старого. И знает, догадывается, что случилось.

Этот лесочек молод и очень осторожен. Он не наивен, но готов учиться и помогать. И я отдаю ему столько, сколько могу. Свои воспоминания, воспоминания прежнего Лиордана.

Лесочек пьет и не может напиться. Он жаден, но благоразумен. А потому отпускает меня прежде, чем выпьет досуха. И только тогда мы начинаем общаться. Меня интересует лишь одно, и лесок рассказывает. И даже показывает, еще неумело, потому что научился этому вот только что, но показывает.

К Мику я влетаю задыхаясь от бега.

– Он был здесь! – выпаливаю прежде, чем могу отдышаться. – Он нездешний, Мик! Совсем нездешний.

Темный хмурится и вдруг понимает то, что я силюсь ему передать.

– Раз так, мы выдвигаемся. – резко встает он. – Нужно поторопиться.

– Как же так, девочка моя, вы что, уже уходите? – всплескивает руками Леле.

– Прости, нянюшка, нам надо торопи…. – качаю я головой и вдруг замечаю то, чего не видела до сих пор. Наверное, Леле прятала их, чтобы не волновать меня.

Но зеленые пряди в ее волосах просто примораживают меня к месту.

– Стана, что… – Мик оборачивается на внезапную тишину.

Дриада качает головой, печально улыбаясь. Но улыбка выходит какой-то кривоватой.

– Заметила-таки, девочка моя.

– Леле… – вырывается из груди рваный вздох.

– Знаешь, как умирают дриады, Темный? – вдруг переводит взгляд нянюшка. – Они становятся деревьями. Какая ирония, верно? Мы не седеем, как люди в старости. На самом деле, мы почти не меняемся с возрастом. Разве что кольца лет все дальше на руках.

Леле разворачивает ладони кверху и я вижу, что ободки оплели ее выше локтя. Я чувствую, как губы дрожат от осознания.

– А когда до смерти остается совсем немного, волосы начинают зеленеть. Чем ярче цвет, тем ближе уход. Некоторые народы думают, что это означает подлинное бессмертие, вот только нет, Темный. Мы умираем насовсем. А тела становятся деревом. Одним из многих в лесу. Просто деревом.

– Леле, может… – пытаюсь что-то придумать я, но нянюшка обрывает меня одним движением руки.

– Не может. Ты знаешь, непоседница, процесс остановить невозможно. Естественная смерть. Тут уж ничего не поделать.

Слезы все-таки застилают глаза. Я отчетливо вижу, что больше с Леле я не увижусь.

– Каким деревом ты станешь? – шепот получается хриплым.

– Каким же еще я могу стать? – улыбается Леле, печально, по-доброму.

– Точно.

Я на миг прикрываю глаза и растягиваю губы в дрожащей улыбке, потому что так надо. Потому что дриады провожают своих с улыбкой. Со слезами, да. Но с улыбкой. Остается только произнести то, что я никогда бы не хотела произносить.

– Я вернусь и отведаю твоих плодов, нянюшка.

Леле улыбается.

– Персиковое дерево даст тебе самые сладкие, моя девочка.

Уезжаю я все еще не в силах остановить тихие слезы. Обрести и потерять сразу же оказалось так же больно, как и в первый раз. Мик предлагал мне остаться с Леле, но я отказалась.

Потому что есть еще одно в смерти дриад. Они всегда умирают в одиночестве.