Я стояла посреди луга и чувствовала себя полной дурой.

Нет, серьезно. Только что орала в белом кубе на небо, спорила со стенами, а теперь стою, задрав голову, и смотрю на облака так, будто они сейчас выдадут мне инструкцию по выживанию. С картинками. Желательно еще с указанием, где здесь ближайший выход, туалет, нормальная одежда и человек, который объяснит, что за цирк вообще происходит.

Не выдали.

Солнце грело плечи. Ветер шевелил траву. За спиной белел мой персональный стартовый дурдом, впереди лежал мир — слишком большой, слишком красивый и слишком настоящий для того, чтобы воспринимать его спокойно.

Я присела на корточки и тронула траву.

Мягкая. Теплая. Настоящая.

На вкус, что ли, попробовать? Чтобы уж окончательно убедиться, что кукушечка моя не просто улетела, а еще и красиво помахала крылом на прощание.

— Нет, — сказала я самой себе. — До такого мы пока не опускаемся.

Хотя кого я обманываю, конечно же опускаемся. Я сорвала травинку, помяла между пальцами, понюхала. Запах был обычный. Летний, живой, с землей и солнцем. Я мрачно сунула травинку в рот и тут же выплюнула.

— Фу, гадость.

Прекрасно. Если я и сошла с ума, то с очень подробными спецэффектами.

Я оглянулась на белый куб. Он стоял посреди поля, как чужой зуб, который зачем-то вырос у мира не там, где надо. Без окон, без дверей, глупый, огромный и совершенно неуместный. Я сделала несколько шагов назад, чтобы посмотреть на него целиком.

Квадрат. Гладкий. Высокий. Белый.

И совершенно непонятный.

Я подошла ближе и ткнула в стену рукой.

Та отозвалась тем же холодом, что и внутри. Никаких трещин. Никаких швов. Ни кнопки, ни ручки, ни хотя бы надписи вроде: «Поздравляем, вы начали обучение. Для продолжения нажмите сюда».

— Ну? — спросила я у куба. — И что дальше?

Куб молчал.

Очень невежливо с его стороны.

Я обошла его кругом еще раз. Потом второй. На третьем круге начала подозревать, что выгляжу как кошка, которая надеется найти дверь в холодильнике, просто если обойдет его достаточно осмысленно.

На правой руке что-то холодно блеснуло.

Я замерла.

На запястье сидел браслет.

Белый. Тонкий. Гладкий, как будто вылитый из той же странной субстанции, что и куб. Раньше его точно не было. Или был? Я нахмурилась и подняла руку ближе к лицу.

— Это еще что?

Браслет, разумеется, тоже не ответил.

Я попыталась его снять. Очень умно. Очень продуктивно. Браслет не сдвинулся ни на миллиметр. Даже не дрогнул. Я подцепила его ногтем, крутанула, дернула — ничего. Как врос.

— Просто замечательно. Еще и украшения мне тут нацепили без спроса.

В этот момент от стены куба послышался странный звук. Такой, будто внутри что-то щелкнуло, зашуршало и ожило. Я отскочила назад быстрее, чем успела подумать.

На белой поверхности проступил текст.

Черные буквы всплыли прямо на стене, будто экран включился. Сердце тут же вдарило по ребрам. Я сделала еще шаг назад, просто на всякий случай. Мало ли. Вдруг сейчас из стены вылезет рука, схватит меня за шкирку и втащит обратно за плохое поведение.

Но стена ограничилась текстом.

Я сглотнула и начала читать.

Елизавета, добро пожаловать в Игру.

На вашей правой руке находится браслет Игрока. Он фиксирует ваши Способности.

В Игре есть три вида существ: Игроки, Проекции, Животные.

Игроки — участники Игры, такие же, как вы.

Проекции — часть Игры. Они похожи на людей, но их природа отличается от вашей.

Животные — существа Игры. Они могут быть как безопасны, так и опасны.

Ваш мозг и нервная система синхронизированы с Игрой. Вы будете чувствовать все, что происходит здесь: боль, вкус, прикосновения, холод, удовольствие.

Часть информации для построения мира берется из вашего сознания. Не удивляйтесь знакомым образам.

Вам необходимо пройти Игру, чтобы покинуть ее.

Способ прохождения вам предстоит определить самостоятельно.

Постарайтесь не умереть.

Смерть в Игре означает смерть в реальности.

Удачной Игры.

Я дочитала до конца. Потом еще раз. Потом уставилась на последнюю строчку, как на личное оскорбление.

— Постарайтесь не умереть? — вслух переспросила я. — Серьезно? Очень ценный совет, спасибо. А то я уже собиралась немножко умереть для разнообразия.

Текст медленно исчез.

И вот тогда меня накрыло.

Не истерикой. Пока нет. Слишком рано для красивого нервного срыва. Сначала пришла злость. Такая чистая, холодная, звонкая, как если бы у меня внутри резко натянули струну.

Смерть в Игре означает смерть в реальности.

То есть это не игра-игра. Не симулятор. Не “вы проиграли, попробуйте снова”. Это ловушка. Очень красивая, очень подробная, с морем, небом, платьем, белыми кубами и психованными шепотами про “ты можешь всё”, но ловушка.

— Нет уж, — тихо сказала я. — Вот это мне уже совсем не нравится.

Я села в траву прямо перед кубом, поджала ноги и уставилась в пустоту.

Хорошо. Что мы имеем?

Я — здесь.

Где “здесь” — неизвестно.

Смерть — настоящая.

Мир каким-то образом строится из моей головы. Очень мило. Значит, если тут дальше выскочит моя училка по математике, я вообще не удивлюсь.

Выйти можно, только “пройдя Игру”. Как именно — никто не скажет.

Способности. Какие-то. Браслет их “фиксирует”, но пока выглядит так, будто фиксирует исключительно мое желание его отгрызть.

Игроки — это люди. Такие же, как я.

Проекции — не совсем люди. Но на людей похожи.

Животные — животные. Ладно, с этим пока проще всего.

И я здесь одна.

Последняя мысль оказалась самой неприятной.

Потому что красота красотой, море морем, а одиночество я и в реальности уже наелась. Спасибо, добавки не надо. Мне бы, наоборот, кого-нибудь живого. Хоть одного. Не для того, чтобы прятаться за чужую спину. Нет. Просто чтобы не чувствовать себя единственным тараканом, случайно выжившим после конца света.

Я поднялась и снова посмотрела на горизонт.

Лес был слева. Море — впереди, чуть правее. За спиной луг тянулся еще дальше, пока не упирался в какие-то темные размытые линии. То ли холмы, то ли горы, то ли мое зрение уже решило, что с него хватит.

И где-то очень далеко, почти на грани видимости, будто что-то темнело. Не сразу заметишь, если не прищуриться.

Я вгляделась.

Да. Там точно что-то было.

Не просто пятно. Не лес. Что-то угловатое. Вертикальное. Слишком правильное для природы.

Город?

От одной этой мысли внутри что-то шевельнулось. И радость, и тревога сразу. Потому что город — это люди. А люди — это либо спасение, либо новые проблемы. Обычно и то, и другое вместе.

Но до города еще надо было дожить.

Я решила сначала немного проверить, как тут все работает, пока рядом нет никого, кто мог бы меня убить, обмануть или просто посмотреть как на сумасшедшую. Хотя, если честно, последнее мне уже было почти родным.

Для начала я попробовала прыгнуть.

Невысоко.

Просто чтобы убедиться, что полеты не включаются от каждого чиха.

Прыгнула. Приземлилась как обычно.

Хм.

Ладно. Еще раз. С тем самым внутренним “я могу”.

Подпрыгнула выше. Намного выше, чем должна была. Приземлилась мягче, чем ожидала.

— Ага, — пробормотала я. — Значит, не показалось.

Я попробовала еще раз. Потом еще. Поймала ощущение. Оно было странное. Не как мышца, которую напрягла. Не как команда телу. Скорее как согласие. Вот я решаю, что сейчас это возможно — и мир в ответ чуть поддается. Но только если я не начинаю сама себе мешать.

Как только в голове всплывало: “А вдруг не выйдет?” — тело тут же тяжело шлепалось вниз по всем правилам обычной земной физики.

— То есть ты здесь еще и с моей самооценкой работаешь? — мрачно спросила я пространство.

Пространство не оправдалось.

Я походила по лугу, попробовала чуть ускориться, чуть выше подпрыгнуть, чуть дальше шагнуть. Где-то получалось, где-то нет. Все упиралось не в силу, а в это мерзкое внутреннее место, где ты либо веришь, либо начинаешь себя же разубеждать.

Очень неприятное открытие.

То есть в нормальной жизни все уже достаточно сложно, а тут ты еще и сама себе главный враг. Очень вдохновляет.

Через какое-то время я поняла, что устала. Не сильно. Скорее голова устала. Тело было странное: легкое, собранное, слишком быстро отходящее от усилий. Но мысли начали путаться.

Я села на траву, обняла колени и уставилась в море.

Оно было красивое. Настолько, что почти бесило. Синее, спокойное, с длинной блестящей дорожкой света. Слишком похоже на настоящее. Если бы не белый куб за спиной, я бы, наверное, почти поверила, что это просто какой-то дурацкий сон на фоне переутомления.

Интересно, а тут вообще надо есть? Спать? Пить? Ходить в туалет? Нет, последнее меня занимало не из праздного любопытства. Просто если уж меня засунули в смертельную игру, хотелось бы понимать хотя бы уровень бытовых унижений, которые меня ждут.

Я поймала себя на том, что думаю об этом совершенно серьезно, и фыркнула.

— Отлично, Лиза. Смерть настоящая, выхода нет, а ты тут санитарный минимум выясняешь.

Но выяснять было надо. Я встала и пошла к морю.

Спуск занял минут пятнадцать, может, двадцать. Время здесь вообще ощущалось странно. Солнце будто зависло и не особо спешило куда-то двигаться. Может, двигалось, но мне сейчас было не до астрономии.

Песок у воды оказался теплым. Волны — прохладными. Настоящими. Я зачерпнула ладонью воду, понюхала, потом осторожно лизнула.

Соленая.

— Ну конечно, — пробормотала я. — Хоть тут без сюрпризов.

Жажды я пока не чувствовала, но на всякий случай глотать морскую воду не стала. Настолько дурой я все-таки не была. По крайней мере, старалась ей не быть.

Потом зашла чуть глубже, по щиколотку, по колено, по бедра. Платье тут же начало липнуть к ногам.

— О, великолепно. Просто великолепно. Теперь я еще и мокрая принцесса.

Мне ужасно захотелось его снять и швырнуть в море. Но пока я не знала, есть ли у меня тут запас одежды, я решила не обострять отношения с судьбой.

Я нырнула.

Вода сомкнулась над головой, и на секунду все исчезло. Шум. Солнце. Белый куб. Страх. Письмо. Реальность. Остался только прохладный кокон и собственное тело внутри него.

Под водой было тихо. Очень тихо. От этой тишины внутри вдруг стало спокойно. Я открыла глаза. Прозрачная вода, дно, колеблющиеся полосы света. Красиво.

Я вынырнула, отфыркиваясь.

И снова поймала себя на странной мысли: если бы не угроза умереть, я бы, может, даже восхитилась.

Вот ведь мерзость.

Игра с первой минуты делает все, чтобы ты в нее втянулась. Чуть-чуть чуда, чуть-чуть красоты, чуть-чуть “смотри, ты можешь то, чего не можешь в жизни” — и уже труднее помнить, что тебя сюда никто не звал по-доброму.

Хотя нет. Звали. В письме. Очень вежливо. Надо же.

Я выбралась на берег, села на песок и, не успев обсохнуть, снова уставилась туда, где далеко-далеко темнело что-то похожее на город.

Одна я здесь долго не протяну. Даже если никто не придет меня убивать, сводить с ума одиночеством я умею и без посторонней помощи.

Город значил людей.

Люди значили ответы.

Ну или проблемы. Но ответы тоже.

Я вернулась к кубу, просто чтобы напоследок посмотреть на него еще раз и окончательно убедиться: он не шутка, не галлюцинация, не странное отражение моей кухни после отравления. Он настоящий. Насколько вообще может быть настоящим белый куб без дверей, из которого вылетаешь в другой мир.

Когда я подошла ближе, стенка снова осталась просто стенкой. Никакого текста. Никаких новых объяснений. Браслет на руке молчал.

— Ладно, — сказала я, глядя на куб. — Посидели, познакомились, и хватит. Ты, если что, место отвратительное. Но спасибо за выход.

Это прозвучало так глупо, что я сама усмехнулась.

Потом повернулась и пошла прочь.

Луг шелестел под ногами. Платье уже почти высохло и снова раздражало одним фактом существования. Волосы лезли в лицо. Браслет холодил запястье. За спиной белел куб — мой старт, мой пинок под зад, мой личный абсурд.

А впереди все яснее проступал город.

Сначала как темное пятно.

Потом как линия.

Потом как что-то очень большое, живое и определенно не природное.

Я остановилась на пригорке, прищурилась и почувствовала, как внутри снова начинает шевелиться что-то знакомое.

Не страх.

Не совсем.

Скорее предвкушение.

Потому что теперь я точно видела крыши. Башни. Дороги. И, кажется, ворота. Настоящий город. Не мираж. Не игра света. Не плод моего переутомленного воображения.

Там были люди.

Или кто-то, похожий на людей.

Я вдохнула поглубже, поправила на плече прилипшую влажную ткань платья и зло усмехнулась.

— Ну что ж, — сказала я вслух. — Посмотрим, во что я вляпалась на этот раз.