Они бросили меня спать на лавочке возле Юркиного подъезда, и если б не моя способность считывать воспоминания, я мог бы решить, что все это мне приснилось. Загадочные мужички с суперспособностями, работающие в офисе? Хрень какая-то! С другой стороны, если меня тошнит от мысли быть винтиком в системе, то нельзя исключать факт, что кому-то это может очень даже нравиться. Возможно, это придает им значимости, наделяет их жизнь смыслом.
А в моей жизни пока одна простая цель — понять, что случилось полгода назад. Понять кто я. Действительно ли недозлодей, как окрестил меня Юрка, или я… Кто?
В любом случае, кем бы я ни был, я уж точно не рядовой обыватель, а значит… Значит, мне нужен свой стиль. Модный прикид на все случаи жизни. А уж буду я геройствовать, перейду на темную сторону или буду жить в свое удовольствие — это не важно. Главное, чтобы костюмчик сидел.
Обаяние усилено на 25%.
Я завернул в ближайший ТЦ, в магазин мужской одежды. В первый попавшийся. В один из самых дорогих, где обычно толпится меньше всего народу.
Налички у меня почти не было, она лежала в рюкзаке в Юркиной квартире, но проблемы я в этом не видел. Идти грабить очередной салон по выдаче «быстрых денег» не было ни времени, ни желания. Зато от Алены я кое-чему научился. Если она могла расплатиться библиотечной карточкой, заставляя технику думать, что платеж прошел, я мог сделать то же самое только с человеком, стоящим на кассе.
Я не привык одеваться в подобных местах. Мне куда комфортней ходить между стеллажей, когда из динамиков орет музло с определенным градусом алкоголя в нотах, и где продают шмотки с изюминой. Можно даже сказать, с душой. Удобные толстовки с забавными принтами, футболки с рок-группами и отшибленными мультяхами, брюки с карманами, а не вот это вот все. Да даже любой обычный мелкий магазинчик, где можно купить простые потертые джинсы, мне нравится куда больше этих пафосных мест. Но с другой стороны, всегда нужно пробовать что-то новое.
Зализанный тощий мальчик в обтягивающих брючках заметил меня и скептически осмотрел. На него мое усиленное обаяние явно не действовало. Потрепанные джинсы и мятая кенгуруха — совсем не то, что носят постоянные клиенты этого магазина.
— Прямые джинсы, какую-нибудь кофту и куртку, — скомандовал я.
Парень на мгновение подвис, не то прикидывая размер одежды, не то оценивая, во что меня можно нарядить, чтобы я стал похож на человека. Затем в его мозгах сошлись какие-то схемы, и он скрылся из виду.
Через пару минут я стоял перед широким зеркалом и смотрел на свое отражение: белая рубашка с черным галстуком; клепаный ремень, который я не просил, как и галстук; кожаная куртка (Алена бы одобрила) и прямые джинсы с креативно раскиданными по ткани дырками. От моих они отличались разве что нулевым пробегом, качеством ткани и ценой. Хотя, наверное, сидели все-таки немного лучше. Я даже секунду залюбовался, прежде чем телефон на пуфике тренькнул и отвлек меня.
«Неплохо смотришься», — сообщала Алена через эсэмэс и подмигивала кошачьим смайликом.
«Хватит за мной подглядывать!» — ответил я и следом отправил негодующую рогатую морду.
«Чего я там не видела⁈» — отреагировала она и показала мне язык.
«Ты нашла, что я просил?»
«Нашла. Что ты задумал?»
«Скинь адрес и не подглядывай! — ушел от ответа. — А не прекратишь, взломаю твой телефон!»
«Мечтай! Ты даже с тостером не справишься!» — Три смеющихся до слез смайла.
— Ну как? — раздался голос сзади. — Все подошло? Мне показалось, вам пойдет стиль Дэвида Бекхэма. Не хватает только часов, тогда образ был точно как с обложки.
Пацан явно мне льстил. Не то мое подкрученное обаяние все-таки его добило, не то кодекс сотрудников магазина обязывал говорить клиентам комплименты. До Бекхэма мне явно было далековато: трехдневная щетина выглядела не настолько опрятно, а общий помятый вид явно не дотягивал до глянца. Но раз уж даже Алена похвалила…
Я еще раз бросил на себя взгляд. Черно-белые кеды, черные джинсы, косуха и белый воротничок. Практически «мен ин блек». Останется только стереть сотрудникам магазина память, и все будет по канону.
— Да, все отлично, — ответил я. — В этом и пойду.
Я расплатился проездным и там же у кассы подхватил очки-авиаторы. Заботливо уложенную на кассе старую одежду я выбросил в ближайшую урну, не вынимая из пакета.
Алена скинула мне адрес и опять спросила, что я задумал. Я ответил ей «спасибо» и вырубил телефон. Нечего отслеживать мои перемещения и подглядывать за мной. Хватит уже, налюбовалась.
Когда вышел на улицу, меня захлестнул какой-то странный азарт. Не знаю, что меня так раззадорило. Не то новые шмотки из дорогого магазина, не то неожиданный комплимент от Алены, не то ощущение, что я, наконец, встал на правильный путь. И я сейчас не про «путь истинный», мне до него как до Луны пешком, но я наконец-то впервые почувствовал себя живым. Настоящим! Идущим к цели.
Предчувствие, что я вот-вот распутаю клубок из загадок, пьянило не хуже алкоголя. И печаль не появлялась уже несколько дней, а значит, я делал все правильно. Мое срезающее статы проклятье лечилось не алкоголем и прочими радостями, а простым поиском себя. И сейчас я чувствовал, что как никогда близок к разгадке. Кажется, дерну за ниточку — и пуф! Все вспомню.
Я посмотрел Вовкин адрес на карте смартфона, чтобы моя внутренняя навигационная служба сохранила маршрут, и когда оторвал взгляд от экрана — не поверил увиденному.
Люди вокруг запестрели данными. Возраст, статус, работа, состояние, настроение — все это окутывало их множеством надписей. Они шли по улице и несли облака информации вокруг себя. Все это подсвечивалось разными цветами, и впервые пасмурный Питер засиял не гирляндами, рекламой или огнями фар, а людьми.
Я перестал видеть серость улиц, увидел светящихся пешеходов и автомобилистов. Даже те, кто был явно не в духе — светились. Сияли эмоциональным фоном и багажом своего прошлого.
На меня сыпались тонны информации. Я видел, кого сегодня уволили, кого впервые поцеловали, кто стал отцом, кто предал своего лучшего друга и теперь не находил себе места.
Голова закружилась, и я остановился у пешеходного перехода, оперся о столб светофора. Сталь под ладонью слегка охладила меня. Я зажмурился.
Похожие ощущения я испытал в больнице, когда интерфейс засыпал меня уймой окошек и уведомлений. Я глубоко вдохнул и выдохнул, и так несколько раз. Затем открыл глаза и увидел, что информационные облака исчезли.
И что это было? Паническая атака? Или меня впервые переполнила сила, которую я едва мог сдержать. Нужно скорее добраться до Вовки, найти зацепку и остыть.
Можно попробовать угнать машину или взять такси, но тогда придется тащиться по пробкам, а это чревато очередным приступом. Или можно спуститься в подземку, но это теперь как-то мелко. Не солидно. Не только из-за того, что я ощущаю, будто еще чуть-чуть — и взлечу над городом как Супермен, но и потому что на мне чертовски дорогой и крутой прикид. Хочется какого-то драйва, хочется отчебучить что-то такое, что-то под стать тому, как я выгляжу.
«Дорогие петербуржцы и гости города, приглашаем вас на экскурсию по каналам и рекам Санкт-Петербурга…» — проорал в рупор уличный зазывала, и я принял это как знак свыше. Кататься с туристами по Неве я, конечно же, не собирался, но зато мог добраться по воде до нужной мне набережной.
Я облокотился на край, чтобы оценить перспективы. Люди загружались на теплоход, а очередь, казалось, не уменьшалась ни на чуть-чуть. И что же делать? Не угонять же его вместе с ними!
Думай, голова, думай!
За двумя, уже почти полностью наполненными теплоходами, я заметил небольшой катер, украшенный цветами.
«Вот оно! — сверкнула мысль, и я почти, увидел, как в уголке обзора загорелась лампочка идей. — Свадебный катер, ждущий приключений, как и я сам».
Я двинулся к женщине, пропускавшей всех на платформу. Сначала хотел сказать, что я жених, которого бросили у алтаря. Отчасти это была даже правда. Лариса бросила меня, пусть даже почти с моей подачи и совсем не у алтаря, но это уже детали. Я бы продавил своей волей эту историю, и женщина-контролер пропустила бы меня. Но когда запустил «Проблесковый маячок» и возмущенная очередь расступилась передо мной — плюнул на все.
Зачем мне что-то придумывать? Зачем что-то из себя изображать? Вообще, люблю почудить, посочинять истории, я же писал статьи для каких-то колонок, если верить тому, что знаю о своем прошлом. Но когда приблизился к женщине, все что сделал — это прошел мимо.
Не сказал ни слова, просто подумал: «Ты пропустишь меня, потому что это моя лодка».
— 95 кредитов.
И она пропустила. Растерянно посмотрела мне вслед, но не произнесла ни слова. Чтобы подстраховаться, мысленно добавил: «Если спросят, куда она делась, скажешь, что пустила кататься друга».
— 60 кредитов.
И все… Ни слова, ни взгляда. Пошел не оборачиваясь.
Ступив на борт — замер.
Белоснежная палуба; белоснежные лилии, привязанные букетами где только можно; шелковые белые ленты; пластиковые усыпанные блестками голубки, прикрепленные к приборной панели.
Все суденышко — праздничное белое пятнышко в серых водах серого города. И оно жило. Едва ощутимо покачивалось на волнах. Как будто дышало вместе с водой. Дышало в такт всему городу.
Я положил ладонь на приборку. Не помнил, как управлять такого рода машиной. Когда я впервые угнал авто, было легко. Руки сами сделали все как надо. Тело все помнило. С мотоциклами — и того проще. А сейчас… Сейчас я растерянно стоял и пялился на руль, уйму индикаторов, дисплеев и кнопок.
Ну что ж… Если я научился открывать и заводить машины без ключа, то и с лодкой справлюсь. Наверное.
Закрыл глаза.
Прислушался себе. Перенес часть своего сознания в ладонь. Толкнул себя дальше. Вглубь этого белого маленького плавучего домика.
Прислушался к волнам. Попытался поймать их ритм, войти с ним в резонанс. Войти в резонанс с лодкой.
И она откликнулась мне. Прорычала мотором за то, что я побеспокоил ее, но потом мягко мурлыкнула. Завелась.
— Спасибо, красавица, — с улыбкой произнес я и погладил по белому гладкому пластику. — Давай покатаемся?..
Я гнал вперед, почти не отдавая себе отчета в том, что делаю. Впереди покачивались горбатые беспокойные волны, а мы с моей новой подружкой разрезали их так, как нам хотелось. Пару раз нас подбрасывало, но мне казалось, что нам обоим это по нраву. Мы мчали мимо других лодочек, и я иногда махал рукой веселым туристам, которые с радостью отвечали взаимностью.
Мы с моей крошкой летели быстрее других — я просто не мог себя сдерживать. Меня охватывал такой же азарт, как иногда случалось и на дороге, когда та открывалась мне отсутствием других машин.
На воде простора было еще больше, а препятствий меньше. Риск повышался тем, что меня иногда заносило, но это тоже доставляло мне удовольствие.
Теперь я очень хорошо понимал Алену, которая любила ловить волны и прорезать их своей доской для серфинга. Если выпутаюсь из всего этого дерьма живым, обязательно научусь серфить. А может, даже возьму пару уроков у Алены. Перед ней мне не будет стыдно, если окажусь более неуклюжим, чем она обо мне думала. В крайнем случае мы просто оба над этим поржем.
Моя внутренняя карта, выставленная слева от основного обзора, показала, что до цели осталось меньше километра. Я с неохотой начал движение к пристани, описывая слишком большой и ненужный, но такой желанный крюк по воде.
Вовка жил у метро «Черная речка» в одной из новостроек на последнем этаже.
Нехотя попрощавшись с белым суденышком, я вышел на нужную улицу и потопал в направлении нужного дома. Если б не карта — точно бы уже заплутал. Новые домики были похожи один на другой, а я не представлял, который из них нужный.
По словам Алены, прописано в квартире было только два человека: Вовка и его жена. И я понятия не имел, будет ли кто-нибудь дома. Вовка, по идее, должен был находиться в своей неприступной рабочей крепости, потому что сейчас будний день и послеобеденное время. А вот работает ли его благоверная — для меня оставалось тайной.
Она вообще была одной сплошной загадкой. Как я понял, никогда не любила СМИ и на всех не оговоренных заранее фото старалась прикрывать лицо. Наверное, детство в семье влиятельного бизнесмена сыграло свою роль — чтобы сохранить приватность, приходилось постараться.
О ее семье я знал только то, что отец с матерью погибли не то год назад, не то два. Точно не помнил. Ну и еще то, что она стала женой Вовки и «нашла утешение в объятьях заботливого мужа». Кроме громких слезливых заголовков в сети не имелось никакой более толковой информации. Видимо, сыграло ее нежелание открываться миру и позволять папарацци копаться в личной трагедии.
Что ж, если она дома, мне придется взять у нее интервью и воспользоваться грязными методами — «Сывороткой правды». Если же ее дома нет, пороюсь в грязном белье так, чтобы никто не узнал. Но тогда придется как-то одолеть дверной замок, чего я раньше никогда не делал.
Я свернул в нужную мне парадную и набрал номер квартиры. Домофон пиликнул несколько раз, и женский голос спросил: «Кто там?»
— Я пришел к Владимиру Петровичу.
«Его нет, — отозвалась женщина. — Ему что-нибудь передать?»
— Вообще-то, я его давний друг. Он пригласил меня зайти и дождаться его.
Женщина молчала, вероятно, обдумывала мои слова, затем обеспокоенно произнесла: «У меня так таких указаний. Скажите, как вас зовут, и я ему передам, что вы заходили».
У нее нет таких указаний… Это говорит точно не жена. Экономка? Горничная? Один фиг — прислуга. Значит, знать о Вовкиных друзьях она много не может и можно продолжать гнуть свое.
— Ну как же нет указаний, — начал осторожно я, — он же предупреждал, что я зайду.
— 45 кредитов.
Молчание.
— Ты, наверное, просто забыла, — продолжил я.
— 25 кредитов.
Молчание.
— Он говорил тебе утром, просто ты замоталась. Столько дел, столько хлопот, но теперь-то ты уже вспомнила, правда?
— 30 кредитов.
Из домофона раздался неуверенный голос: «Действительно… Я так забегалась… Проходите».
Раздался писк и дверь распахнулась.
Консьерж деловито посмотрел на меня поверх очков, и сдержанно ответил на мое приветствие.
Девушка-горничная оказалась куда приветливее. Открыла мне дверь и сразу же улыбнулась.
— Простите, что доставила вам проблемы, сейчас я наберу Владимира Петровича и сообщу, что вы его ждете! — Она захлопнула за мной дверь и потянулась к мобильному.
«А все так хорошо начиналось…» — мысленно посетовал я и перехватил ее руку.
— Не надо…
Она растерянно на меня посмотрела, и я был готов поклясться, что заметил, как в ее глазах зарождается страх, начиная раскручиваться по нарастающей.
— Не будем никому звонить, — мягко сказал я и пожалел о скорости своей реакции. Стоило бы придумать что-то убедительное, а не грубо хватать даму за запястье. Пришлось действовать решительно.
Прежде чем она успела завизжать на весь дом, я дернул ее на себя, разворачивая и крепко прижимая к себе фигуристое тельце. Свободной рукой зажал девушке рот. Она пробовала брыкаться, даже попыталась меня укусить, но это ничего не дало — шансов у нее не было изначально.
Применена способность «Сыворотка правды».
— Я ничего тебе плохого не сделаю. Просто мне нужно тут слегка осмотреться. Ты не будешь кричать?
Она что-то попыталась ответить, но я услышал сплошное мычание. Стало интересно, если я попрошу ее кивнуть, сможет ли она мне соврать? Или сыворотка правды действует только на слова?
— Я не понимаю, что ты говоришь. Но даю честное слово, что не причиню тебе вреда. Мне просто нужно, чтобы ты не кричала. Кивни, если не будешь этого делать.
Она энергично покивала, и я отпустил.
Пронзительный звонкий вопль раскатился по квартире.
Я опять зажал ей рот.
Значит, сыворотка действует только на слова. Ладно, будем иметь в виду.
Девушка предприняла очередную попытку вырваться, но я еще крепче сжал ее в своих далеко не романтичных объятиях, и она сдалась. Начала тихонько хныкать и что-то мычать мне в ладонь.
— Да не реви ты! Я же сказал, ничего тебе не сделаю.
Она опять замычала, и я начал потихоньку ослаблять хватку, чтобы показать ей, что говорю правду.
— Не дури, и все будет хорошо. Понимаешь же, что если б я хотел причинить тебе вред, уже бы причинил.
Аргумент оказался так себе, и она опять начала хныкать и брыкаться.
Да что ж мне с тобой делать-то?
— Пойдем… раз ты такая неугомонная.
Я потащил ее по коридору, наспех осматриваясь. Заглянув в первую раскрытую дверь, заметил массивное офисное кресло. Втянул девушку в комнату. Огляделся внимательнее.
— Я не хотел этого делать, но придется, — прошептал я… — Если закричишь — ударю. А это может вырубить тебя надолго. Еще и синяк останется. Поэтому не ори, поняла? — попытался вложить в слова максимум убедительности, хотя на деле вырубать ее даже не думал. Я, может, и сволота, но женщин бить — этот уже за гранью.
— 45 кредитов.
Она опять начала хныкать, и я медленно стал убирать руку от ее лица. Хныканье стало громче, но орать она, кажется, не собиралась. Усадил барышню в кресло.
Она уставилась на меня как затравленный зверек и вжалась в спинку, крепко вцепившись в подлокотники, как будто кресло могло защитить ее от меня.
— Ну вот, видишь, — улыбнулся я, — ничего страшного не происходит. Мне просто нужна информация. Поговорим?
Она нервно кивнула и опять уставилась на меня огромными зареванными глазищами — в выборе прислуги Вовка явно руководствовался не только ее профессиональными качествами. Интересно, как смотрит на это его молодая женушка?
— Владимир Петрович сейчас на работе, правильно? — начал я.
Кивок.
— Нет, так не пойдет… — Я повернул кресло на себя и сел на диван, напротив девушки. — Я спрашиваю, а ты отвечаешь. Словами. Поняла?
Она кивнула и затем быстро добавила:
— Да.
— Повторю вопрос. Владимир Петрович сейчас на работе, так?
— Да.
— Его не будет еще несколько часов?
— Да.
— Когда вернется его жена?
— Нескоро. Она в санатории на лечении. Загородом.
— Где Владимир Петрович хранит важные документы?
— В столе, — она кивнула на стол слева от себя, — и в сейфе. Вон там, — махнула ладошкой в сторону книжного шкафа.
— Знаешь код?
Она помотала головой.
— Нет…
— Хорошо, красавица… — Я выключил «Сыворотку правды», чтобы она не сжирала понапрасну кредиты, которые я не мог отслеживать в пассивных абилках, и уставился на девушку. Нужно было решить, что с ней делать дальше.
— Вы меня убьете? — испуганно спросила она, и тут же вздрогнула из-за раскатившегося по квартире звонкими переливами дверного звонка.
Затем уже вздрогнул я — она заорала так, что заложило уши.