На следующий день я иду по белому коридору. В носу щиплет от запаха больницы. Хлорка, лекарства, чужая боль.

Роман лежит на койке у окна.

Нога в гипсе, подвешена на растяжке. Лицо серое, под левым глазом — огромный синяк, губа рассечена, на скуле ссадина. Он смотрит в потолок и не сразу замечает меня.

— Ты пришла, — страдание в голосе.

— Алёна попросила.

— А сама бы не пришла?

Я молчу.

Он тяжело вздыхает. Отворачивается к окну.

— Знаешь, — говорит он. — Я ведь правда думал, что всё будет по-другому.

— Что именно?

— Ну… Она молодая, красивая, из хорошей семьи. Отец мог помочь с бизнесом, связи, контракты. Я думал, это шанс… начать всё сначала. Почувствовать себя… ну, не старым.

— А она?

— Что — она?

— Она тебя любит?

Он долго молчит.

— Не знаю, — отзывается наконец. — Наверное, нет. Ей нравилось, что я взрослый, успешный, много знаю. Плачу за рестораны, дарю украшения. Отец опешил, увидев меня. Сказал: или он, или я. Она выбрала его. А потом….

Про «потом» я знаю со слов Алёны. Бороться с двумя мужчинами намного сложнее, чем с беззащитной женщиной. В этот раз из дома вылетел он.

Я смотрю на него, и в душе ничего не шевелится.

— Ты хотел, чтобы я пожалела тебя?

— Нет.

— Тогда зачем я здесь?

Он поворачивает голову. Смотрит на меня. В его глазах — не боль, не раскаяние. Усталая безнадёга.

— Просто… я думал, ты меня простишь.

— Прощу? — В памяти одно за другим мелькают его оскорбления. Как непривычно слышать совершенно другие нотки в его голосе.

— Ну, да. Мы же семья. У нас дочь, квартира, общее прошлое. Ты всегда меня прощала.

Киваю:

— Всегда. И очень об этом жалею.

Он делает вид, что не слышит последней фразы.

— Вот и сейчас…

Качаю головой.

— Нет, Роман, — мой ответ звучит спокойно. Ровно. Без злости. Повторяю чуть громче: — Больше — нет.

Протягиваю руку тыльной стороной ладони вперёд. На безымянном пальце — кольцо. Тонкое, платина, изумруд. Я купила его вчера в ГУМе. На кредитку Кирилла в честь победы в суде. Не смогла удержаться.

Он смотрит на кольцо. Молчит. На желваках натягивается кожа.

— Я выхожу замуж, — в наглую вру. — За человека, который не вышвыривал меня на улицу, не обвинял в краже моей же машины и не дарил мои деньги другим женщинам.

— За прокурора?

Поправляю:

— За Кирилла.

— Ты его любишь? — в глазах с синяками под веками страх утраты.

Я мучаюсь этим вопросом последние две недели.

— Да, — отвечаю скорее себе, чем ему. — Люблю.

Роман закрывает глаза. Скрежет зубов. Видимо нелегко терять двух женщин сразу.

— Иди, — ласковый голос мгновенно превращается в раздражённый. — Устал я.

Я выхожу в коридор, ощущая тяжёлый взгляд в спину.

Сажусь на скамейку у лифта. Мне нужно переварить, что сейчас чувствую. Пустота не имеет вкуса. В душе — ничего. Умерло. Предательство убивает без ножа, без пули, без верёвки на шее, но с большим количеством крови. Она запеклась, запечатав все чувства, что были к Роману.

Смотрю на руки.

Они не дрожат. Расставаться с прошлым оказывается не так страшно. Ещё бы решиться и шагнуть в будущее.