Смотрю на свои руки, сложенные на коленях, и не могу вспомнить, как дышать.

Пальцы сцеплены в замок так сильно, что костяшки побелели. Ноготь большого пальца впивается в кожу указательного — останется синяк. Смотрю на эту белую полоску и думаю, что надо будет купить крем. Или пластырь. Или просто зажать пальцем, пока не пройдёт.

В зале суда душно. Батареи греют на полную, за окном март, но здесь, кажется, август. Чувствую, как под мышками расползаются мокрые пятна. Сегодня мне всё равно, на кого я похожа.

— Суд удаляется для вынесения решения.

Судья поднимается. Пучок на затылке чуть сбился, выбилась седая прядь. Она выглядит усталой. Я смотрю, как она уходит в совещательную комнату, и считаю секунды.

Раз. Два. Три.

Пятнадцать минут. Тридцать. Сорок пять.

Роман сидит напротив. Я не смотрю на него, но чувствую его взгляд — тяжёлый, липкий, как смола. Он смотрит на мои руки, на моё лицо, на красную помаду, ему назло. Вульгарно — это к его любовнице в колье за шестьсот восемьдесят тысяч.

— Мария Николаевна, встаньте.

Я встаю. Ноги не слушаются. Сергей касается моего локтя — легонько, едва заметно.

— Оглашается решение суда.

Судья читает. Слова падают в тишину, как капли воды на раскалённую сковороду — шипят, испаряются, оставляют след.

— Расторгнуть брак между Береговым Романом Олеговичем и Береговой Марией Николаевной…

Роман дёргается. Крестовский кладёт руку ему на плечо.

— Произвести раздел совместно нажитого имущества… Признать за Береговой М. Н. право на половину рыночной стоимости квартиры по адресу… Обязать ответчика выплатить компенсацию в размере…

Цифры. Проценты. Квадратные метры.

Я не слышу. Я смотрю на свои руки. Костяшки уже не белые, в них пульсирует кровь. Разжимаю пальцы — на ладонях остались красные полумесяцы от ногтей.

— Автомобиль «Фольксваген Тигуан», 2023 года выпуска, передать в собственность истицы…

— Это моя машина! — Роман вскакивает.

— Сядьте! — судья даже не повышает голос. Она просто смотрит на него.

Он садится.

Я смотрю на его затылок. Идеальная стрижка, седина на висках закрашена. Он ходит в барбершоп раз в месяц, платит три тысячи, говорит, что это необходимо для имиджа.

Судья уходит.

Я стою.

— Поздравляю, — Сергей улыбается. — Вы выиграли.

— Я выиграла, — повторяю, обалдев от радости.

В коридоре настигает Роман.

— Ты… — он хватает меня за локоть, сжимает до боли. Чувствую каждый его палец сквозь рукав пальто. — Ты думаешь, это конец? Думаешь, я тебе прощу? Половину квартиры, машину, счета — ты у меня всё вернёшь, поняла? Всё вернёшь!

Я смотрю на его руку. На дорогие часы, на идеальный маникюр, на золотое обручальное кольцо, которое он так и не снял. Требую:

— Отпусти.

— Не отпущу.

— Роман Олегович.

Голос Кирилла раздаётся сзади. Роман оборачивается, но пальцы не разжимает.

— А-а-а… герой-любовник!Примчался на помощь своей подстилке!

— Уберите руку.

— Или что?

— Или я применю силу.

Они смотрят друг на друга. Секунду. Две.

Роман разжимает пальцы.

— Мы ещё встретимся! — бросает он мне и уходит.

Смотрю на запястье. Красные следы от пальцев. Завтра будут синяки.

— Простите, что подпустил его к вам, — Кирилл виновато склоняет голову.

— Ничего... Я не чувствую.

— Врёте.

— Вру.

Мы выходим на улицу. Март. Снега уже нет, асфальт мокрый, серый, в глубоких лужах. Небо низкое, тяжёлое, давит на плечи.

— Я отвезу вас домой, — предлагает Кирилл не терпящим возражения голосом.

— Я не знаю, где мой дом.

— На Фрунзенскую.

— Это ваша квартира.

— Пока ваша.

Я сажусь в машину. Смотрю в окно. Москва течёт мимо — серая, мокрая, равнодушная.

Москва всегда равнодушная.

Телефон вибрирует. Алёна.

Я принимаю вызов.

— Мам, — голос дочери срывается. — Мам, папу избили!

У меня останавливается сердце.

— Что?

— Он поехал к ней. К этой… Арине. Хотел поговорить, а там отец её, он такой… Охранники спустили папу с лестницы. У него нога сломана, сотрясение, он в больнице. Мам, он умирает?

— Не умирает, — а у самой сжимается сердце от того, что ей страшно. — С переломами не умирают.

— Ты приедешь?

Смотрю на Кирилла. Он ведёт машину, но я чувствую — слушает.

— Приеду, — говорю после вздоха. — Скажи адрес.

Склифосовского. Травматология. Пятый этаж.