– Видел бы ты его глаза, – рассмеялась Дарья. – Думала, из орбит вылезут от злости. Рассердил ты демона не на шутку, а уж что он кричал, умолчу. Нечасто кто-то решается проехать сквозь ребёнка, хоть слухи о том, что на этом участке привидение бродит, ходят давно. Недалеко в лесу заброшенное кладбище. Не верят власти случайно выжившим. Переполнены наши дурдомы теми, кто видит, что не положено…

– Там всё чаще алкаши лежат после «белочки». Ты сказала, что демон, а значит, не призрак?

– Демон и есть. Неужели тот, кто прежде сам был живым, захочет убивать? Стать привидением не так-то просто. Всех Господь прибирает. А вот одержимые… Душа уходит, а бес остаётся и пакостит, пока не выберет нового носителя.

Она взирала поверх моей головы, высматривая врага именно со стороны водителя, словно пластик, металл и стекло корпуса автомобиля не могли скрыть от её взгляда дорогу. А я украдкой наблюдал за ней.

Уверенная на все сто, в своей правоте и собственном предназначении. Мои мысли уговорить её остаться в этом мире казались полным бредом. Такие, как она, становились Зоями Космодемьянскими, а не Каинами. Родных Дарья не бросит…

– Не сворачивай!

Я дёрнулся, одним мгновением выходя из задумчивости, и уставился на асфальт. Тумана и призрака не было, но в нескольких метрах впереди лежали бетонные плиты с указателем на объезд ремонтируемой дороги.

– Тьфу ты, чёрт…

Было страшно до мороза вдоль позвоночника. Не хотелось превратиться в лепёшку, столкнувшись с каменным препятствием, но машина разрезала плиты словно масло, и, конечно, асфальт впереди был целёхоньким.

– Ты посмотри, что вытворяет карга старая. – Я увидел, как после моих слов дернулась книга, став на мгновение больше в размере, но тут же скукожившись. – Злишься, сволочь, не по-твоему выходит! – Я не знал, к кому сейчас обращался. Была Явдоха в книге или где в другом месте?

– Её подруги колдуют. Всем скопом помогают нечисти возродиться, – объяснила Дарья.

– За сегодняшний вечер столько узнал о потустороннем, что смогу написать руководство по борьбе с нечистыми, – я усмехнулся. – Только кто поверит?

– Те, кто и так знают всё. Остальные посмеются, редактор в том числе, и посоветуют обратиться к психиатру. – Говорила она на полном серьёзе. – Не инструкции нужно писать, а художественную книгу, относя всё к вымыслу и буйной фантазии. – Она смотрела мне в лицо. – Я не шучу сейчас. Напиши, попробуй. Хотя бы в интернете размести. Пусть знают люди, что если есть Бог, то и чёрт где-то рядом бродит. Нужно всегда помнить, что нет ничего приятней для него, как соблазнить человека верующего. Искушение – его оружие.

И вот теперь собственные мысли уговорить Дарью остаться со мной показались в новом свете: не поддавался ли искушению я?

Я сжал крестик, надетый утром после проявления старухи. Он лежал возле тапок, тогда я решил, что его притащила Дашка, хотя, наверное, так оно и было.

– Бес вселяется в слабых. – Она, усмехнувшись, кивнула на мою руку. – Ты же крестик недавно надел, хоть и крещённый после рождения. Ходим в храм, столкнувшись с непознанным или в страданиях. Молиться надо, просить защиты у тех, кто рядом с Богом, и они помогут, обязательно.

– Как ты мне сейчас?– я не знал, как реагировать на проповедь визитёрши с того света, хотя она сама была доказательством правоты сказанных ранее слов.

– Да, как я. – И тут же окрик. – Смотри на дорогу!

И опять её предупреждение было к месту. Я перестроился из левого ряда в правый, заметив впереди мигалки машины ГИБДД.

Дарья замерла, словно прислушивалась к чему-то, а за несколько метров до стражей порядка распорядилась:

– Не останавливайся!

Я мчался мимо выскочивших из машины гаишников, краем глаза заметив, как перекосились их лица… если можно было ими назвать обтянутые серой кожей черепа…

– Я… такое сейчас видел… – заикаясь, пробормотал я, передёрнув плечами, стряхивая с онемевшего тела оторопь.

– Только при мне немало чего…

– Нет, – перебил я Дарью. – Я видел их сущность, понимаешь. То, чем были они на самом деле: давно потерявшие плоть мертвецы.

– Это должно было произойти. С кем поведёшься…

– От того и наберёшься! – закончил я мысль любительницы пословиц.

– Вот поэтому и рассказываю тебе всё так подробно. Меченый ты теперь, Андрей, для нечисти, тот, кто знает о них и может отличить от живых. Открыв потусторонний мир для себя, сам становишься ему виден. Это как мишень нарисовать на лбу…

– И что теперь делать? – Я удивлялся собственному спокойствию, видно, Дарья сняла с меня не только опьянение и страх, хотя выпить хотелось, но и много других проявлений слабости. – Уничтожим Явдоху, на смену ей придёт кто-то другой, и покоя мне больше не будет?

– Тот другой давно рядом с тобой. – Она внимательно смотрела мне в лицо, словно сканируя. – Вечные сомнения в собственных силах, раскаяние за несовершенные поступки, упорно лелеемое чувство вины в смерти родителей. – Она тяжело вздохнула. – Явдохе нужно было лишь отгонять от тебя людей, способных помочь, остальное ты делал сам. Университет бросил, не пытался вернуть уходящих девушек, считая себя недостойным.

– Ты говоришь сейчас о сатане? – перебил я её, меньше всего желая выслушивать о себе правду.

– О нём. Только подумай, что не хочешь жить, – и он с удовольствием накинет на шею верёвку. Ты стал предметом охоты. Поэтому должен быть уверенным в собственных силах, не физических, за мышцами, как правило, ничего не стоит, самое главное – крепкий дух.

8 глава

Я сомкнул на мгновение веки, пытаясь прогнать возникшую в висках боль. Желание глотнуть запрятанное Мишкой виски стало невыносимо острым.

– Ну, вот и доехали, – удивился я, заметив указатель на Степановку. – Самое сложное позади.

– Не торопись…

Тихое предупреждение Дарьи резануло по нервам сильнее, чем окрики на трассе.

– Сейчас нам надо запечатать её могилу. Крест, установленный вами с другом, Явдоха снова выдавила, а значит, может найти пристанище в гробу.

– Прям как вампир. – Нервно хохотнул я.

Перспектива шарахаться ночью по кладбищу не радовала, но делать было нечего. Я свернул на знакомую просеку и, затормозив перед железной оградой, на всякий случай перекрестился.

– Вот ты и стал верующим поневоле, – усмехнулась Дарья. – Иди за мной и ничего не бойся! Те, кто встал в ряд – на нашей стороне. Это жертвы Явдохи, удерживаемые на земле её заклинанием. Открой им доступ на небеса и сотни грехов отмоешь, а ещё заслужишь благодарность их родственников. В Степановке давно боятся выходить по ночам за порог…

Я понял значение её фразы «встали в ряд», пройдя несколько метров за калитку места упокоения усопших. Серые тени на фоне чернеющих в темноте погостов… Они держались за руки, образуя коридор до могилы Явдохи. Я боялся смотреть за спины призраков, хватало того, что слышал. Если в первое посещение кладбища меня поразила давящая тишина с отсутствием признаков жизни насекомых и птиц, то сейчас воздух сотрясался от множества звуков. Надрывно каркали вороны, визжали кошки, собаки выли так, будто оплакивали покойников не за одно столетие. А ещё треск сучьев под невидимыми ногами, дикий хохот и ор закатившихся криком младенцев.

– Вот это какофония, – прошептал я сквозь сжатые губы.

Но Дарья меня услышала и ответила:

– Бесится нежить, мечется, но сделать ничего не может. Мы не только под защитой Бога, но и её же силы. – Она выставила перед собой чёрный том. – Знаешь, сколько тут заклинаний? Новых, выдуманных самой Явдохой и не раз ею опробованных?

– Много? – чуть слышно поинтересовался я.

– Сто тридцать! Ровно по одной на каждый год жизни, последнее самое сильное, написано кровью. Это защита тебя от напастей до тех пор, пока она не подселилась. От любой, понимаешь? – Мне показалось, что она улыбается. – И от посторонней нечисти тоже!

Она ударила книгой по щупальцу чёрной тени, протянутому сквозь расставленные ноги призрака. Жуткий вой и шипение, как от сильной боли, раздались в зарослях кустов. Поднялся ветер, обрушивший на наши головы жухлую траву с прелыми листьями и жирный пепел.

– Ну, вот и ещё один рассыпался, – рассмеялась девушка, которая, казалось, не боится вовсе. – Теперь ставь на место крест. Хоть одну молитву знаешь?

Я отрицательно покачал головой. Крещёный в детстве нехристь, как и множество моих сверстников.

– Хорошо, я буду читать молитву, данную нам самим Христом, одинаковую во всех верованиях, и знать её должен каждый. Вслушайся и запомнишь.

Она зажала том между ног, освободив руки для того, чтобы креститься.

– Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.

За время, что Дарья читала молитву, я успел поднять ставший невероятно тяжёлым крест и с трудом воткнул в присыпанное землёй отверстие.

– Ну, вот и всё. – Я придавил ногой почву вокруг распятия с именем. – Спасибо попу, что рискнул поставить его на этом месте.

– Отец Фёдор на собственные сбережения и деньги прихожан восстанавливает церковь. Он давно борется с проявлениями потустороннего. Если что, обращайся к нему. Всегда выслушает, поймёт и поможет.

– Если бы знать раньше об этом всём, – ответил я, прокручивая в голове события последних дней,– обратился бы непременно.

– Раньше у тебя были я и Дашка. – В этот раз её голос был полон печали. – Хотя почему «были»? – вскинула она голову.– И останемся с тобой. Дашулька пока живёт, а я… в памяти…

– Мне нужно большего. – Я вздохнул, сдерживая поток нахлынувших чувств. Нечестным будет с моей стороны ставить на весы своё чувство влюблённости, её любовь и души погибших родственников.

– Я всегда буду рядом. – Дарья приложила ладонь к моему сердцу, и я снова ощутил уверенность и покой. – Не рви себя и меня. Обещаю, если увижу, что тебе грозит смертельная опасность – не брошу, найду способ вернуться и помочь. – Она приложила тонкие пальчики к моим губам, словно предугадав, что я хотел сказать. – Не надо, молчи. Нужно доделать всё до конца, времени чуть осталось. Ещё немного – и я не смогу удерживать Явдоху в доме.

Так вот где всё это время находилась душа ведьмы. Но что тогда шевелило книгу? Я не стал задавать вопрос вслух, решив, что действительно нужно поторопиться. И даже не заметил, как исчезли охраняющие нас призраки и стихли звуки, невозможные для этого времени суток. Но в деревне по-прежнему лаяли псы, а в гнёздах на кронах редких деревьев отрывисто ворчали растревоженные вороны. Воздух очистился от невыносимого зловония, и теперь ветерок ласково трепал наши волосы.

– Вот и успокоилось тут всё, – высказала Дарья вслух мои мысли. – Осталось навести в деревне порядок, и Степановка начнёт возрождаться.

Я по её требованию остановил машину в десятке метров от дома. В слабо освещённых окнах метались тени.

– Кто-то без моего разрешения проник в дом и зажег свечи? – удивился я.

– Нет. Это сожравший меня огонь возрождается в головешках в печи. Скоро мы с ним снова встретимся…

И только теперь я понял, каким образом она собирается уничтожить ведьму.

– Ты хочешь сжечь её вместе с собой. – Я зажмурил глаза, с трудом впуская в лёгкие ставший тяжёлым воздух. – Но во второй раз тебе уже не возродиться, ты уйдёшь окончательно.

– Ты знал это с самого начала. Научись смотреть правде в глаза. Иначе нельзя…

Я вцепился в её руку, пытаясь утянуть назад в машину. Пусть хоть на полчаса, но она станет моей, раз любит, а там пусть будет, что будет! Девушка отчаянно сопротивлялась, пытаясь словами достучаться до разума, опутанного сильнейшим желанием.

– Это не ты! Очнись, не поддавайся ему! – Удар по щеке вернул меня в реальность. – Я должна уйти, это не обсуждается. – Она коснулась губами моего подбородка, словно пытаясь извиниться. – И уйти девственной. Это одно из условий того, что я до сих пор на земле. Я очень люблю тебя и всем сердцем хотела бы быть с тобой. Остаться, прожить…

Дарья поперхнулась и начала хватать посиневшими губами воздух, словно борясь с удушьем. Я попытался помочь, но был оттолкнут в сторону.

– Сейчас пройдёт…

Она откашлялась и глубоко задышала.

– Мой срок пребывания на земле подходит к концу. Время принять решение. Я должна помочь своей семье. Их души застряли в тоннеле, я тебе говорила.

Даша тепло улыбнулась, и как это было раньше, свет её улыбки согрел мне сердце.

– Мы на земле гости. Приходим и вновь уходим, но обязательно возвращаемся, хоть и в другом теле. Я не могу лишить этого любимых, они дожидаются в кромешной темноте безвременья, не зная, на что им надеяться. Всё началось из-за меня, и только я смогу всё закончить…

Я заглянул через её плечо и ахнул. Она была права, небесное правосудие уже нельзя было остановить. Языки пламени жадно облизывали столетние брёвна моего «наследства», моментально окутав прилегающее пространство сверхсильным теплом. Сознание того, что осталось лишь несколько минут – и мы расстанемся навсегда, навалилось внезапно, пробивая поставленную Дарьей защиту на чувства.

Мне стало по-настоящему страшно.

Жар огня пробирался сквозь одежду, стекая ручейками пота по позвоночнику в брюки. Горячий воздух иссушающей волной ударил в лицо. А что творилось сейчас там, в самом сердце пекла? Что произойдёт с Дарьей через секунду после того, как она войдёт в дом? Какую боль ей придётся вытерпеть? А я буду стоять и безучастно смотреть…

– Нет!

Я с силой прижал её к груди и сделал несколько шагов в сторону калитки, в темноту прохладного спасения, насильно увлекая за собой рыжее счастье.

– Отпусти, – она не кричала, не сопротивлялась, а шептала чуть слышно, каждым словом разрывая сердце. – Не делай ещё больней. Пожалей… прости… Я и так боюсь…