Глава 6

Где-то на просторах Роксаны, 11.08.24 г. ООК, вечер

— Вам честно, господин Ли? — с ироничным прищуром покосился я на китайца, припомнив недавний разговор с собственным напарничком.

Интересно, у всех дураков мысли сходятся? Вот сейчас как раз и проверим.

— Желательно, — не разочаровал меня собеседник.

— Ладно, как скажете! — не стал я спорить. И, памятуя о том, что шутка, пошученная в третий раз, втройне же и смешней, выдал с совершенно непробиваемой рожей: — План — дерьмо, я не желаю в нём участвовать, я… имел вас в виду, господин Ван!

— Какой ещё Ван? — прикинулся шлангом Ли.

— Самый натуральный, который Юджин, — пожал я плечами. — Он же Ван Хоу. И не отпирайтесь, коллега, мне про вас товарищ подполковник Блохин всё рассказал. Выдал, так сказать, все расклады!

— Так уж и все? — саркастически вздёрнул бровь китаец.

— Из тех, что положено довести до моего сведения — наверняка! — заверил я. — Но мне и этого за глаза, знаете ли. Уже можно вполне определённый вывод сделать об уровне вашей… кхм…

— Ну же, Генри! Чего вы замялись? — подбодрил меня Ли Тегуай. — Вы ведь что-то хотели сказать? Что-то… нелестное, я полагаю?

— И как вы только догадались! — всплеснул я руками. — В общем, в вашей искренности я не просто не уверен, я вообще сомневаюсь, что данный эпитет по отношению к вам в принципе применим!

— А вот сейчас было обидно, Генри! — нахмурился китаец. — Кажется, за всё время нашего с вами общения я ещё ни разу не дал повода подозревать меня именно в неискренности! Больше скажу: именно вам я никогда не лгал!

— Ну да, просто не говорили всего… — начал было я, и осёкся. — Так! Похоже, мы опять идём по кругу! Я это вам уже говорил. Давайте-ка, господин Ли, вернёмся к конкретике. Что вы мне можете сообщить такого, чтобы я наступил на горло собственной песне и… доверился вам?

— Ну… — задумался тот, — учитывая вашу реакцию на самую захватывающую тайну Роксаны… я даже и не знаю, что вам теперь предложить, Генри! — разочарованно развёл руками Ли Тегуай. — Признаться, я рассчитывал на нечто иное. Вы меня даже в какой-то мере… ну да, разочаровали! Где ваше любопытство, молодой человек? Ваша любознательность? Научное рвение, в конце концов?

— Остались в университете на Беатрис, — ухмыльнулся я предельно цинично. — Моим работодателям из корпорации они были ни к чему. Им нужен был лишь я сам, тушка с руками и ногами. Плюс мозги. И никакой любознательности, боже упаси! Хотя именно на ней я в своё время и погорел. Когда разочаровал Игараси-сама и подался в бега.

— Игараси-сама? — заинтересованно вскинулся Ван.

— Не важно! — отмахнулся я. — Главное, что именно тогда меня окончательно избавили от иллюзий. Никакого любопытства. Никакой любознательности. Никакой фантазии. Что сказано, то и делай! И я решил отныне и навсегда действовать исключительно в своих собственных интересах. Только и исключительно за плату. А вот в каком она будет виде — это уже обсуждаемый вопрос.

— То есть всё дело в цене⁈ — сделал большие (для китайца, разумеется) глаза Юджин Ван. — Только и всего⁈ Я просто должен вам предложить… цену⁈

— Адекватную! — поправил я собеседника. — И откровения по поводу природы давно сгинувших инопланетян, а также их мотивации и жизненных устремлений, на таковую явно не тянут. В моих глазах, конечно же.

— То есть плату информацией вы не примете? — уточнил Ли.

— Смотря какой информацией, — хмыкнул я. — Если она будет полезной в практическом плане — почему бы и нет? Но вы, я полагаю, такие знания прибережёте для себя, любимого? Ну а для меня, лошары, хватит и ничего не значащей в настоящем инфы о сгинувших алиенах. Ведь так?

— Э-э-э… — растерялся — ну, или сделал вид — Ли Тегуай.

— Ну и чего вы тогда удивляетесь, что я не ведусь на такую дешёвую разводку? — ухмыльнулся я. — Так что увы и ах, господин Ли, но я вас по-прежнему… имею в виду! Не более того. Кстати, цените! Тот же шеф Мюррей уже бы вам заявил, что… э-э-э… вращал вас на фаллической оси!

— Что, простите?.. — окончательно сник китаец.

Ха! А чего это он так быстро спёкся? Походу, переборщил я.

— Впрочем, ладно! — барственно махнул я рукой. — Считайте, что вы меня всё же заинтриговали. Валяйте, выкладывайте про роксаниан. А уж я решу, имеет эта информация для меня хоть какую-то ценность, или нет.

— Имеет, Генри, ещё как имеет! — заверил приободрившийся Ли Тегуай. — Хотя поделом мне! Слишком издалека зашёл. Но это исключительно из желания напустить туману.

— Зря.

— А мне почему-то казалось… — начал было китаец, но наткнулся на мой зверский взгляд (пришлось изрядно постараться, но, судя по реакции Вана, получилось как надо!) и, наконец, перешёл к конкретике: — В общем, мой нелюбознательный друг Генри, роксанианцы были весьма интересными существами! Я бы даже сказал, самобытными. Потому что представляли они собой не индивидуальные организмы, и даже не разум типа «рой», а… колонии микроорганизмов, структурно напоминавшие нынешние квантовые кластеры «мускусных»!

— То есть они были всего лишь… биокомпьютерами? — разочарованно протянул я. — Довольно банально, как по мне.

— Нет, что вы, Генри! — всплеснул руками Ли Тегуай. — Ни в коем случае не компьютеры! Колонии микроорганизмов, нечто среднее между вирусами и бактериями, относительно сложно устроенные, по сути — природные аналоги нанороботов. Вот только развились они естественным путём, эволюционировав в условиях Роксаны — той, прежней. И, естественно, спроецировали собственные особенности на свои творения — настоящие квантовые компьютеры, те, которых мы ныне знаем как «оптических» и «мускусных». По сути, каждый кластер есть структурный слепок некогда жившей и мыслившей здесь, на планете, высокоорганизованной колонии микроорганизмов.

— Фигня! — отмахнулся я. — Не бьётся с логикой. Если бы это и впрямь были микроорганизмы, обретающие разум только в совокупности, то мы бы, скорее всего, увидели здесь, на Роксане, единый разум планетарного масштаба. Что-то вроде мыслящего океана из лемовского «Соляриса»! Я имею в виду, функционально подобного. Была бы здесь биологическая ноосфера.

— Но здесь этого не случилось, Генри, — констатировал Ли.

— И почему же? — подыграл я китайцу.

— Потому что колониальное устройство разума — это лишь одна сторона медали, — пояснил тот. — А вторая — как ни парадоксально, но каждая из этих разумных колоний обладала ярко выраженной индивидуальностью.

— Ну и почему же они в итоге не слились в интеллектуальном экстазе? — озадачился я. На сей раз, кстати, вполне искренне, потому что клятый Юджин Ван таки разбередил моё научное любопытство. — Если они микроорганизмы? Как вы можете заставить их обосабливаться в локальных объёмах, и не перемешиваться при этом со сторонними колониями? Со всеми вытекающими вроде общепланетарного разума?

— Элементарно, Генри! — чуть свысока глянул на меня собеседник. — Всего лишь создав особые условия обитания!

— Создав? — уцепился я за оговорку.

— Э-э-э… вернее, наоборот! — поправился Ли. — Наши обособленные колонии микроорганизмов изначально обитали в неких специфических условиях, каковые только и позволили зародиться процессам обмена информацией, схожими с работой наших процессоров. Ну, знаете, транзистор — эмиттер, коллектор, база — есть ток, нет тока… ноль и единица. Стандартный принцип машинных вычислений. И не только машинных, кстати. Ну, или нашей же нервной системы, особенно головного мозга.

— Вы намекаете на то, что эти самые колонии микроорганизмов паразитировали на каких-то местных видах животных, обладавших аналогом нервной системы земных видов? — догадался я.

— Не намекаю, Генри, говорю прямо! — заявил Юджин Ван. — И не какие-то конкретные, а все! Вспомните хотя бы рогачей и бегунов-чита!

— То есть они когда-то были… разумными? — прифигел я.

И да, иначе тут не скажешь.

— Полагаю, да, — кивнул Ли. — Возможно, не совсем в том смысле, который мы привыкли вкладывать в понятие «разум»… хотя нет, именно разум! Пусть и чуждый нам, людям! Но именно что разум, полноценный. А во многих аспектах даже превосходящий наш!

— То есть я правильно понимаю, что здесь, на Роксане, в незапамятные времена сформировались некие микроорганизмы, которые, подселяясь к местным животным, внедрялись к ним в нервную систему… и формировали на её основе вычислительные кластеры? — привёл я бредни собеседника в удобоваримый вид. — И то самое условие, необходимое для активации процессов обмена информацией между отдельными микроорганизмами, и есть центральная нервная система? Вернее, нервные импульсы, проходящие по синапсам? Когда, скажем, мозг животного обрабатывал сигналы со зрительных нервов?

— Совершенно верно, Генри. А также со слуховых нервов, и от осязательных нервных окончаний на внешних покровах тела, — чуть развил мою мысль Ван.

— Надо же — ЦНС! — сокрушённо покачал я головой. — И как я раньше не догадался? То есть именно она задавала граничные условия и обосабливала отдельно взятую колонию от всех остальных? Так сказать, запирала в органической… тюрьме?

— Ну… да! — как мне показалось, не поверил самому себе Ли Тегуай. — Я, конечно, понял далеко не всё, но… ваше определение идеально, Генри! Просто в окружающей среде колонии не обосабливались, а потому у них и не возникало потребности в обмене информацией. Поэтому общепланетарный разум и не сформировался. А вот в каждой отдельной особи какого-то вида животных — вполне! И чем совершеннее организм, чем сложнее его нервная система, тем мощнее возникала колония.

— Ну да, всё логично! — кивнул я. — Мощнее и больше организм, следовательно, больше ресурсов для поддержания жизнедеятельности паразита. Соответственно, в результате возникает более разветвлённая и объёмная колония, способная на более сложные и скоростные вычисления… а мегамозг не развивается, поскольку в этом случае есть риск истощить организм-носитель. То есть все подобные случаи отбраковываются естественным путём. Ну а дальше всё как обычно — миллионы лет эволюции, и… но ведь нет, чёрт возьми! В этом случае мы бы имели дело с одним конкретным видом-носителем, который и выступал бы в роли местного разумного! Один! Тот, что обеспечивает оптимальные условия для развития колоний паразита! И это несколько противоречит вашему заявлению, господин Ли.

— Какому именно, Генри? — уточнил тот.

— Что любой эндемичный вид, обладающий развитой ЦНС, может быть носителем разумных колоний! — пояснил я.

— А вот и ничуть не бывало! — возразил китаец. — Такими носителями могут быть все виды, но у них стартовые условия разные, поэтому эволюционную гонку выиграли всего лишь два!

— Ну и какие же? — хмыкнул я. — Или секрет?

— Почему же? — пожал плечами Ван. — В смысле, секрет, конечно, но не для вас, Генри! Предупреждаю сразу: точных данных у меня нет, но… судя по тем крохам, что я всё же отыскал, одним из этих видов были бегуны-чита, здешние кошачьи, ну а вторым… вторым были ныне вымершие гоминиды, похожие на земных обезьян. Они обитали по большей части в тропических областях, которые подверглись наибольшим изменениям во время глобальной катастрофы, и для них просто не осталось ареалов обитания. Хотя, возможно, где-то на островах… или на другом континенте, не суть! Но какое-то их количество, думаю, всё-таки сохранилось.

— Фотки есть? — не утерпел я.

— Да, но…

— Долго искать? — понятливо фыркнул я. — Ладно, приму на веру. Потом, надеюсь, всё же продемонстрируете?

— Потом? — задрал бровь Ли. — То есть у меня есть надежда на благоприятный исход переговорного процесса?

— Возможно, — не стал я разочаровывать собеседника. — Хотя у меня есть ещё один вопрос.

— Извольте, Генри! — довольно осклабился ободрённый моей мнимой уступкой Ван. — Если смогу, обязательно отвечу!

— А как они, кхм, размножались? — с ехидцей уставился я на собеседника.

— А с чего это вдруг вас это заинтересовало? — отплатил мне Ли той же монетой.

— Да так, просто вспомнился пример, — дёрнул я щекой. — Правда, литературный. Давно, ещё в двадцатом веке, некие фантасты — кажется, Аллан Коул и Крис Банч — в одной из своих книг предсказали подобный путь обретения разума. Был у них там персонаж — некий антропоморфный организм, в головном мозге которого обитала такая вот колония паразитов. Но у неё, к сожалению, был ограничен срок жизни… что-то вроде ста лет, если мне не изменяет память. И по их истечении колония… просто отключалась! И разумный превращался в пускающего слюни идиота. Но вот как эти инопланетяне размножались, в книжке сказано не было. Вот я и заинтересовался. Может, как пчёлы, разделением роёв?

— А вы не так уж далеки от истины, Генри! — похвалил меня Ли Тегуай. — Схожий процесс имел место, но лишь частично. Помните, я сказал, что в конце концов в качестве носителей разума оформились лишь два вида? Вот они и размножались естественным путем, то бишь половым. Самцы и самки, со всеми вытекающими. Ну и во время внутриутробного развития детёныша материнский организм делился с будущим носителем частью своей колонии. Плюс ещё часть — относительно небольшая — попадала к детёнышу с аналогом ДНК отцовского организма.

— Ну и чем это принципиально отличается от пресловутой психоэнергетической матрицы, она же душа? — в очередной раз хмыкнул я.

— Тем, что её существование до сих пор не доказано, и мы поныне оперируем некими абстракциями, — пояснил Ли. — А здесь, на Роксане, эти процессы сугубо материальны. По этой причине роксанианцы и не знали таких понятий, как религия. Да и вообще, судя по всему, не обладали абстрактным мышлением. Иначе не кончили бы так плохо.

— Ну-ка, ну-ка!.. — подбодрил я собеседника. — Я, конечно, уже догадываюсь, к чему вы клоните, господин Ли, но хотелось бы услышать это от вас.

— Извольте, — и не подумал спорить тот. — Знаете, что больше всего… кхм… тяготило роксанианцев?

— Неужто мимолётность бытия?

— Если вы об ограниченном сроке условной «жизни», обусловленной временем существования биологического носителя колонии, то именно так, — кивнул Ли. — Им не хватало времени. Они были слишком быстроживущими. Частично это компенсировалось скоростью обмена информацией — они, скажем так, «визуалы»; а также наличием аналога мифической «генетической памяти», но всё равно им этого было мало. Ведь сама колония постоянно обновлялась в режиме реального времени, и, по сути, могла существовать вечно! В отличие от вашего книжного примера, Генри. Если бы, разумеется, сохранялись внешние условия. А вот как раз они и разрушались с гибелью носителя! И всё! Колония, утратившая целостность, изначально присущую ей структуру, столь же мгновенно утрачивала и разум. А с разумом исчезала и индивидуальность… условная, разумеется! И получался замкнутый круг.

— Что-то мне подсказывает, господин Ли, что в таких условиях эти разумные должны были пойти по пути биологической цивилизации, — заметил я. — Тут сам бог велел развивать биотехнологии! Выводить дополнительные носители из местной живности, как-то их приспосабливать к хранению и обмену информацией…

— … и этот процесс имел место, Генри! Вы поразительно точно ухватили суть! — снова похвалил меня Ван. — Но, однако же, до поры, до времени! А причина всё та же — недолговечность биологической основы. Поэтому на каком-то этапе развития биоцивилизация, освоившая просторы планеты и овладевшая колоссальными вычислительными мощностями, столкнулась с проблемой длительного сохранения массивов информации. И поэтому они вынужденно начали развивать неорганические вычислители. Сначала в виде хранилищ информации, стартовав чуть ли ни с каменных табличек, а потом и в виде неких процессоров… весьма схожих с нашими, основанными на технологии кремниевых транзисторов.

— Артефакты? — хмыкнул я вслух.

— Они самые, но не суть! — отмахнулся китаец. — Помните, я сказал, что роксанианцы не обладали абстрактным мышлением?

— Конечно!

— И это оказалось ещё одной неразрешимой проблемой, Генри. Они не могли придумать ничего принципиально нового, поэтому использовали то, что знали. А именно, перенесли собственную структуру на материальные носители информации, — довёл Ван мысль до логического завершения. — Ну а дальше этот путь привёл их к неизбежному финалу: квантовым технологиям, как переходным процессам между корпускулярно-волновыми явлениями. Они объединили необъединяемое — волну и частицу, живое и неживое, создали…

— Кадавров! — буркнул я. — Некроманты херовы. Или нейроманты, не суть!

— Ну, можно и так сказать, — согласился со мной Ли Тегуай. — Но факт есть факт: отсутствие абстрактного мышления, применение принципа аналогии, перенос биологических процессов на неорганические вещества… и как апофеоз — те самые планетарные сети квантовых вычислителей. Две, параллельные. И, как водится, конкурирующие за ресурсы внешней среды.

— Ну и зачем? — устало вздохнул я. — Вычисления ради вычислений? Гонка технологий? Смысл-то какой?

— Смысл очень простой, Генри: создание оптимальной среды обитания, не подверженной внешним воздействиям, — пояснил Ван. — И фактическое бессмертие обособленных колоний!

— Но что-то, как обычно, пошло не так, — ухмыльнулся я. — Дайте угадаю: ресурсы не поделили?

— Нет, что вы, Генри! — всплеснул руками Ли. — Ресурсы как раз поделили! Две основных… ну, назовём их расами, что ли… кошачьи читы и гоминиды с островов — они изначально разошлись во мнениях касательно фундаментальной основы функционирования квантовых кластеров, и задействовали различные подходы. Гоминиды — оптические квантовые кубиты, кошачьи — сверхпроводниковые, на основе «мускуса», который суть наномашины, копирующие строение исходных микроорганизмов колоний, но на неорганической основе. Так что поначалу делить им было нечего.

— А из-за чего схлестнулись тогда? — не понял я.

— Ну же, Генри! Я в вас верю! — подбодрил меня собеседник.

— Из-за коммуникаций, что ли? — скривился я. — Типа, разный подход к передаче данных? Тоже мне, причина! Прямо как война «остроконечников» с «тупоконечниками»!

— Диаметрально противоположный, Генри, — поправил меня китаец. — И это объясняет… всё! Потому что повышение пропускной способности коммуникационной сети «оптических» вело к нарушению функционирования сети «мускусных», и наоборот.

— И началась войнушка… — понятливо покивал я. — А как хоть воевали-то? Неужто друг друга когтями драли, да лапами душили? Или у них было… оружие?

— Разумеется, было! — заверил Ли. — Но не такое, к какому мы привыкли.

— Ладно… сейчас угадаю… — задумался я вслух. — У «мускусных» чита — тот самый «мускус», который суть колонии наноботов, и они из них всё, что заблагорассудится, формировали? «Слизняки»-танки, к примеру? Или всяческие клинки и метательные орудия? Да и вообще разнообразные технические приспособления… тот же транспорт — я у Диких видел, как из «слизнятины» привод на колёса траков работает! И управляемые ракеты! Да они, в принципе, могли тех же рогачей сымитировать, то есть что-то бегающее… хоть на двух ногах, хоть на шести!

— Именно так всё и было, Генри, — подтвердил мой собеседник. — А что скажете насчёт «оптических»?

— Да тут всё понятно! — отмахнулся я. — Они магов-стихийников отыгрывали. Тонкие полевые взаимодействия, силовые поля, молнии…

— Ну вот, картинка и сложилась! — удовлетворенно заключил Ли. — Вы меня не разочаровали, Генри!

— Почти сложилась, — хмыкнул я. — В принципе, ещё вчера я бы таким вот объяснением удовольствовался, но…

— Вы что-то увидели? — насторожился Юджин Ван.

— Именно! Базу роксаниан, — пояснил я. — Слишком она… очеловеченная. Сами говорите, что абстрактно мыслить роксаниане не умели. Ну и где же они… подсмотрели? Ну, структуру? И общую архитектуру? Постройки вполне узнаваемые, да, немного чуждые человеческому взгляду, но структурно и функционально понятные! Даже коридоры — что сечением, что проёмами — для существ вроде нас с вами больше подходят, чем для чита… или они идею у гоминидов подрезали?

— Скорее всего, Генри, — не очень уверенно кивнул Ли. — Но не исключено, что и у каких-то иных… разумных!

— То есть роксаниане… освоили космос? — поразился я до глубины души.

— Увы, но на этот счёт информацией я не располагаю! — развёл руками Ван. — Но вполне допускаю факт их коммуникации с представителями иного разума. При их-то вычислительных мощностях и скорости обработки информации! Но я всё же склонен думать, что архитектуру они подсмотрели у какого-то эндемичного вида. Каких-нибудь роевых насекомых вроде наших муравьёв или термитов. А потом исключительно из стремления выглядеть не как природный объект, опытным путём пришли к резким линиям и острым углам.

— Или сымитировали режущие кромки холодного оружия, — предложил я альтернативную гипотезу. — Которые, в свою очередь, подсмотрели у зверья — у тех же бегунов-чита когти моё почтение! Ну а дальше осталось их совместить с принципом метательного снаряда — банального камня, например. Прямо-таки напрашивается эволюция от сферы к эллипсоиду, а там и до линзовидной формы недалеко. Аэродинамика, опять же! И вот готов метательный диск, почти как у киношного Хищника!

— Да, как вариант, — кивнул Ли Тегуай. — Как бы там ни было, мы, наконец, подобрались к сути проблемы. А именно, к истинной причине уничтожения разумных обитателей Роксаны. Вам всё ещё интересно, Генри?