Да, именно так — завод-приманка! Который должен привлекать всех моих (и не только моих) врагов, одновременно отвлекая их от Люберцев, где развернулась самая широкая маскировка. Именно там, в Люберцах, инженер Петр Ильич при активной помощи железнодорожного механика Лебедева разворачивал сейчас самое настоящее производство! В ближайших планах было запустить еще несколько установок, выйдя, так сказать, на промышленный масштаб.

Работа в люберецких цехах шла весьма деятельная, и под тщательным прикрытием. Цех, где производили глюкозу, переименовали в «лакокрасочный», там и в самом деле делали лаки и краски для покрытия автомобильных кабин, вот только это производство вовсе не было главным.

Перед отъездом из Звенигорода Иван Павлович телефонировал в Люберцы, громко — чтоб слышали все вокруг — справившись о наличии фурнитуры.

— Как там со стеклами, есть стекла? Хватает? Хорошо… И фанеры хватает? Ну, скоро купим пресс! Лаки да краски у нас, слава Богу, свои… А фурнитура? Как с фурнитурой? Что-что? Дверных ручек не хватает? И замков? Безобразие! Сегодня лично заеду на Металлический!

С видимым раздражением бросив трубку, доктор развел руками:

— Ох, товарищи, как же трудно всем сразу руководить! Никуда не денешься — приказ Совнаркома! У самого Феликса Эдмундовича знаете, сколько должностей? То-то! Что уж там говорить. А в Люберцах мы тоже леденцы хотели… Да что-то плохо пошло! Вот ВСНХ и решил тамошний завод перепрофилировать. Здесь, у вас, разместить экспериментальные установки для производства глюкозы и леденцов, в Люберцах же развернуть завод по изготовлению автомобильных кабин и кузовов. А потом, глядишь, и сами автомобили начнем выпускать! С Фордом контракт подпишем!

— Да-а… — восхищенно протянул Игорек Раков. — Автомобили, это вам не леденцы! Тем более — Форд…

— Ничего! — прощаясь, Петров негромко засмеялся. — Зато своим леденцами мы всю Россию накормим! Никто от голода не помрет.

* * *

На Металлический завод, расположенный на Южной окраине Москвы, близ улицы Дербеневской, Петров заехал лишь ближе к вечеру и сразу же заглянул в отдел снабжения и сбыта, где его уже знали.

— А, Иван Павлович! Заходите, заходите! — Федор Пращенков, инженер по сбыту, шустрый молодой человек с узкой бородкой, радушно предложил чайку.

Доктор не отказался, тут же начав деловой разговор.

— Фурнитура? — выслушав, Пращенков удивленно развел руками. — Ну, так Иван Павлович, дорогой! Мы ж все отправили! В полном соответствии с заказом. Так что напрасно вы… Вот, сами смотрите…

Сбытовик вытащил из ящика пухлую кипу бумаг:

— Вот накладные… вот расходные ордера… И оплата уже прошла — смотрите!

За окном, во дворе, украшали рождественскую елку. Слышались детские крики и смех.

— Вижу, вижу, — покивал Иван Павлович. — И прошу извинить. Видать, неверно меня информировали. Ну, что ж — спасибо!

— Да не за что, Иван Павлович. Мы свою работу делаем.

— И — тем не менее… Кстати, за чай тоже спасибо — вкусный! Я вам в следующий раз бубликов занесу!

Надев пальто и шапку, доктор вдруг обернулся на пороге:

— Все забываю спросить… Конкуренты наши не объявлялись? Про фурнитуру не спрашивали?

— А ведь, знаете, были! — Пращенков хлопнул себя по лбу. — Заработался! Совсем забыл сказать, хоть вы и просили.

— Ну-ну-ну? — снова усевшись на стул, насторожился Иван Павлович. — И кто ж приходил, что спрашивал?

— Да с утра еще какой-то высокий мужчина заглядывал. В кожанке, в автомобильном шлеме. Такой представительный с усами… На бывшего офицера похож! Вашим цехом интересовался — сколько фурнитуры туда пошло, да по какой цене! Я ему даже прейскурант дал, это ведь не тайна. Тем более… вы же не просили молчать…

— Нет-нет, вы все правильно сделали, — Петров мягко улыбнулся. — Он как-то представился?

— Да. Сказал, хочет заняться ремонтом автомобилей, — пояснил Федор. — Даже мастерскую уже открыл! И вот, заранее просчитывает рынок — стоит ли игра свеч? Ну, это правильно, вообще-то… Он и сам на автомобиле приехал, я в окно видел, как уезжал.

— Автомобиль? Такой двухместный, синий?

— Нет. Зеленый, с поднятым верхом.

— А марку не запомнили?

— Увы…

Еще раз поблагодарив, Иван Павлович попрощался и вышел во двор. Около его «Минервы» уже собрались мальчишки — спорили насчет марки. Кто-то говорил — «Паккард», а кто-то — «Роллс-Ройс».

— Ну, не «Роллс-Ройс», но, ничуть не хуже! «Минерва» называется, — усмехнувшись, доктор вытащил из кармана пальто баночку леденцов, открыл. — Угощайтесь, ребята!

— Спасибо!

— Ой, вкусные!

— Это ведь ландрин, дяденька?

— Пусть будет ландрин… Парни! Машина тут утром стояла. Легковая, зеленая… Случайно, не разглядели? А то я знакомых упустил…

— А! Была такая! — вспомнил вихрастый мальчуган в папахе. — «Руссо-Балт». Да, зеленая…

— И вовсе не «Руссо-Балт», — тут же возразил другой пацаненок. — «Руссо-Балт» больше! Это «ФИАТ»-Зеро. У меня дядюшка в такси, так я разбираюсь!

— «ФИАТ»-Зеро, хм… Ладно, запомним…

Усевшись в машину, Петров запустил двигатель и медленно выехал со двора, сворачивая к Патриаршим…

Те или не те? Высокий, усатый — примета так себе. Мало ли усатых… Да и к чему им менять машину? Смысл? Ведь следили-то они практически открыто, давили… Так, может, это вообще «левые»? Обычные конкуренты. Кабины и кузова для авто — дело перспективное, прибыльное…

Проезжая вдоль Москвы-реки, доктор вдруг увидел небольшой зеленый автомобиль! Тот самый «ФИАТ»-Зеро? А черт его…

Выскочив откуда-то от Кремля, машина на скорости пересекла набережную и, взвизгнув тормозами, скрылась в проулке. Следом за ней прокатил полный красноармейцами грузовик! А за ним — эскадрон кавалеристов с голубыми кантами на буденовках.

Интересно — погоня, что ли?

Впрочем, кавалеристы вскоре вернулись. Пришлось даже остановить «Минерву» — пропустить. Верно, никого они не ловили. Совпадение. Однако, о зеленом ФИАТе было бы не худо известить Иванова со Шлоссером. Может, что-то и выяснится?

Связь с Ивановым (а так же и с Каретниковым) по-прежнему шла через юную пассию Валдиса, булочницу Машу Белякову, благо булочная располагалась в центре, да и народу там всегда хватало. По нынешним непростым временам, так и вообще — очередь! Многие туда заходили — ничего подозрительного.

— Мне, пожалуйста, бубликов!

— Ой, здрасьте! — девушка виновато сверкнула глазами. — Нету, Иван Павлович, бубликов. С утра еще кончились.

— Тогда — баранки!

— И баранок нет.

— А что есть-то?

— Сушки! Только такие… выплюнь зуб!

— Товарищ! Товарищ! Вы брать-то будете? — возмущенно загалдели позади.

— Не задерживайте очередь, товарищ!

— А давайте ваши сушки! Полфунта, — доктор вытащил кошелек. — Нет! Фунт! И передавайте приветы…

Передать привет означило вызвать чекистов на конспиративную встречу. Полфунта — в бильярдную на Арбате, фунт — в трактир на Малой Бронной. Иван Павлович нынче выбрал трактир, бильярдная была в прошлый раз. Теперь осталось назначить время…

— Ох… семи копеек не хватает… Ах, вот, нашел… С гривенника сдача будет?

— Найду!

В семь часов вечера в трактир на Малой Бронной придет Иванов или Шлоссер. Каретников — вряд ли, все текущую информацию он получал через Валдиса. Разве что, если вдруг что-то экстраординарное — тогда другое дело. Пока же ничего такого не было. Одни догадки. Кое-что прояснить.

В том, что булочница все передаст правильно и ничего не перепутает, доктор не сомневался — несмотря на юность и некоторую легкую взбалмошность, свойственную почти всем молоденьким барышням, Машенька была девушкой умной, храброй и, самое главное, на память не жаловалась. Да кто ж жалуется в девятнадцать-то лет?

* * *

К тому, что Петров иногда захаживал в бильярдную и в трактир, соглядатаи должны были давно привыкнуть — Иван Павлович делал это регулярно, со времен переезда в Москву, и привычек своих не менял. Тем более, сейчас, без жены — почему бы не перекусить в трактире? Цены там божеские, особенно — на «пустые» щи.

Заказав тарелку, доктор еще велел подать рюмку водки и чай. Сидеть в трактире без водки — выглядело бы весьма подозрительно. Хотя, здесь никому ни до кого не было никакого дела. Место проходное, людное…

В большой зале, в центре, болтали о чем-то своем извозчики, чуть в стороне перекидывались в картишки командировочные, рядом с ними уселись студенты и парни в спецовках — работники ремонтной мастерской, располагавшейся неподалеку.

— Нет, кесарево я бы в этом случае не делал!

— Но, профессор же сказал!

— И да, опущение матки… Это ведь тоже в расчет принимать надо!

Иван Павлович невольно улыбнулся: свой брат, студенты-медики! Эх… благословенные был времена… Юность, общага, девчонки… веселье до утра! А потом зачеты… и сессию сдавать надо.

— Не занято? — Иванов присел рядом. — Здорово. Что такой веселый?

— Молодость вспомнил, — честно признался доктор.

— А! То-то я и смотрю… Что тут нынче — щи?

— Кстати, неплохие.

— Любезный! — сняв картуз, чекист подозвал полового. — Щец мне спроворь. И чего по-мелочи.

— Водочик-с?

— Рюмку давай… А вообще, неси полштофа! Погода-то — тьфу! Не поймешь, то ли снег, то ли дождь… Ну, Иван Палыч — будем!

Выпили. Закусили…

Петров в подробностях рассказал о подозрительной машине…

— Хорошо бы проверить бы! Ну, как в прошлый раз… Чтоб знать точно!

— Проверим… Так! — Валдис вдруг подавился щами и едва не пролил водку. — Черт! Говоришь, зеленый «ФИАТ»-Зеро?

— Мальчишки видали… А ты чего так побледнел-то?

— Побледнеешь тут… — обернувшись по сторонам, чекист понизил голос. — Сегодня около пятнадцати тридцати у входа в Кремль неизвестные стреляли в Сталина! Слава Богу, обошлось.

— В кого? — Иван Павлович недоуменно вскинул глаза. — В кого стреляли?

— В товарища Сталина! Иосифом Виссарионыча…

— Да знаком я с Иосифом… Но, кому мог помешать скромны нарком по делам национальностей?

— Не знаю, — пожал плечами сотрудник ЧК. —. Верно, за что-то мстили… Хотя, ты знаешь, у Виссарионыча много влиятельный недругов. Но, он ведь все держит в тайне… Мы и не знаем толком — кто? Однако, догадываемся… Впрочем, так нагло и грубо они бы не действовали! Тем более — промахнулись. Или пистолет осечку дал — погода-то…

— Валдис, Валдис! — доктор постучал вилкой по столу. — Ты не части! Давай-ка подробно — кто стрелял, кто их видел, куда скрылись… и все такое! Я ж тебе все про авто рассказал — теперь твоя очередь. Думаю, это и для меня важно! Похоже, враги у нас со Сталиным — одни и те же. И еще… поясни же, причем тут зеленый ФИАТ?

— Ну, насчет общих врагов пока утверждать рано, — усмехнулся Валдис. — В общем, слушай. Хотя, рассказывать-то здесь особенно нечего…

Рассказывать и в самом деле было нечего. В пятнадцать тридцать Сталин вышел из Кремля и направился в кафе-шантан неподалеку. Выпить желудевого кофе, перекусить, а самое главное — немного размяться. Примерный маршрут его особой тайной не являлся. Двое ожидали его у Кремля… Один — в кожаной крутке и шоферском шлеме, выстрелил два раза…

— Промазал! — пояснил Иванов. — Иосифа Виссарионыча угораздило поскользнуться. Ну, там снег… еще и раскисло, вот и… Короче, обе пули мимо. А тут и народ, и охрана очухалась, набежали. Эти двое — в машину — в тот самый зеленый «ФИАТ». Который бросили в переулке и благополучно проходными дворами ушли. Дело у нас, ищем. И тут — ты! Полагаешь, это твои преследователи? Ратников и Рогов?

— По приметам, усатый на Ратникова очень похож… Но, не уверен! А второй? У второго что за приметы?

— Шапка, тужурка, круглое лицо. Вот и все приметы!

— Да-а, не густо. Однако, на Рогова все же похож, да… Кстати, «Вальяжного» не установили? Ну, того что в ресторане…

— Пока нет. Ищем.

— Понятно. Значит, и тут — облом… Эх, надо был зеркало-то в «Яре» разбить — хоть какой-то кураж! — хмыкнув, Иван Павлович разлил оставшуюся водку. — Ну, накатим!

— Давай…

Приятели чокнулись… закусили…

— Иван Палыч, — вдруг потянул Валдис. — А ты ведь в этом деле можешь помочь!

— Ну?

— Мы пока что даже не знаем, где Рогов и Ратников проживают. Но! — чекист погрозил пальцем. — Они ведь должны продолжать следить за тобой. Вряд ли им отбой дали…

— Так, может, и дали, — Петров повел плечом. — Раз поручили устранить товарища Сталина!

— А я вот в этом не уверен! — положив ложку, резко возразил Иванов. — Очень даже не уверен, очень! Думаю, это они сами сработали — за свой интерес. Месть или еще что-то… Слишком уж все… топорно, что ли. Это ж надо — промазать! Да и само покушение — на хапок! Увидели — сладили. А где же тонкий расчет? Не-ет, тут явно что-то личное… В общем, Иван, так. Заметишь за собой хвост — сразу телефонируй!

— Так, телефоны же…

— Позвонишь на Металлический, в отдел сбыта. Скажешь — срочно нужна фурнитура для «Паккарда». На заводе я кого надо, проинструктирую…

— Хорошо, — спокойно кивнул доктор. — Лишь бы заметить «хвост». Интересно, на какой машине они сейчас будут?

— Вполне возможно, на той же самой — синей! Зачем изобретать велосипед?

* * *

Иванов оказался прав — слежку за доктором Петровым никто не отменял. Синий спортивный «Лорен-Дитрих» прицепился за «Минервой» уже с утра, когда Иван Павлович выехал из Наркомздрава в Звенигород. Что ж, тем лучше… На загородном шоссе сложно скрыться. Разве что выпрыгнуть из машины и убежать в лес. Хотя, по столь рыхлому снегу — задачка та еще!

Петров телефонировал на Металлический завод сразу же по приезду в Звенигород. Потом еще потянул время, полдня шатаясь по цехам и лично знакомясь с работниками. После всего неспешно попил чайку, поболтал, и уж потом, забравшись в машину, неспешно покатил по раскисшей дороге.

Синие купе нарисовалось почти сразу же, видать, преследователи дожидались где-то неподалеку. Иван Павлович усмехнулся, и, въезжая в глубокую лужу, переключился на пониженную передачу. Двигатель «на низах» тянул отлично. Впрочем, и у «Лорен-Дитриха» мотор был не хуже!

Проехали старинный монастырь, перелесок, деревню… Ближе к Москве сплошной полосой потянулся смешанный лес. Унылые давно облетевшие липы царапали голыми ветками низкое серое небо. Громко каркали вороны, вились тучею над дорогой. Резко пахнУло навозом — где-то по пути, рядом, держали коров… Ну да, вот и хутор, хлев… ворота распахнуты настежь.

Выкатившаяся из ворот подвода неловко перекрыла «Лорен-Дитриху» путь. Заржали лошади. Из синей машины, ругаясь, выскочил круглолицый — Рогов…

Любопытничая, Петров оглянулся, сбавив ход…

Слезшие с подводы «хуторяне» — Иванов и Шлоссер — пытаясь вытащить поводу, повали на помощь парней… Те прибежали… Подошли к Рогову…

Взревев двигателем, «Лорен-Дитрих» резко дал задний ход! Парни бросились на Рогова. Шлоссер выстрелил в авто… Куда там! Расстояние-то… Небольшой автомобильчик ловко развернулся на шоссе и ходко покатил прочь!

* * *

Синий спортивный «Лорен-Дитрих» нашли брошенным возле монастыря. Куда делся Ратников — Бог весть! Что и говорить, упустили… Однако, тот, по сути-то, предал своего напарника! На этом чекисты и решил сыграть.

На этот раз встречались в бильярдной…

* * *

— Рогов явно обиделся, — сидя за столиком в многолюдном буфете, продолжал Валдис. — На этом его и стали колоть. Он рассказал о «Вальяжном»!

— Ну-ну! — Петров обрадовано потер руки. — Ну, наконец-то, узнали. И кто ж это?

— Некий Устин Петрович Кондратюк. Бывший предводитель псковского уездного дворянства! Нынче — секретный сотрудник ЧК!

— Снова Блюмкин? Эсеры?

— Да! Но, не только они… Нити тянутся выше. Ничего, дай время, распутаем и этот клубок! Каретников уже занимается… И шеф в курсе всего!

— Отлично! Значит, скоро конец игре? — выслушав, радостно улыбнулся Иван Павлович. — Скорей бы! Как уже надоело это вот все… А Ратников? Он бывший штабс-капитан, кажется? Так его и не взяли… Жаль!

— Ловим, — чекист развел руками. — Хитрый гад. А еще — непредсказуемый. Себе на уме! Как Евно Азеф! На царскую охранку работал и ее же для террора использовал. Кстати, насчет Сталина я был прав! Это все — Ратников. Напарника своего, Рогова, он просто уговорил, обещал денег…

— И что у него за претензии к Сталину? — удивленно вскинул брови Петров.

— Как я и предполагал — личные! Ты что-нибудь слышал о барже с утопленными царскими офицерами? На Волге, под Царицыным?

— Так, краем уха, — Иван Павлович навострил уши.

— Понимаешь, под Царицыном Красная армия поначалу отступала. А потом Сталин, как член реввоенсовета фронта, начал искать виновных в отступлении красноармейских частей. Как говорят, именно он «приписал» нескольким бывшим офицерам сознательное вредительство. Которое, вполне возможно, и было. Вот Виссарионыч и приказал арестовать всех сотрудников артиллерийского управления штаба округа и ликвидировал сам штаб. Арестованные были посажены на баржу, которую затопили в Волге. Так сказать, в назидание остальным! На той барже у Ратникова погиб младший брат и трое старых армейских друзей. Тоже — бывших офицеров.

— Жестко, — покачал головой Петров.

— Жестко, — Валдис хитровато кивнул. — Только вот ничего этого на самом деле не было. Ни баржи, ни затопления, ни жертв!