Плюшевый заяц в сильных ручищах здоровяка смотрелся нелепо.

– Думаете, малышке понравится игрушка?

– Думаю, да.

Мира ни разу не видела, чтоб испанец искренне радовался. Бесстрастное лицо способно выдавать чувства, кроме холодной улыбки?

Могла неудачная пластика нарушить работу нервов или всё наоборот? Душа ныла в желание поцеловать изменённое лицо. Она не заметила, что давно держит ладонь на весу. Протяни руку и можно коснуться смуглых пальцев.

– Вы проходили мимо игровой комнаты. Малышка возится там с железной дорогой. Могли спросить у охранника и занести его напрямую.

– Аля испугается незнакомца и не примет подарок, – имя девочки он произнёс нараспев, словно пробуя на вкус.

– Она чувствует, когда её любят. Одна из причин, почему обожает дедушку. Ради неё я не ограничивала их общение, но теперь придётся. Опасаюсь, что Старыгин может её выкрасть.

– А охрана? – было видно по усмешке в глазах, что испанец с иронией относится к своим словам.

Мира полностью была с ним согласна.

– Меня выкрали перед родами из туалетной комнаты в кафе, среди белого дня. Никто ничего не заметил. Все внутренние и внешние камеры были выведены из строя. Так что при желании возможно всё!

Он потёр подбородок. Верный признак, что сейчас что-то предложит.

Мира замерла, надеясь услышать, о чём мечтала.

– Ваши слова о желании забрать у отца холдинг – правда?

Она обрадовано кивнула.

– Стопроцентная! Для меня это способ выжить!

– Я вас поддержу! Не спрашивайте о причинах. Ваша дочь одна из них. Слишком подло использовать в гнусных играх ребёнка.

Мира внутренне ликовала. Мечты начинали сбываться. Открывать целиком свои планы рано, но есть с чего начинать.

– Я собиралась предложить объединиться. Вы решили разрабатывать с ним золотые прииски. Могу поучаствовать?

– Нет!

Резкий отказ заставил вздрогнуть. Вот тот надменный иностранец, каким увидела его на благотворительном вечере.

– Во-первых, вы опоздали. Сделка завершена. В обмен на мои инвестиции в холдинг я получил пакет акций и отдал одно из месторождений.

В карих глазах появился хищный блеск, объясняющий отказ.

– Старыгина ждёт сюрприз!

Они не успели договорить.

Дверь широко распахнулась и на пороге появилась белокурая копия мамы.

Глава 21

– Мамочка! Я соскучилась! – Малышка оббежала большие чужие ноги и уткнулась лицом в мамин бок. – Мы с Ирой будем рисовать!

– И что ты решила изобразить? – Мира гладила по шелковистым завитушкам смысла жизни.

– Тебя, папу и солнышко! – маленькая кокетка повернула голову в сторону незнакомца. Серые глазки с любопытством разглядывали мужчину с зайцем. – Могу нарисовать гостя в окне. Но не знаю, кто он? – вопрос от хитрюги вызвал улыбку Кортеса.

Ту самую, которую Мира мечтала увидеть адресованной ей. Значит, парализации лица у Алекса не было.

Он поставил длинноухого рядом с собой и присел на корточки.

– Давай знакомиться, – протянутая рука повисла в воздухе. – Я друг твоей мамы и хочу стать таким для тебя.

Девочка приподняла голову, продолжая держаться за Миру.

– С чужими дяденьками знакомиться нельзя! – категоричное заявление не по годам развитой девочки.

Кортес с восхищением смотрел на очаровательную кроху.

– Я гость в вашем доме, а значит не чужой. Мама рядом. В обиду тебя не даст. – Хриплый треснутый голос немного пугал малышку. Но глаза дяди были тёплыми. Горячее обещание через сжатое спазмом горло: – Никогда тебя не обижу и другим не позволю!

Доверчиво вопросительный взгляд самых любимых глаз на свете.

– Как папа?

Он судорожно втянул воздух, перед тем как ответить:

– Как папа! – умные глаза на мокром месте. – Навсегда.

Аля посмотрела на маму. Та дала разрешение кивком головы, дрожащими губами продублировав:

– Не бойся, я рядом!

Робкий шажок малышки, ещё один и ещё.

Кортес не шевелился. Позволяя себя оглядеть, обнюхать, почувствовать тепло намерений и случилось чудо.

Пухлые губы дрожали. Солёные капли дорожкой стекали на подушку. Мира не верила глазам.

Аля, не стала жать протянутую руку, а обняла гостя за шею тонкими ручками и поцеловала в щетинистую щёку. Кокетливое хихиканье со словами:

– Фи, какой колючий! – она позволила обхватить себя сильным рукам и терпеливо сносила ответные действия испанца.

Кортес поднялся, бережно удерживая драгоценную ношу. Он осторожно обнюхал малышку, потёрся носом о шелковистую щёчку и нежно поцеловал в светлую макушку. На губах остался запах клубники с зелёным яблоком. На мгновение сомкнутые веки с колючим ударом в душу. Точно так пахла в прошлом любимая женщина.

– Меня зовут Александр, а вас, маленькая принцесса? – карие и серые глаза внимательно изучали друг друга, оказавшись на одном уровне.

– Аля! – она нарочито обиженно надула губки. – И я не маленькая. Мне целых два с половиной года.

Испанец выглядел ошарашенным, но счастливым. Светлые волосики щекотали нос, а он с наслаждением втягивал их аромат.

– Ого, как много! А в кого ты такая умная? Удивительно, насколько хорошо выговариваешь все буквы.

– Папочка Паша тоже говорит, что я удивительная… – Аля гордо вскинула голову. – Мамина копия!

Кортес с волнением поинтересовался:

– Папа Паша? – он проглотил ком в горле. – А есть ещё один?

– Папа Алекс, – малышка нахмурила высокий лоб. – Я видела его на картинках. Он ушёл погулять по морю и не возвращается.

Тишина в комнате. За окном слышно пение птиц и «ку-ку» от кукушки в лесу за особняком.

Долгая пауза, после которой гость задал вопрос.

– А если, папа не может дойти?

Аля сжала лицо гостя ладошками, спрашивая с сочувствием в голосе:

– У него болят ножки? – круглые глаза стали ещё больше. Длинные чёрные ресницы делали их цвет невероятно ярким. – Пусть позвонит маме, она обязательно поможет!

Мира замерла, не сводя взгляд с впервые встретившихся отца с дочерью. Интересно, что ответит Кортес?

– Нет, не ножки. Вдруг он не может рассказать о себе? – капли пота покрыли лоб испанца.

Не думал, что отвечать на детские вопросы так сложно.

Аля продолжала играть в любимую детскую игру.

– Почему? – редкая возможность мучить вопросами того, кто не отправит играть, сказав: «Потом объясню!»

Александр обладал нескончаемым терпением. Он целовал маленькие пальчики, объясняя:

– Иначе его посадят в тюрьму.

Тут же новый вопрос:

– Что такое тюрьма?

– Место, где нет мороженого. Там держат плохих людей.

Аля склонила голову набок. Очередное:

– Почему?

– Потому, что его оболгали.

– Что такое оболгали? – последнее слово Аля произнесла по слогам. Она всё больше хмурилась. Слишком много незнакомых слов.

Кортес вздохнул.

– Сказали про него неправду.

– Зачем? – искреннее удивление в серых глазах. В её семье хитрит только она сама.

– Чтоб свалить на папу свою вину.

Аля довольно кивнула, разобравшись, кто готов постоянно делать гадости.

– Плохие люди?

– Очень плохие! Сами украли, а обвинили твоего папу.

Вот теперь стало понятно, для чего Кортес говорит ребёнку непонятные определения. Без единого обращения к бывшей жене он объяснил, почему между ними всё так, а не по-другому.

Мира хотела завыть от несправедливости. Получается, отец всё-таки обвинил Алекса в хищении государственных средств? Но почему не арестовали счета его компании?

Что-то не сходилось. Или Старыгин, как всегда, сплёл слишком сложную паутину, из которой непросто выбраться. Нужно поговорить напрямую, без намёков. Но не сейчас. Сегодня день знакомства отца с дочерью.

Аля сделала абсолютно правильный вывод:

– Папа накажет плохих людей и вернётся к нам? – маленькое сердечко стучало громко, отдаваясь ощутимыми ударами в большую ладонь. В серых глазах надежда, которую нельзя обмануть.

Лицо Кортеса моментально из умилённого стало жёстким.

– Обязательно! – он не удержался от поцелуя в гладкий лобик и прижал к груди худенькое тельце отныне самого любимого человечка. – Так и будет!

В скрипучем голосе появились новые нотки. Душу накрыла вселенская нежность. Закрытые глаза на лице полном блаженства. Пухлая щёчка Али прижата к его щеке.

А что для неё?

Мира поперхнулась воздухом. Абашев не меняет решений. Не откроется, чтоб не нарушить планы, подставив её под удар. Придётся смириться и ждать.

Снова ждать?!

Мозг выдавал правильные решения. А сердце отправляло протесты.

Они станут идеальными партнёрами. В итоге каждый получит то, чего хочет, и бонусом воссоединение.

Только как прожить это время? Знать, что он рядом, в пределе нескольких километров и не иметь возможности видеть каждую минуту, слышать его запах, надломленный хриплый голос. Ни видеть полных страсти глаз, не ощущать дыхание на влажной после секса коже.

Она сомкнула веки. Три года Алекс жил в её голове. Воспоминания, сны, мечты и вдруг появился в реальности, оставаясь при этом всё тем же призраком прошлого.

Насколько сильно нужно любить, чтоб мириться с этим?

– Так как я… – Мира не заметила, что произнесла фразу вслух.

Две пары глаз уставились на больную.

– Вы что-то сказали? – хмурый Кортес, словно прочёл её мысли, сам отвечая на вопрос. – Поверьте, всё будет хорошо!

Она сорвалась. Выпалила, прекрасно понимая, что нельзя этого делать.

– Я жду пресловутого «хорошо» три года! Каждый день, словно ломку у наркомана! – Она растерянно проговаривала терзающий душу страх: – Вдруг придёт «хорошо» и пойму, что с ним намного больнее, чем в мире грёз с прошлым и будущим, минуя «здесь и сейчас»…

Глава 22

Алю пришлось отпустить рисовать с няней. Она поцеловала нового знакомого в щёку на прощание, взяв обещание, что он придёт завтра, и с неохотой ушла.

Кортес прислушивался к тому, что происходило за дверью, несколько минут приходя в себя. Он запустил пятерню в волосы. Закрытые глаза, глубокие вздохи… Самое тяжёлое расставание за последнее время.

– У вас чудесная дочь.

Добрые слова, но в животе сжатая до тошноты пружина. В груди привычный холод. Глаза щипало от слёз.

– Знаю. В отличие от меня она не боится любить, – голос дрожал на последних словах. – Я знаю, как это больно.

Кортес на секунду пропустил удар. В тёмном янтаре глаз появилось тепло. Обожание, растерянность, жалость, густо приправленные сожалением о происходящем.

– Вы забыли, как быть любимой в ответ на ваши чувства. Всё вспомнится. Я в этом уверен.

Он присел на кресло рядом с кроватью. Но не решился притронуться к робко протянутым пальцам.

Мира собрала гармошкой шёлк простыни. Прикасаться табу, а слова под запретом?

– Меня до сих пор любят? – сердце гулко стучало в ожидание ответа.

Янтарь плавился в ярких языках жаркого пламени.

– Разве может быть по-другому? Вы созданы купаться в обожании. Никогда не видел более красивую, умную, стойкую женщину.

Слышать роскошный комплимент не просто приятно. Бальзам большими каплями стекал по тающей душе. В голове куча мыслей, как сказать приятное в ответ, но язык выдал другое:

– А Кармен, или как зовут вашу спутницу с благотворительного вечера? – она осеклась и замолчала.

Вопрос получился с ревностью. Почему рядом с Алексом язык отказывается дружить с мозгом? Покрасневшие щёки спорили цветом с ярко-розовым шёлковым халатиком.

Кортес скрыл усмешку, словно давал интервью беспардонному журналисту:

– Паула мой хороший друг и партнёр. Правая рука во всех вопросах… – Он покачал головой. – Но не моя женщина.

В голове плохо укладывалась, что испепеляющая ревнивым взглядом красотка, ни разу не побывала в постели испанца. Мира подсказала с иронией в голосе:

– Личный помощник? – сделав ударение на первом слове.

Кортес ухватился за определение.

– Да!

Оставалось удивляться его слепоте.

– Уверена, Паула так не считает.

Запах сладких духов в подвале настойчиво стучался в память. Не так просто обвинить в похищении иностранку. Нужны хоть какие-то доказательства. Факты придётся собирать по крупицам.

Кортес нахмурился, отвечая:

– Её право. Усвоил однажды и навсегда – личную жизнь нельзя смешивать с бизнесом.

Мира закинула удочку.

– Вы часто бываете в России? – она назвала месяц и год похищения.

– Да, в это время мы находились в Москве. Завершали сделку. Раньше прилетали редко, поэтому помню даты.

Мира сделала для себя пометку. Узнать где и с кем общалась в то время испанка.

Кортес продолжал говорить. Чёрная рубашка сверкала на груди блёстками с волос принцессы Али.

– Но сейчас по работе приходится жить тут подолгу. Думаю, купить дом в Подмосковье… – Он окинул взглядом со вкусом обставленную тёплую комнату. – Хочется вот такого домашнего уюта. Надоело обедать и ужинать в ресторанах.

Она улыбалась. Кортес явно не хотел уходить. Им было хорошо друг с другом даже на расстоянии некасания.

– Приглашаю вас на обед.

Не хотелось думать, что будет после того как он уйдёт.

– Выглядит, будто я напросился.

Странно видеть на самоуверенном лице виноватую улыбку.

– Вкусную еду я вам гарантирую, а комфорт не обещаю. Нет коляски и лифта добраться до столовой.

– Мне ничего не стоит донести вас на руках, но постельный режим нарушать нельзя.

Равносильно признанию: «я очень хочу, но боюсь к вам прикоснуться».

Мира закусила губу. Ещё чуть-чуть и станет умолять взять на ручки, и пусть весь мир катится к чертям.

Кортес в очередной раз сбрасывал вызов. Кто-то настойчиво пытался дозвониться.

– Пообедаем здесь. Заодно обсудим деловую часть наших отношений.

– А у нас есть отношения? – очередная попытка подловить на словах.

Он кивнул:

– Начнём с деловых. Распорядитесь принести еду. А я отвечу на звонок и кое-что уточню.

Мира вызвала горничную. Она отдавала распоряжение, краем уха прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре.