— Антонов, уходите! И не надо пугать меня партией! — Попков собрал в кулак необходимые для этого части тела, указал на дверь и даже по столу стукнул.

Как же сложно сделать что-нибудь новое даже не из-за новизны, а из-за людей, которым это не нужно. Впрочем, у меня так полжизни прошло. Будем лечить.

— Давайте для начала доведем до конца дело, которое все-таки вы и начали, — я подошел и пододвинул Попкову телефон. — Нужно позвонить в Узбекистан и убедиться, что они отправили наш груз. В случае задержки предупредите, что уже завтра мы будем ждать от них два вагона.

— Что? — председатель Ленгорсовета аж закашлялся. Кажется, ему еще не доводилось сталкиваться с подобными методами торга и сотрудничества.

— Просто позвоните. Если откажутся, потом передайте мне трубку.

— Ладно, черт с вами! — кажется, Попкову самому стало интересно, чем все это закончится.

Он набрал телефонистку, потом долго ждал, потом…

— Сергея Константиновича нет на месте, — бодро доложил кто-то с той стороны. — Он сегодня в полях работал, и до конца недели тоже там будет. Если у вас что-то срочное, вы скажите, как он вернется, я ему обязательно передам.

Попков только плечами пожал: мол, ничего не поделать.

— Передайте Сергею Константиновичу, — пришлось перехватить трубку, — что его ищет Ленинград. Либо он сам будет на месте через десять минут, либо нам придется решать вопрос через Усмана Юсуповича.

Не дожидаясь ответа, я повесил трубку и сел на стул для посетителей рядом с Попковым. Тот целую минуту тяжело сопел, но в итоге все-таки не выдержал.

— Вы не слишком много себе позволяете, Антонов? — он вроде бы спрашивал про мой разговор с Ферганой, но в то же время говорил и про себя. — И зачем вы упомянули первого секретаря ЦК Узбекистана?

Я мысленно поблагодарил Антонова-младшего за набор полезных фамилий, что он успел запомнить за время наблюдений за работой отца, и только потом ответил.

— Это восток, дело тонкое. Ленинград и даже Москва далеко, а вот свое начальство рядом. И больше всего это начальство не любит, когда кто-то вмешивается в его работу.

— Но вы же и вмешались.

— Я просто предупредил, что сделаю это. Причем на самом деле бы сделал: нам нужна урановая руда, так что выбора немного. Впрочем, что-то мне подсказывает, товарищ Емцов из Ферганы захочет доводить до этого даже меньше, чем мы.

— Но он же в полях, как он ответит за десять минут? Причем в январе его награждали орденом Ленина за успехи в сельском хозяйстве Узбекской ССР, так что вряд ли его помощник нам врал.

— Что ж, вы тогда будете верить в людей, а я буду верить в то, что на востоке своя атмосфера. Некоторые вот думают, что там, как у нас, можно увлечь людей своим примером, так вот это ошибка. Там верят не в результаты, а в иерархию и традиции, поэтому неважно, действительно ли добился Емцов своих успехов, приврал ли, в любом случае он будет на связи.

Телефон пронзительно зазвонил.

— Ну вот, — я кивнул Попкову на трубку. — Он не только нашелся сам, но и нашел нас. Прошу, Петр Сергеевич.

Попков поднял трубку словно ядовитую змею, и не зря. Яд с той стороны чувствовался, несмотря на тысячи километров расстояния и хрипы не самой совершенной телефонной связи. Примерно минуту Емцов выговаривался, что невместно дергать занятых людей, потом перешел к делу и сказал, что наши вагоны собирают и отправят как отправят. Потому что в его Ферганском обкоме все делается исключительно по порядку, и никакие угрозы не помогут даже пяти овцам родить ягнят за месяц вместо пяти.

— Антонов, — я снова попросил трубку у Попкова и представился.

— Антонов, НКВД?

— Антонов, ЛФТИ, по запросу товарища Жданова. Ты, Сергей Константинович, смотри сам, будешь ты нам помогать или нет. Но если наш груз не отправится сегодня, то по технологии, которую в отличие от регламентов вот никак не изменить, нам понадобится уже два вагона. Послезавтра — три. И каждая задержка, каждый лишний вагон — будет вопросом не к тебе, Сергей Константинович, а ко всей Узбекской ССР, почему она саботирует работу важнейших для страны направлений, когда в Европе разгорается новая война.

— Какая война? — опешил Емцов, ожидавший чего угодно, но не такой речи.

— Чехословакия уже все, Испания будет все уже скоро. Советский народ должен быть к этому готов. А если не будет, то виноватого найти не трудно.

— Так, хватит меня путать, — Емцов постарался взять себя в руки. — Мы не отказываемся вам помогать, просто есть реальные сроки, реальные возможности.

— Председатель Ленгорсовета Попков, отвечающий за ваше направление, будет сегодня на месте всю ночь. Как наш груз уедет, можете сразу ему позвонить. Но помните: не успеете сегодня, можете сразу готовить еще один вагон.

И я во второй раз положил трубку.

— Это было невежливо, — заметил Попков. — А еще вас приняли за сотрудника НКВД.

— Вообще, я прямо сказал, откуда я.

— А, ладно. И вы думаете, ваш напор сработает? Как бы порой чего-то ни хотелось, вагон с грузом из воздуха не возьмется.

— Вы все-таки нечасто вели дела со среднеазиатскими республиками. Они не любят работать, они любят подчеркнуть свою значимость, но они не дураки. Вагон уже готов, а вот за сроки отправки они фактически прямо предлагали поторговаться.

— А вы стали угрожать?

— В смысле? Я тоже торговался. Как на рынке: вам говорят, килограмм мяса — пять рублей, а вы… Дам пятьдесят копеек. И кулак покрепче сжимаете.

— Да уж, торги. Это вас отец так учил договариваться? И это работает? — Попков как будто даже искренне заинтересовался. Впрочем, учитывая, что он даже не спросил про свою ночную смену, то точно искренне.

— Не всегда, — ответил я. — Только если дело достаточно важное, и вы готовы идти до конца, разменяв на победу хоть годовую премию, хоть авторитет, хоть свободу, хоть даже саму жизнь.

— И для вас это настолько важно?

— А я не шутил, когда говорил, что стране и городу нужна эта новая энергия…

Я не договорил, телефон снова зазвонил. Ровно через одиннадцать минут после того, как закончили прошлый разговор. Емцов учел, как его в первый раз вытянули через десять, и решил хоть немного, но уколоть в ответ.

— Антонов, — я кивнул Попкову и сам взял трубку. — Знал, что вы проявите сознательность.

— Просто нам повезло. Руда была готова, вагон тоже, отгрузку завершим завтра к утру, так что получите вы свой груз! — кажется, он на самом деле считал, что делает нам огромное одолжение.

— Торгуется, — тихо прошептал Попков, прислушиваясь к разговору со своего места. И посмотрел на меня: сошлись мы в цене или еще нет?

— Если груз уедет завтра, — вздохнул я, — То будем ждать два вагона. Если второй вагон не получится отправить в течение двух дней, то начинайте готовить еще один.

— Вы не понимаете⁈ — Емцов перешел на крик. — Я тут столько людей уже поднял! Половина Ферганы не спит из-за какой-то руды, а вы…

— А я сообщаю, что от вас нужно не половине города, хотя что-то мне подсказывает, что вы преувеличиваете, а всей стране. Наш проект уже скоро достигнет размахов и бюджетов ГОЭЛРО, и да, ваша руда будет нужна во все больших и больших масштабах. Если вы не сможете ее обеспечить, это сделает тот, кто придет вам на смену. Не сможет он, урановую руду, причем с содержанием нужных нам элементов в сотни раз выше, можно будет купить и за границей. Швейцария за золото вполне готова на сделку.

— Хватит, я не дурак, — голос с той стороны на этот раз звучал без злости, просто немного устало. — За возможность сэкономить золото, тут не только меня, тут всех сожрут. Нужны два вагона, будут вам два вагона. Уедут… Задержу одиннадцатичасовой поезд и отправлю до часу ночи.

— Благодарю за сотрудничество, — я, не дав организму выдать меня предательским вздохом, выждал еще пару секунд и только потом положил трубку. — Вот и все.

— Мне, наверно, нужно будет подготовить запрос на тот второй вагон, — Попков почесал лоб, — Вот не понимаю я вас, Антонов! Вроде бы самый обычный студент на вид, но так этого узбека на место поставил.

— Емцов не узбек. Город важный, нужен был человек с образованием.

— Да все они там узбеки.

— На самом деле нет, и в том числе поэтому ему было непросто договориться о нашем грузе. Это республиканский обком может попросить по-родственному, а Емцова и послать могут.

— Поэтому вы ему соврали про большой проект? Чтобы ему было что предложить всем, кто станет ему помогать?

— Во-первых, не соврал, я действительно буду стараться сделать так, чтобы наш проект вырос, и у него есть для этого все шансы. Энергия нужна по всему Союзу! А во-вторых, чтобы торг закончился на приятной ноте, нужно сделать тому, кто пошел на уступку, небольшой подарок. Тогда никто не будет обижен, в следующий раз вам будет проще договориться, и главное, вы оба будете знать, что можете друг другу помочь.

— Восточная мудрость.

— Возможно, — я все-таки вздохнул. Тело Антонова-младшего не привыкло к подобным нагрузкам и, кажется, подумывало о том, чтобы самостоятельно перейти в режим энергосбережения. — Петр Сергеевич, когда я говорил, что вы поработаете сегодня ночью, это тоже был не обман. А просьба. Мне на самом деле нужна ваша помощь, чтобы дать ход нашим запросам. Как можно быстрее и максимально официально, чтобы комар носа не подточил.

— Займусь, — Попков задумался, но в итоге кивнул.

А потом протянул мне ладонь для рукопожатия. В прошлые наши встречи он так не делал: кажется, вот теперь у меня вышло по-настоящему заинтересовать его своим проектом. Нашим! Я вышел из Мариинки, очень довольный этим результатом. Возможно даже улыбался. Теперь бы еще не вылезло никаких проблем вроде отсутствия чистого циркония, и все будет хорошо.

— Все остальное точно будет. Ага-ага… — шиза попробовала испортить мне настроение, но я не собирался обращать на нее внимание.

Прочищая голову, прогулялся до Невы, а там и трамвай в нужную сторону попался. Мелькнула мысль, не пропустить бы последний, но память Антонова-младшего подсказала, что в обеих столицах транспорт ходит с учетом рабочих смен до 2 часов ночи. А даже если и пропустишь, то даже после есть пара редких ночных маршрутов.

Правда, в процессе меня все-таки подкараулили другие жизненные неприятности 1939 года. Я помнил, что на Лесном рядом с остановкой есть как раз целая серия магазинов. Бакалея, Гастроном и даже Рыба-мясо, где я и планировал немного закупиться с учетом пропущенного питания в институте. Увы, сегодня они не работали, на дверях висели замки, а витрины зияли черными провалами выключенного света.

— А вы не знаете, что случилось? — попробовал уточнить я у проходящей мимо женщины.

— Здороваться надо! — она сначала поставила меня на место, но потом все-таки соизволила ответить. — Это на Кировский срочный заказ пришел от военных, вот на них всю электроэнергию и перекинули. Сегодня по всей улице, скорее всего, света не будет.

Я только покивал: проблема с электричеством стояла как бы не острее, чем я ее описывал в высоких кабинетах. Я мгновенно оценил это еще раз буквально через минуту. Только свернул с Лесного в сторону общежития, как стало понятно, что вчера с дальними отблесками света тут было еще светло. Сейчас же — темнота хоть глаз выколи. Впрочем, сами глаза уже скоро приспособились к этому сумраку, и я начал различать силуэты высаженных вдоль дорожек деревьев, дома… Как-то уж слишком уверенно и резко идущую в мою сторону тень.

Опять какой-то старый знакомый Антонова? К несчастью для него я сегодня слишком устал, чтобы снова бегать. Тень ускорилась и попробовала меня ударить. Невольно вспомнил Африку, где порой было столько свободного времени, что его хватало на всякие безумные развлечения вроде обучения армейскому рукопашному бою у нашей охраны. Тело Антонова оказалось не очень приспособлено к спорту, но уйти от смазанного удара смогло. Нападающий даже мимо пролетел: что ж, ему же хуже. Удар под колено, по ушам. Тело замерло, и я спокойно продолжил идти вперед.

— И что даже не посмотришь, что с человеком? — подала голос шиза.

— Что с ним будет от одного удара. Через пару минут встанет и пойдет дальше.

— А вдруг замерзнет? Февраль, холодно все же.

— Учитывая, как он одет, это не обычный бандит из подворотни. Так что напарник подберет.

— Ставишь на НКВД?

— Жданов же обещал, что я получу кого-то от них для сопровождения. Так вот почерк некоторых контор не меняется.

— Надавить, найти слабые места и прийти аки спаситель.

— Или не найти. Создать проблемы и прийти как единственный, кто может их решить. Так тоже бывает, зависит только от природного сволочизма.

Продолжая переругиваться с внутренним голосом, я дошел до общаги и уже хотел было сразу идти наверх. Кажется, в какофонии запахов, наполняющих стены этого чудесного заведения, я точно почувствовал и ароматы жареной картошки. Моя прелесть… Но сначала надо было проверить кое-что важное.

— Александр Петрович, доброго вечера, — поздоровался я с вахтером. — Может быть, подскажете, кто вчера ночью из моего блока бегал в котельную за углем.

— Думаешь, один раз поговорили, и буду тебе стучать? — хмыкнул старик.

— Стучат или не стучат на зоне, а вы вроде бы военный.

— Не вроде бы, — вахтер бросил на меня недовольный взгляд из-под кустистых бровей. — Защищать идиотов не хочу, но и тебе все равно помогать не буду. Ничего, от пары мешков угля еще никто не умирал, а ты, если такой умный, каким хочешь казаться, сам справишься.

Как интересно, значит, взяли запас. А с этим можно будет и поработать.

— Конечно, — я улыбнулся. — Тем более вы мне уже помогли: теперь можно полностью исключить вариант, что это кто-то посторонний.

— Вот же, хитрая морда, — старик добродушно хохотнул. — Совсем как Василий Иванович когда-то… Кстати, насчет посторонних: у вас в блоке новенькая.

— Кто такая?

— Сказали просто студентка из Москвы, а на самом деле… Ради простой студентки четырех парней из Радиевого не распределяют за полдня.

— Как считаешь, вот и тот самый заказчик из НКВД? — встрепенулась шиза.

— Не ожидал, что это будет девушка, но очень похоже. Что радует, сработали очень оперативно.

— Ее начальство или она сама?

— Спасибо за новости, — я постарался не фыркнуть в конце внутреннего диалога. Впрочем, появление посторонних лиц рядом — это совсем не смешно. Пожалуй, стоит форсировать наведение порядка в моей спальне. Пока без радикальных методов, просто выработаем правильные инстинкты. — И, Александр Петрович, еще одна просьба.

— Больше ни про кого рассказывать не буду. А то знаю я вас: приезжаете сюда, вырываетесь из дома и тут же по бабам. Увижу на втором у Софки, уши оборву.

— Спасибо за наводку.

— Уши! Оборву!

— Шучу. Просто животом весь день маюсь, может, одолжите упаковку фенолфталеина?

— Пургена, что ли? Не успел в аптеку?

— Да как тут успеешь, вы же сами видели по всему району электричество отключили.

В общем, с меня взяли рубль, но зато выделили из личного НЗ аж три упаковки по двенадцать таблеток. Про то, каким напутствием меня проводили, говорить не буду.

— Сдаст, — между делом заметила шиза.

— Ты же слышала, как он к этому относится. Не сдаст, а вот в аптеке меня могли и запомнить, — возразил я.

— И все же, можно было изящнее. Подбросили бы записку «Сталин — козел» и сдали бы бывшим папиным коллегам.

— После такого могли и слишком рьяно начать копать. Да и рано еще для подобных методов.

В блоке опять были посиделки на кухне, так что я первым делом заглянул туда, быстро поздоровался, убедившись, что не ошибся насчет картошки. Саныч гордо провел ножом по середине сковородки, показывая, что оставил мне ровно половину. Семейных на этот раз не было, а вот Покровский и его банда опять выпивали. Меня они показательно не заметили, а вот я внимательно осмотрел их руки и окончательно одобрил план мести.

Оставалось только вернуться в комнату, переодеться в домашнее, а потом быстренько заглянуть под две крайние кровати. Как и ожидалось, под одной из них нашелся мешочек с углем. Сразу видно ответственный подход: меня разрисовали один раз и подготовили все, чтобы продолжить это дело. Ошибка новичка — оставлять орудие преступления без присмотра.

Я растолок выданные мне таблетки в желтоватый порошок, высыпал его на угли и немного помешал.

— Аха-ха-ха! — шиза зашлась смехом.

— Не отвлекай, — стараясь держать руки подальше от рта, я сбегал в ванну и тщательно несколько раз промыл их с хозяйственным мылом.

— Сдержался, молодец. А те двое, учитывая, как они любят грызть ногти — ты же за этим за ними следил? — зуб даю, не удержатся. Будут мазать тебя и сраться. Мазать и сраться.

— Пока мозги на место не встанут.

Я оглядел комнату, убеждаясь, что не оставил никаких следов, а потом снова отправился на кухню. Меня ждала картошка, в предвкушении которой живот уже начал осваивать какую-то новую арию, хорошая беседа — а я был уверен, что Санычу найдется, что рассказать — и, возможно, немного работы. И точно, вышел из комнаты, и почти в ту же секунду отворилась дверь в конце коридора, из которой показалась девушка лет двадцати.

Румяные щеки, блестящие глаза, кудряшки вместо строгих хвостиков, которые я имел честь наблюдать в течение всего дня. Идеальная домашняя девушка и не менее идеальный образ для хорошего агента. Осталось только проверить, будут меня держать за идиота или нет.