Проснувшись, я осознала, что вновь осталась одна.

Острая, почти болезненная паника пронзила грудь, и моя ладонь быстро прошлась по стороне, на которой еще недавно лежал Эрик. Все еще теплая, но уже стремительно остывавшая.

– Эрик? – Я резко вскочила на ноги, и кровь хлынула в голову, отдаваясь пульсацией в ушах. Темные атласные шторы, приглушавшие свет, были задернуты на окнах, но сквозь щели пробивались солнечные блики, более насыщенные, чем отсветы рассвета.

Дверь в уборную была распахнута, но внутри никого не оказалось, если не считать разбросанной одежды, по-прежнему валявшейся на полу. Я приложила ладони к сердцу, где кожа все еще не зажила от утраченных сердечных уз.

– Эрик.

Боги, теперь, потерпев такое поражение, я ощущала себя полной дурой. Из меня не вышло ни храброго воина, ни достойной королевы. В здравый рассудок проскальзывали безжалостные, неумолимые мысли, искажающие воспоминания, отчаянно пытавшиеся убедить, что все это была лишь красивая иллюзия, хитроумная игра, а на самом деле мой Змей все еще оставался для меня потерянным.

Кончики пальцев прошлись по следам на горле, оставленные порочным ртом Эрика Бладсингера.

Глубоко вздохни. Сосредоточься. Я моргнула, и первые слезы упали с ресниц. Но быстро, смахнув их, я взяла себя в руки, едва не сорвавшись на истошные рыдания и панику.

Тихо отворилась дверь, ведущая в помещение для отдыха, и в проеме появился обнаженный до пояса Эрик, державший поднос с травяными напитками, от которых исходил ароматный пар, и несколькими мягкими пирожными, покрытыми розовой сахарной глазурью. Он сосредоточенно следил за хрупким равновесием подноса, не замечая, что я была готова расплакаться, лежа посреди кровати.

Боги, до чего же он был прекрасен, силен и крепко сложен, словно родился, чтобы бороздить просторы морей. В голове вспыхнули воспоминания, как мои пальцы запутывались в его темных волосах.

Он поднял пунцовые глаза и непринужденно улыбнулся.

– Я планировал разбудить тебя по-своему, но… – однако голос резко оборвался. Быстро поставив поднос на комод возле стены, Эрик нахмурил брови. – Певчая птичка? Что случилось?

Жгучий стыд неумолимо разгорался на щеках, но я выдавила из себя улыбку и покачала головой.

– Все в порядке.

Эрик скользнул на кровать, нежно прикоснулся к моему колотящемуся сердцу и толкнул на спину, уложив на матрац и накрывая своим телом.

– Значит, сейчас мы начинаем лгать друг другу? Мне казалось, мы уже давно выяснили, что в подобных вещах нет смысла.

– Обычные глупости, – шепнула я.

– Тогда ты заинтриговала меня еще больше, потому что мне еще не доводилось слышать из твоих уст ни одной глупости.

Я нежно погладила его руку, почувствовав скопление шрамов возле запястья.

– Просто крамольные мысли снова пытаются вырваться наружу.

Эрик расположился позади меня, обхватив рукой талию и прикасаясь губами к уху.

– Ты Ливия Ферус.

Я крепко обняла его, наслаждаясь низким голосом. Он словно стал одним из одеял, беспорядочно обмотанных вокруг моего тела.

– Дочь воинов, – продолжал Эрик, осыпая поцелуями мое ухо и шею. – Победительница предателей, а после укусившая Короля Вечности…

– Я не кусала тебя.

Эрик склонил голову набок, обнажив следы зубов по всему плечу.

Поджав губы, я отвернулась.

– Никаких жалоб я не слышала.

Пальцы медленно обводили кончик уха.

– Никогда не скрывай от меня свои страхи, Певчая птичка.

– Просто в тот момент, не застав тебя рядом, я испытала беспокойство, что все случившееся было лишь прекрасным сном. Разум говорил, что такое предположение неправдоподобно, но я все равно словно попала в бурю мечущихся мыслей.

– Я разочарован, – произнес он, взяв меня за подбородок и побуждая снова взглянуть на него. – Ты так и не сказала ничего глупого.

– Ты слишком заботишься обо мне, Эрик Бладсингер. – Я слегка ущипнула его за бедро.

– Понятия не имею, как это делается. – Эрик потянул меня за талию, пока я не перевернулась на бок и не оказалась лицом к нему. – Что я тебе говорил, любовь моя? Страх обладает огромной властью. Каждый воспринимает по-разному, но для меня большая честь пройти через твои страхи вместе с тобой. И не важно, насколько нелогичными они кажутся. Разве ты не сделала бы то же самое для меня?

Я глубоко вздохнула.

– Разумеется, я бы так и поступила. Вам, Король Вечности, не помешало бы оступиться еще пару раз, чтобы я могла дотянуться до вас. Вы довольно непреклонны. Это раздражает других, – я указала на себя, – ведь мы не можем быть всегда такими непоколебимыми.

Он быстро чмокнул меня в губы.

– Тебе известно больше, чем кому бы то ни было, любимая, это всего лишь маска, которую приходится носить.

Я ласково погладила заросший щетиной подбородок.

– Со мной никаких масок, Змей.

– Слушаюсь. – Он вновь одарил меня медленными поцелуями, сквозившими нежностью. – При условии, что ты сделаешь то же самое.

– Хорошо. – Я издала утрированный вздох. – Боги, вы слишком требовательны.

Эрик навалился своим телом на мое, ухмыляясь все с той же порочностью, которая мне понравилась еще в те ночи, проведенные возле его тюремной камеры.

– У меня найдутся способы предъявить еще больше требований, которые тебе обязательно доставят удовольствие. – Он осыпал поцелуями обе мои груди, а затем соскочил с кровати. – Но, к сожалению, придется повременить. Мы должны присутствовать в зале. – Взяв поднос с едой, Эрик положил его на кровать и лег на бок рядом с ним, опираясь на один локоть. – В свое оправдание я пытался угрожать Алистеру расправой, чтобы тот оставил нас в покое, даже поклялся лишить его проклятых дублетов, но, боюсь, настоящий король здесь он.

Я невольно захихикала и отправила маленькое пирожное на язык, застонав от нараставшего блаженства. Молочная глазурь обволокла горло взрывом сладости, а следом мои пальцы потянулись к небольшому мягкому кексу.

Эрик наблюдал за происходящим, держа собственный десерт на полпути ко рту.

– Скажи только слово, любимая, и я заставлю тебя издавать подобные звуки еще чаще. Но придется поторопиться, ведь я не смогу повторить это, не находясь внутри тебя.

Смородиновое семечко полетело ему в лоб.

– Несколько дней прошло без хорошей еды. Ларссон оказался не слишком благосклонен к своему новому питомцу.

Я уже поднесла чашку к губам, но остановилась, заметив, как лицо Эрика явно помрачнело.

– Не смей называть себя так. – Челюсть начала пульсировать. – Гэвин рассказал нам о том, что он с тобой сделал.

В горле разлилась едкая желчь, и моя ладонь легла на его руку.

– Я по-прежнему твоя, Эрик.

– Боги, Ливия. – Он сел и опустил ноги на пол, опираясь на колени. – Неужели ты полагала, что перестанешь ею быть? Думала, я стану считать тебя ничтожеством?

– Нет. Ничего такого я не имела в виду.

Эрик ненадолго задумался, а потом ответил:

– Каждый миг, пока ты находилась у него, в моей голове строились нескончаемые планы, которые заставили бы его страдать. Однако узнав, что он прикоснулся к тебе и брал твою кровь, я пришел к решению, что каждое королевство, от Богов до твоего народа, услышит его истошные крики. Он и его приспешники станут мифами, призраками морей. – Эрик повернул голову, показывая мне часть своего лица, но не поднимая взгляда. – Меня не назовешь сострадательным мужчиной, но ты всегда сможешь поговорить со мной, любовь моя. Если тебе вдруг захочется или понадобится высказаться о том, что с тобой сделали…

– С нами обоими, – вмешалась я. – Это было сделано с нами двумя.

Осторожно перебравшись к нему, я обхватила его сзади за талию и прижалась щекой к теплому позвоночнику, поцеловав между лопаток.

Эрик накрыл мои руки на животе своей рукой.

– Пусть я не слишком хорошо разбираюсь в вопросах благородства, но мне не хочется, чтобы испытываемая мной жестокость не позволяла тебе обсуждать со мной что-либо. Я всегда буду сначала слушать тебя, а потом приходить в ярость.

Искренние слова разожгли в сердце еще более сильную любовь к Королю Вечности. Хоть услышать их оказалось весьма болезненно, но прямо сейчас Эрик предлагал свое плечо, мужественные руки, а главное – безопасность, если в ней возникнет необходимость.

Я медленно провела по длинному шраму на его испещренной рубцами спине.

– Больше всего я боялась никогда не увидеть тебя. Когда… когда Ларссон распорядился вырвать сердечные узы, я подумала, что не смогу сделать ни вдоха. Мои самые мрачные ожидания внушали мне, что ты сочтешь меня мертвой и прекратишь поиски.

Эрик не спеша расположился на краю матраца, согнув одну ногу на кровати, а другую оставив на полу, а после прикоснулся ладонью к моей щеке.

– Я был готов штурмовать врата Иного мира ради тебя, Певчая птичка. Наступившая в душе пустота не вынудила бы меня прекратить поиски. И я никогда не допускал мысли, что тебя больше нет. Это ровным счетом не имело никакого значения. Ничто не способно было остановить меня.

Новая предательская слеза скатилась по моей щеке, но он быстро смахнул ее большим пальцем.

– Той ночью, когда он прикоснулся ко мне… Я до сих пор чувствую его мерзкие руки… – Мой голос надломился, а дыхание сбилось, как только Эрик притянул меня к груди и прижал к себе, словно застыв вокруг моего тела. – Его прикосновения были жестокими и отвратительными, и… Мне казалось, что я никогда не избавлюсь от этих ощущений.

Мягкие поцелуи легли на мою голову.

– Если мои руки когда-нибудь станут слишком…

– Нет. – Крепко обхватив его, я продолжила: – Твоих прикосновений мне всегда будет мало. – Мои мокрые глаза зажмурились. – Именно здесь, подле тебя, Эрик, я обретаю покой. Не смей, слышишь, прекращать прикасаться ко мне.

Король Вечности хранил молчание, но все сильнее прижимался к моему телу, словно безмолвно заверяя, что никогда не отпустит меня.

– Мое детство проходило под неусыпным контролем, – медленно и нерешительно произнес он. – И даже после войны надо мной по-прежнему тяготели ожидания знати и жителей Королевства Вечности. Я вырос и научился командовать Вечным кораблем. Мы неустанно следили за соблюдением порядка, будь то обычный набег или просто плавание на встречи с лордами домов. Но с момента твоего похищения я не чувствую ничего, кроме напряжения. Мне неведомо, что чувствует утопающий смертный, но я слышал, что это похоже на разрыв легких. Именно так ощущался каждый миг, проведенный вдали от тебя, любовь моя. Но стоило тебе оказаться в моих объятиях, как я смог облегченно вздохнуть.

Мягко и медленно мои губы целовали его губы.

– То же самое чувствовала и я.

– Никогда за всю свою полную горечи жизнь мне не доводилось жаждать подобной жестокости, – продолжал Эрик. – Ни ради дяди, ни ради мести за отца. Лишь ради тебя. Подозреваю, что это превращает меня в подонка, вряд ли подходящего для столь доброго сердца, как твое, но такова уродливая сторона моей правды, любовь моя.

Долгое время единственным звуком в комнате оставалось наше дыхание в унисон.

– Змей?

– Певчая птичка.

– Я бы последовала за твоей тьмой, за любой уродливой правдой, сквозь все существующие небеса и моря.

За двойными дверями тронного зала я крепко держала Эрика за руку. Оделись мы довольно быстро: на Эрике – блестящая черная одежда, на мне – новое нефритовое платье, расшитое переливающимися на солнце нитями, словно лучи света заливали дворцовые сады.

В комнату вошли служанки, собираясь привести мои волосы в порядок, но я попросила их позаботиться о Мире или Селин, которые, скорее всего, уже прокляли меня за желание провести еще одно мгновение наедине с Королем Вечности.

По спине волнами струились длинные волосы, и даже Эрик освободил свои плечи и пояс от толстых кожаных ремней и многочисленных клинков, находившихся всегда при нем.

Мы собрались здесь не ради соблюдения приличий. Тех, кто был уже внутри, вряд ли взволновало бы наше появление даже в ночных сорочках.

За распахнутыми дверями послышалась оживленная болтовня, но стоило нам переступить порог, как все разговоры умолкли. Отец и Стиг расположились в самом конце длинного стола из морского дуба. Даж облачился в мрачную одежду, совсем как Эрик, темные волосы были заплетены в косу, а подбородок стал более гладким, чем раньше. Стоило ему сойти с Вечного корабля, как с плеч свалилась свинцовая усталость, возвратив молодые черты лица взамен старческих.

Засохшая кровь исчезла с лица Стига, густая борода была разделена на две косы с красовавшимися на концах серебряными бусинами, а по центру головы уложена еще одна толстая коса. Он всегда и везде остается истинным Рэйфом.

На Джонасе и Сандере были надеты туники с развязанной на груди шнуровкой и темные штаны. Может, одежду взяли из гардероба Эрика или позаимствовали у Тэйта, но не исключено, что близнецы ограбили какого-нибудь бедного дворецкого по пути в отведенные ими покои.

Сидевшая рядом с Селин Мира, едва бросив на меня взгляд, встала, одернув голубую, как лагуны у берега, юбку. Ей явно были по душе тонкие ткани и широкие разрезы в платьях морских фейри.

Алексий, перекинув одну ногу через подлокотник кресла, ссутулился, сосредоточенно проводя точильным камнем по изогнутому лезвию ножа. По другую сторону от кузена расположились Сьюэлл, Гэвин и Тэйт, дожидавшиеся своего короля.

Однако Эрик не стал усаживать нас в стоявшие рядом небольшие кресла, а повел меня к деревянному трону, расположенному во главе стола.

– Здесь твое место, Певчая птичка, – прошептал он.

Я растерянно моргнула, в груди все сжалось, но потом, взяв себя в руки, медленно опустилась на новый трон. Мои пальцы прошлись по вырезанным из дерева лисятам и ветвистым лозам. Нащупав кусочек золотистого атласа, обтягивавшего спинку, я погладила ткань, запоминая каждое возникшее ощущение между пальцами.

Эрик проигнорировал свой трон и встал рядом со мной, положив руку на спину, словно пока еще не желая отстраняться ни на миг.

Сидя за столом, я встретилась с полуночными глазами дажа, который барабанил пальцами по краю столешницы, скрипя зубами, словно тщательно подбирая слова.

И вот наконец он опустил руку.

– Тебя здесь называют королевой, Ливи.

– Да, даж.

Его испытующий взгляд метнулся от меня к Эрику, потом обратно.

– Ты приносила клятву?

– Ну… нет.

– Тогда я не понимаю.

– Так распорядился король, – пояснил Тэйт. – Он дал ей титул королевы перед всем двором.

– И это все?

– Восседать на троне Короля Вечности – означает быть равным королю, – сказал Эрик. – Ее возвели на трон. И я преклонил колено. В Королевстве Вечности еще ни одна женщина не носила такой титул. У нас нет такого обычая.

– Выдумал на ходу, Кровавый певец. – Джонас поднял жестяной сосуд, наполненный королевским элем, и усмехнулся. – Уважаю такую дерзкую затею.

– Зрелище было впечатляющим, – отметил Алек, постукивая ножом по столешнице.

– Большинство покорились моим словам, – продолжал Эрик, – но, очевидно, среди них есть и те, кто сопротивляется каждому отданному приказу.

Отец печально нахмурился, но, казалось, его недовольство было вызвано не столько разочарованием, сколько попаданием в чужую атмосферу. Выдержав паузу, он хлопнул ладонью по столу.

– Что ж, если отныне это королевство моей дочери, то мы здесь, чтобы бороться за него. Полагаю, ты не собираешься позволить этому ублюдку просто кануть в море, Бладсингер.

Эрик крепко сжал ладонь в кулак.

– Нет, пока от него не останется ничего, кроме костей.

– В таком случае нам необходимо выяснить, как его выманить, и покончить с ним раз и навсегда. – Отец повернулся ко мне. – Лив, мы должны узнать все об этом острове. Понимаю, тебе неприятно вспоминать, но придется рассказать нам.

Нам. Я прекрасно знала Валена Феруса и догадалась, что он говорил вовсе не о собравшихся в комнате, а о себе и мужчине, стоявшем рядом со мной. В груди разлилось теплое и пьянящее чувство привязанности. Отец в какой-то мере смог смириться с тем, что в доме семьи Ферус стало на одного члена больше.

Его правота была очевидна. Времени на нежные беседы, щадящие эмоции не осталось. Ларссон и Фион заполучили слишком мощный источник власти на Наттхавэне, и его требовалось уничтожить. Моя история началась с того момента, как я очнулась в той злополучной комнате. Упоминание о Скади вызвало множество вопросов, особенно у Сандера, и Эрик послал за Алистером, чтобы тот принес все труды об эльфийском народе, какие только сможет найти в стенах дворца.

Прежде чем я закончила излагать исповедь Ларссона о его родственных связях, о Тьме как результате их кровавых заклинаний, а затем перешла к его нападению, мой отец нервно мерил шагами комнату, а глаза Эрика потемнели от ненависти.

– Должен прервать тебя, – вклинился Гэвин, подняв руку. – Ты упустила мою любимую деталь, не сказав, что откусила его чертово ухо.

Выражение лица Селин сменилось со страха и сожаления на ликование.

– Конечно, она смогла откусить. Она же из Королевства Вечности!

– Глубокие укусы, длинные выпады, – подмигнув, сказал Сьюэлл.

Я подробно рассказала о нашем побеге, а Гэвин добавил свои замечания о страже, оружии и планировке дворца в Наттхавэне.

– Мой хаос надежно оберегал меня. – Я взяла ладонь Эрика в свою. – Пока ты не вышел мне навстречу. Хоть Ларссон и Фион вырвали сердечные узы, чтобы разрушить все оковы, препятствующие ему завладеть кровавой короной, однако что-то влекло меня и привело на берег. Словно хаос или этот остров поняли, что ты мой.

Красный огонь вспыхнул в глазах Эрика.

– Я же объяснял тебе, что они ничего не взяли, Певчая птичка. Неужели мне придется повторить на глазах у всех все те страстные слова, которые были сказаны наедине?

– Лучше бы тебе этого не делать, – проворчал Алексий.

– Это мой дворец, Кровавый заклинатель.

Поразительно, но лицо отца не исказилось от ярости и не скривилось от презрения к мужчине, говорившему мне подобные вещи. Когда Стиг наклонился и пробормотал что-то неразборчивое, он даже добродушно усмехнулся.

– Что такое, даж?

– Ничего, радость моя.

В глазах Стига промелькнул озорной огонек.

– Я напомнил королю о днях, когда они с твоей матерью много раз выпроваживали нас из зала во время подобных бесед, чтобы остаться наедине. Я сказал, что жду, когда Эрик сделает то же самое и вышвырнет нас вон.

На моих щеках вспыхнуло смущение, совпавшее с румянцем на лице отца. Однако ситуация стала еще хуже после произнесенных Эриком слов:

– С удовольствием.

Я ткнула короля локтем в ребра.

– Теперь, когда я узнала о своих матери и отце больше, чем хотелось бы, может, подскажешь, что нам делать дальше?

В зале воцарилась гнетущая тишина.

Эрик подошел к трону и извлек из ножен клинок, напоминавший белое золото.

– Не знаю, помните ли вы, но та незнакомка, прямо перед тем, как берег откололся, бросила это. Мне показалось, что оно появилось из ничего.

Спасение из Наттхавэна смутно отразилось в моей памяти, и мне не удалось заметить, как Скади рассталась с оружием, но в груди защемило от привязанности к едва знакомой девушке.

Она продолжала оказывать помощь и сражалась до конца, даже поддавшись чарам каких-то коварных заклинаний.

На рукояти из бледного хрусталя по краям были выгравированы изящные и необычные руны.

– Она назвала его белым железом, – пояснил Эрик.

Внезапно сердце бешено заколотилось.

– Белое железо? Эльфийский клинок. Эрик, она призналась мне, что Фион защищают темные заклинания. По ее словам, пока жива морская ведьма, жив и Ларссон.

– Это действительно темные заклинания, – произнес Тэвиш низким голосом. – Искусство управлять смертью обнажает самые безжалостные стороны души.

Я внимательно изучила клинок.

– Скади объяснила, что Фион невозможно убить обычным оружием, потому что она стала слишком порочной. Только эльфийское белое железо способно прожечь сердце, даже защищенное самым могущественным заклинанием.

– Думаешь, она обронила его с конкретной целью?

– А зачем еще?

Эрик выдержал паузу, переводя дыхание.

– Значит, она оставила его именно для тебя. Держи его при себе, любовь моя, а я позабочусь о том, чтобы тебе представилась возможность им воспользоваться. – Эрик обвел глазами присутствующих. – Ларссон претендует на кровавую корону по праву рождения, но теперь, похоже, догадался, как сорвать с нее защиту. Как только он получит ее и взойдет на трон, те же самые доводы, по которым я сделал Ливию королевой, могут быть использованы и для его превращения в короля.

– Королю никогда не достаточно только власти, – заметил отец. – Мы сражались с такими высокомерными болванами, как предыдущий Король Вечности. Пусть ненасытная жадность и станет причиной его падения.

Эрик выждал долгую паузу и пристально взглянул на моего отца.

– У Ларссона за спиной силы этого неизвестного нам острова, ведьма и помощь огненной эльфийки.

– Арион, – подсказала я. – Эльфийский принц, претендующий на собственный трон в их народе, помогает во всем Ларссону. Он очень опасен и нуждается в Скади, поскольку она обладает недостающей ему силой. Кажется, я что-то упускаю, но на этом острове сокрыто множество тайн.

– Например, чертов голос Хранителя костей. Почему мы даже не смогли предположить, что он обладает морским голосом? – Селин рассеянно потерла переносицу.

– Благодаря Фион он оказался под надежной защитой.

– Ворует магию. – Гэвин потер глаза и несколько раз быстро моргнул. – Это большой риск. Думаешь, он сможет выпить твою кровь и выжить, Эрик?

– Всегда можно влить в него и узнать, – сказал Сандер, и, говоря начистоту, мне подумалось, что в произнесенных словах не было ни намека на шутку, лишь искреннее желание увидеть результат.

– Торвальд не мог перенести мою кровь, – сообщил Эрик.

– Знаешь, это весьма странно, – произнесла Селин. – Повелитель земли плавал в твоей крови, пока оттаскивал тебя, и ничего не случилось.

Отец опустился в кресло, сложив руки на груди.

– Это не какой-то великий подвиг или что-то в этом роде. Я знал, что нужно лишь следить, чтобы она не попала в мой чертов рот. Мне приходилось видеть, на что способна его кровь, помнишь? На глазах у молодого Короля Вечности прошла целая война.

– Однако ты все-таки подверг себя риску, – прошептала я. – Именно ты прекратил его песню, прежде чем она причинила ему вред, даж.

Отец судорожно сглотнул.

– Он слабел, а ты исцелилась. Не было больше смысла заставлять его истекать кровью.

Эрик с глубоким интересом рассматривал на столе попавшую откуда-то песчинку, а остальные разом погрузились в безмолвие. На самом деле в сказанном таилось нечто большее. Можно было сколько угодно притворяться равнодушным, но Вален Ферус не позволил Королю Вечности потерять слишком много крови, потому что повелитель земли волновался за жизнь Эрика.

Уже не важно, было ли это сделано ради меня или моего короля. Отныне отец не представлял угрозы для Эрика Бладсингера.

В конце концов Эрик, в чьей шее пульсировал комок напряженных жил, сел на трон.

– Несмотря на полученные синяки, Ларссон будет начеку, пытаясь защитить то, что у него осталось. Я давно его знаю, и ему не захочется отсиживаться в безопасности или считать себя побежденным только из-за потери Хеша и Ливии.

– В таком случае нам лучше держать королевские ворота под наблюдением, – сказал Тэйт низким голосом, а после обернулся к Гэвину. – И подготовить каждый дом. Ларссон не даст нам много времени и выступит против Эрика в любой момент. Он явно заявится сюда, представив себя как лучший выбор из двух королей.

Эрик на мгновение замешкался.

– Это не должно повлиять на земные королевства.

– Хеш устранен. Нарза остается защищать границы…

– Подожди, что? – Я недоуменно посмотрела на него.

– Объясню позже, дорогая. – Эрик повернулся сначала к Стигу, а после к моему отцу. – Ты пришел, чтобы помочь спасти Ливию, и ты это сделал.

Джонас жалобно застонал, прерывая короля.

– Боги, только не говорите мне, что сейчас прозвучит речь о том, что нам больше не нужно рисковать своей головой и мы можем вернуться домой к своей уютной жизни.

Эрик бросил испепеляющий взгляд на принца, однако Джонас оскалился в ответ, заслонив глаза непроницаемой чернотой, за которой тот скрывал свое легкомыслие.

– В чем дело, Кровавый певец? Ты же слышал короля Ночного народа. Теперь здесь правит один из членов королевской семьи, а Лив наша семья. Ты получил нас независимо от того, хотел или нет. Разумеется, я рассчитываю на личные покои в твоем дворце, как только стану героем Королевства Вечности.

Я крепко сжала предплечье Эрика.

– Змей.

– Певчая птичка?

– Тебе больше незачем ненавидеть Хранителя костей в одиночестве, – прошептала я. – Ведь теперь мы поддерживаем тебя и будем ненавидеть его вместе.

Эрик поцеловал тыльную сторону моей ладони.

– Значит, начнем планировать убийство моего брата.

– Сначала, – промолвил отец, зажимая пальцами бледную раковину, – кое-кому уже давно не терпится поговорить с Ливией.

– Что это? – поинтересовалась я, как только даж подошел и опустил ракушку мне на ладонь.

– Прижми ее к уху.

Удивленно вскинув бровь, я повиновалась и резко вдохнула.

– Привет? Даж? Я тебя не слышу. Эй, морская ведьма, ничего не работает.

– Рорик. – От изумления я невольно прикрыла рот ладонью, не веря собственным ушам. Сквозь раковину донесся хоть и отдаленный, тихий, немного приглушенный, словно говоривший общался через пуховую подушку, голос моего дикого и неутомимого младшего брата Рорика.

– Ливи? – Рорик глубоко вздохнул и выпустил поток безумных слов. – Прости, что не смог помочь тебе, но ты должна знать, что именно я спас Кровавого певца. Я пробрался в ту комнату, как чертов… то есть как настоящий Рэйф, и освободил его. Джо и Алек рассказали мне, что единственный способ вернуть тебя – это дать ему уйти, поэтому, думаю, мне все же удалось спасти тебя. Ливи, расскажи, какое оно, Королевство Вечности? Там все дома под водой? А у них водятся большие рыбы с острыми зубами? А как выглядят мерфолки…

– Рор. – Я рассмеялась, стараясь сдержать слезы, застилавшие глаза. – Ты самый храбрый Рэйф из всех, кого я знаю.

Брат выдержал паузу, обратившись к кому-то мягким голосом, словно разговаривая с ним вдалеке, а после вернулся ко мне.

– Эй, Ливи, морская ведьма… – Он понизил голос до хриплого шепота: – Все время вылетает из головы ее имя. Она спрашивает, где вы находитесь?

– Мы во дворце в королевском городе.

Рорик вновь затих, а после раздался его голос:

– Она велит отправляться в бухту леди по имени Олин. Не знаю, что она имеет в виду, но сказала, что вам всем нужно идти и заставить Бладсингера капнуть немного крови в воду. Спорим, она собирается произнести заклинание. Ливи, эта женщина творит ужасные заклинания. Морская ведьма сделала лицо Альвы синим, потому что эта девчонка украла мои сапоги.

Я отстранила раковину от уха.

– Рор говорит, что мы должны отправиться в бухту Олин. Где это?

Эрик заметно напрягся.

– Убежище моей матери, – а после, понизив голос, продолжил: – Наша бухта, Певчая птичка.

Сердце неистово заколотилось о грудную клетку. Я впервые признала Короля Вечности своим именно в этой бухте, в нашем укромном местечке. Той ночью, когда мы открыли друг другу свои сердца, той ночью, когда убийцы Ларссона пытались разлучить нас.

– Рор, – негромко обратилась я. – Передай ей, что мы скоро придем туда.