Запихивая сдачу в бумажник, Дарьен вышел из дверей круглосуточного магазина на Девилс-Кросс.

Добыча, с которой он разделался сегодня утром, пополнила его банковский счет на шестьдесят тысяч золотых майнетов. Точнее, на тридцать, с учетом недавних требований Рэндала, но думать об этом Дарьен себе не позволил. И сразу же, вернувшись в машину, собирался к месту новой охоты – на гангстера, голову которого оценили в пятьдесят тысяч.

Этот гангстер купил у Кейсена несколько партий кровяных снадобий за последние несколько недель. Вместе с остальными Дьяволами Дарьен обшаривал весь город в поисках зацепок – хоть каких-нибудь, лишь бы они помогли освободить Таэгу и понять, кто на самом деле стоит за этим дерьмовым балаганом.

Как же все запуталось, в какую проклятую богами мешанину превратилось. У него в голове до сих пор не укладывалось то, что прошлой ночью им рассказала Таэга.

Кто бы мог подумать, что его раса – потомки порождения машины? Результат эксперимента?

Кто же знал нах?

Усевшись за руль и повернув ключ в замке зажигания, он помедлил, чтобы проверить телефон. Пришло несколько сообщений от других Дьяволов и пара от Аспидов. Но искал он в первую очередь весточки от Лорен Каллы, и обнаружил, что она отправила ему сердечко, подмигивающий эмодзи и голосовое сообщение.

Он собирался нажать на иконку почты, когда телефон зазвонил, на экране появился снимок Лорен.

Дарьен невольно расплылся в широкой улыбке. Этот снимок он сделал в кузове грузовика за несколько минут до того, как впервые поцеловал ее. Ветер разметал ее золотистые волосы, она показывала ему знак мира, свесив изо рта сбоку язык, и сияла так же ярко, как разноцветные звезды за ее спиной.

Отчетливо слыша в своем голосе улыбку, Дарьен произнес в телефон:

– Привет, золотце.

– Ты не занят? – Ее голос звучал хрипло и серьезно. – Мне надо поговорить с тобой.

Он выпрямился.

– Для тебя, Лорен, я никогда не занят. Что случилось?

Томительная пауза, а затем…

– Ничего у нас не получается.

Кровь в его жилах стала ледяной.

– Детка… – Он попытался сглотнуть, но язык мертвым грузом лежал во рту. – Не понимаю…

– Не получается, Дарьен, – она перешла на резкий шепот. – У меня и у тебя… у нас. Не стоит нам даже пытаться.

Дарьен отвел волосы со лба дрожащей ладонью.

– Лорен. Золотце. – Проклятый ком в горле, словно рука, сдавливал голосовые связки. – Прошу, может, все-таки?..

В телефоне раздался всхлип.

– Не выходит, Дарьен! Почему бы тебе просто не смириться с этим? Хоть ты и говорил, что не можешь уберечь меня… ты не сумел уберечь меня от…

Фоном в трубке послышался приглушенный стук.

Дыхание Дарьена стало частым и неглубоким.

– Мы можем поговорить об этом при встрече?

– Прости, Дарьен.

– Детка, пожалуйста…

Телефон пискнул, Лорен прервала звонок. Чувствуя, как наливается тяжестью телефон в руке, Дарьен держал его у уха, легкие сжимались, пока он не заставил себя снова дышать, чтобы не сдавить телефон, превратив в пыль.

Ему срочно требовалось по чему-нибудь врезать. Изо всех сил.

Следующая цель – гангстер стоимостью пятьдесят тысяч золотых майнетов… Дарьен собирался порвать в клочья этот мешок дерьма, разметать его на хрен по косточкам.

Телефон зазвонил, и он ответил бесстрастным:

– Чего?

– Не вовремя? – послышался хриплый голос Мясника.

– Да, разве что у тебя найдется полный комплект зубов, которые я мог бы вбить в чью-нибудь гребаную глотку.

– Вечно чем-то недоволен, сукин ты сын, – хмыкнул Мясник. – В половине встречаемся у Железного Дока, и чтоб без опозданий.

Мясник отключился.

Бросив телефон на приборную панель, Дарьен чуть не вырвал с корнем ручник и вылетел на улицу, сжимая руль так, что тот трещал. Он летел под знаки и на красный свет, так что шины визжали и клаксоны звучали со всех сторон, и ему казалось: нечто, о существовании чего у себя внутри он и не подозревал, ломается с треском, рассыпаясь на куски.

* * *

Несмотря на все старания, Дарьен не мог не сжимать кулаки, пока шагал через Железный Док. Гнилое дерево стонало и проседало под ним на каждом шагу. Сидящие на буях чайки издавали режущие слух крики.

Мясник ждал в конце причала, подол его плаща длиной до щиколоток трепал ветер. Ветхие лодки, привязанные к деревянным опорам, подскакивали и оседали на волнах. Для конца децема ветер был довольно теплым, но Дарьен продрог, ощущая собственное сердце в груди как кусок льда.

Ему следовало подумать об этом заранее. Лорен заслуживала того, кто дал бы ей жизнь, для какой и рождаются хорошие девчонки вроде нее – спокойную и счастливую. Это был лишь вопрос времени, рано или поздно она все равно осознала бы, насколько он ей не подходит. Но он надеялся, что это случится гораздо позже, а не через несколько жалких дней, которые он провел с ней рядом и мог называть ее своей.

Мясник повернулся к нему, с его губ свисала сигара. Он многозначительно взглянул на свое запястье без часов.

– Опаздываешь.

– Давай к делу, – отозвался Дарьен. – Если только не хочешь стать тем комплектом зубов, о котором я говорил.

Ветер сдул пепел с сигары, Кейсен усмехнулся, впиваясь в ее мокрый конец пожелтевшими зубами.

– Ты вообще в курсе, что ты больной на голову сукин сын? Никогда не видел, чтобы кто-нибудь дрался как ты. Надо бы тебе почаще бывать в Колоде. Народ раскошелится, чтобы посмотреть бойню, если узнает, что там будешь ты.

– Может, я и приму твое предложение, – врастяжку произнес Дарьен, – если перейдешь к делу и перестанешь зря отнимать у меня время.

Мясник махнул лапищей.

– Ладно, ладно, – он бросил сигару на доски причала и раздавил ее обшарпанным ботинком. – Я тут подумал: тебе стоит узнать, что в наводке, которую ты раньше получил от Бойда, кое-что было малость не так. Хризанта не барыжила для меня или моих конкурентов, она закупалась. У меня.

Дарьен встрепенулся.

– И никто из твоих не узнал сестру Темноспина? Как это?

– Какая-то ведьма, а может, варлок зачаровали ее. Я во всем разобрался, только когда сообразил, что сделка состоялась прямо под камерой на шоссе. Когда мои ребята подчищали следы, я увидел ее настоящую – и это была сестра Темноспина, могу поручиться.

– Есть догадки, для кого она закупалась?

– А вот тут-то и начинается полный кавардак. Один из моих ребят передал мне, что видел черный лимузин, который ждал Хризанту у места отгрузки возле реки. В точности как тот, на котором возят по городу важную задницу Каланты.

На Дарьена накатило головокружение, крик чаек и плеск воды у опор причала стали вдруг далекими.

– Каланта… – пробормотал он. Перед глазами поплыл туман. – Этого не может быть.

– Да ну? – Кейсен поднял кустистую бровь. – Видно, девчонке Сэндс понадобились наличные. Думаю, когда она узнала, что именно закупает и для чего ее нанимателям понадобились вещества и снадобья, она захотела выйти из игры.

– Но ей не дали, – вместо этого ее с помощью Источника превратили в демона – вернее, экспериментировали над ней, пока от нее была хоть какая-то польза, а потом отпустили вместе с остальными наводить ужас на город и отвлекать блюстителей от самого важного. – А те кровяные снадобья – для чего они обычно применяются? Ты знаешь?

До сих пор ему и в голову не приходило спросить об этом. Его настолько увлекли поиски подозреваемых и выявление всех хоть сколько-нибудь причастных, что спросить у Мясника, что именно они покупали, он не додумался. Правда, варлок, которого они схватили в «Адвокате Дьявола», упоминал, что снадобья нужны для наведения чар на Источник Арканума, но…

– От этих снадобий кто угодно становится послушным. Из-за них ничего не помнишь и ни на что не реагируешь, – так вот почему Сабрина не помнила, что было с ней в плену. Мясник продолжал: – Мало того, я тут выяснил: если смешать их с нахт эссенцией, можно скрыть не только ауру, но и характерные особенности, и даже преобразить ауру полностью, чтобы тому, кто смотрит на нее с помощью Взора, даже в голову не пришло, что эта аура ненастоящая, – он мрачно усмехнулся. – Дерьмовее некуда. Хоть слышал такое раньше?

Мысли в голове Дарьена вертелись так стремительно, что он не успевал выразить их. Нет, ни о чем подобном он никогда не слышал. И да, он слишком понадеялся на свою магию и поплатился за свою самонадеянность.

Мясник спохватился:

– Да, и еще кое-что: у нахт эссенции есть противоположность – диес эссенция, «сущность дня».

Дарьен обратился в слух. Он дышал так тяжело, что опасался лишиться чувств.

– Какие у нее свойства?

– Если нахт эссенция маскирует чью-либо ауру, то диес эссенция помогает выявить ее.

– И какой в этом смысл?

– Возможно, диес эссенцией пользуются, когда кому-то надоедает скрываться или пропадают причины для этого.

Мясник говорил что-то еще, но Дарьен уже не слышал, связывая воедино события, случившиеся после того дня, как Каланта предложила им союз.

Тогда он просканировал ее ауру, чтобы убедиться, что она не лжет, но…

Это не значило, что нельзя научиться скрывать характерные особенности и призраки ауры, в том числе указывающие на ложь. Или полностью изменить ауру, как только что сказал Кейсен.

Похоже, Каланта именно так и поступила, воспользовавшись нахт эссенцией.

Логан говорил, что его друг-медик взял мазок изо рта Сабрины, когда она нашлась в Старом городе. На внутренней стороне ее щеки нашли нахт эссенцию и микропримеси другого растения, определить которое не смогли.

Похитители Сабрины перестали прятать ее намеренно. Полуживую, ее выбросили там, где Логан нашел ее – опять-таки это было сделано нарочно. Кровяные снадобья наверняка вызывали у нее настолько сильные галлюцинации, что она не сомневалась, будто сама сбежала из плена и свалилась с пожарной лестницы перед тем, как на нее наткнулся Логан.

Еще одна мысль сложилась в голове Дарьена.

Каким бы значительным и могущественным ты ни считал себя, всегда найдется кто-нибудь, умеющий играть в карты лучше, чем ты.

– Кассель! – звал его Мясник. – Кассель!

Дарьен не смотрел на него, не поднимал глаз от мокрых досок пристани под ногами и не отвлекался от подсказок, которые упускал все последние недели. Поглощенный попытками завоевать сердце Лорен, он отчасти и не хотел решать загадку, почему все охотятся за ней, потому что ее разгадка означала бы, что им придется расстаться. Он повел себя как эгоист, и, возможно, за это им придется поплатиться жизнью.

– Мне пора. – Он повернул к берегу. – Спасибо, Кейсен.

– Как бы ты ни решил поступить, – крикнул ему вслед Кейсен, гулкий голос которого едва слышался сквозь ветер, – убедись, что в самом деле хочешь этого.

Напутствий, более близких к «береги себя», чем это, Мясник никому и никогда не давал.

Вернувшись в машину, Дарьен несколько минут простоял на обочине, пытаясь успокоить бушующие мысли и напоминая себе, что Лорен больше не желает иметь с ним ничего общего…

Или все-таки нет?

Дерьмо.

Сдерживая тошноту, он набрал номер Таннера и, пока шли гудки, смотрел, как качаются на порывистом ветру пальмы.

Ему ответили после четвертого гудка.

– А я как раз собирался звонить тебе – узнать, будешь пиццу на ужин…

– Атлас, – перебил Дарьен, – мне надо, чтобы ты выяснил, где находится телефон Лорен.

Фоном защелкали клавиши.

– Все нормально?

– Не знаю. Но хочу узнать от тебя, включила она функцию локации или нет.

Программное обеспечение на компьютере Атласа определяло локацию быстрее, чем мобильники, а Дарьену сейчас было некогда медлить.

– Ее включили примерно… – щелк-щелк, – …десять минут назад.

– Где находится?

Таннер чертыхнулся, но тут же без колебаний назвал ему место.

Быстро поблагодарив его и предупредив, что ему может понадобиться помощь, Дарьен отключился и погнал машину к логову Рэндала.

* * *

Ивадор Лэнгдон вышагивал туда-сюда вдоль канавы ливневого стока в одной из многочисленных комнат подземного логова Рэндала. Если не считать шума воды за спиной Лорен, в тишине раздавалось только клацанье его начищенных ботинок по бетонному полу.

Лорен следила за его движениями, стоя на коленях на полу, со связанными спереди руками.

– Директор… – она понизила голос, чтобы вода приглушила его и не дала подслушать стражникам за дверями.

Волна магии Рэндала в больнице обрушилась на нее с такой силой, что перед глазами до сих пор вспыхивали звезды. Вдобавок он одурманил ее каким-то снадобьем, которое лишило ее воли, а Сингера в ее тени – возможности отзываться на ее зов.

Лорен сглотнула.

– Директор, прошу вас, не делайте этого. Пользоваться Источником нельзя. То, как они хотят поступить с ним… из этого ничего хорошего не выйдет…

– Вы не понимаете! – Этот возглас несколько раз отразился от бетонных стен, серебристые глаза Лэнгдона вспыхнули яростью. – Вся эта история не должна была зайти так далеко! Мне нужен был лишь антидот, чтобы моя дочь снова могла ходить, но Каланта… – он спохватился, что наговорил лишнего, и его опущенные руки затряслись.

– Это Каланта заставила вас, директор? – мягко отозвалась Лорен. – Вам незачем…

– Ничего вы не понимаете, мисс Калла, – вскипел он. – Вы даже не приблизились к тому, чтобы хоть что-то понять.

– Так объясните. – Дрожь била ее так сильно, что она чудом держалась, чтобы не упасть. – Объясните, чтобы я поняла. Чтобы смогла помочь вам…

– Вы не в силах помочь мне. – Он снова начал вышагивать по комнате. – Ни мне, ни кому бы то ни было. Этот город… он обречен. Его жители… все мы обречены.

– Директор…

В туннелях послышались шаги. Лорен затаила дыхание, увидев входящих в комнату Рэндала и Каланту в сопровождении двух телохранителей-вампиров и нескольких прихвостней Рэндала.

Потом снова раздались шаги – более легкие и быстрые.

Вошедшие Эмилия Крофт и Криста Копенспайр застыли неподвижно по обе стороны Каланты. Никто из них не произнес ни слова, никто даже не взглянул на стоящую на коленях Лорен. Последней показалась Ленора Алдонольд – вампирша, которая, по словам Каланты, еще в те времена, когда она предложила союз Дьяволам и вольфам, пропала без вести.

Рэндал окинул Лорен оценивающим взглядом.

– Мы не сразу разобрались, в чем дело. Но похоже, ты – именно то, что всем нам требовалось.

Вода за спиной Лорен забурлила так, словно в ней проплывало какое-то существо. Она подумала, не броситься ли туда, чтобы это существо унесло ее отсюда, но вспомнила, что вверх по течению нередко заплывают из океана плотоядные змеи.

Отец Дарьена вновь заговорил, обращаясь на этот раз к Лэнгдону.

– Дарьен купился на ту ложь, которую вы заставили ее сказать ему?

Эта ложь разбила Лорен сердце. Голос Дарьена в телефоне звучал совершенно убито. Она возненавидела себя за то, что сказала ему эти слова. Ей было больно оттого, что он всерьез поверил, будто она хочет расстаться, не желает иметь с ним ничего общего – после всего, что он сделал для нее, после всего, что принес в жертву.

Но во время звонка она ухитрилась включить локацию на своем мобильнике – на случай, если Дарьен все-таки поймет, что происходит, и сумеет прийти ей на помощь, хотя сама эта мысль ужасала ее и она уже жалела, что поступила так эгоистично.

Не мог он прийти сюда. Просто не мог. Глупо было взять и включить…

– Похоже на то, – ответил Лэндон.

– Вот и хорошо. Нам некогда отвлекаться, – Рэндал присел перед Лорен на корточки, их глаза оказались на одном уровне. Она отвернулась, не желая смотреть на него, и он схватил ее за подбородок, крепко сдавливая его пальцами. – Я умираю, Лорен Калла, – его взгляд сиял от предвкушения и агонии, сейчас он и правда был похож на сумасшедшего. – Умираю медленной и мучительной смертью, средства от которой неизвестны – если не считать Источника Арканума.

– Пустите меня, – потребовала она.

Он оттолкнул ее голову и тяжело поднялся. По лицу Каланты расплылась улыбка, Рэндал направился к громоздкому предмету, прикрытому пластиком в глубине комнаты, где подземная река делала поворот, убегая к выходу из подземелья.

Он схватился за угол пластика и одним движением сорвал его, открывая…

Источник Арканума.

Пресвятые боги. Лорен задрожала так, что казалось, под ней затряслась земля.

Копия Источника представляла собой бак глубиной шесть футов, изготовленный из материала такого глубокого черного цвета, что он словно поглощал свет. От содержимого, плещущегося внутри Источника, распространялся запах фиалок. Несколько лампочек, освещающих подземную комнату, зашипели и начали мигать, время будто замедлилось, съежилось в присутствии первовещества.

Пол накренился под ногами Лорен, ринулся вперед и вверх, затем замедлил движение. Энергия заструилась, как кровь по жилам, из земного ядра далеко внизу, из самой «анима мунди», вливаясь в плавильную камеру Источника.

Пища для Творения Богов.

Рэндал объявил:

– Ну что, начнем?

Его глаза почернели, он подхватил Лорен, как куклу, и швырнул ее в Источник Арканума.

Плеснувшись, вода и вещества втянули в себя Лорен, магнитный поток увлек ее в Источник. Затаив дыхание, она заработала ногами, пытаясь всплыть на поверхность, которая внезапно оказалась неимоверно далеко. Боль обрушилась на нее, едва чья-то – явно Рэндала – магия начала вливаться в Источник.

Черную, словно обсидиановую, камеру Источника осветили белые и голубые вспышки молний, когда Лорен наконец всплыла на поверхность и стала хватать ртом воздух. Источник сиял от силы, молнии, казалось, пронзали насквозь тело Лорен.

Она выгнула спину, позвоночник чуть не треснул под действием этой энергии, заставляющей ее тело двигаться вопреки воле.

Боль нарастала, стала нестерпимой, и Лорен закричала, запрокинув голову.

* * *

Магия Рэндала не отпускала ее.

Казалось, целую вечность он вливал эту магию в Лорен, вытесняя ее собственную ауру. Потоки белого и радужного сияния наносили удары по каждому дюйму кожи, вновь и вновь вонзались в человеческое тело, служащее вместилищем для ауры, и отдергивались, как резиновая лента. От каждого такого удара ее тело конвульсивно вздрагивало, дергались конечности, она зависла в содержимом Источника, и ей в нос бил резкий запах фиалок.

От очередной волны магии ее спина выгнулась так, что позвоночник словно раскололся пополам, треснули ногти на пальцах, судорожно вцепившихся в изогнутую внутреннюю стенку Источника. Слезы струились по лицу Лорен, смешиваясь с кровью, текущей из носа.

Такой боли она никогда еще не испытывала. Никогда не мучилась так, как от ничем не приглушенной магии провидца, которой бил в нее Рэндал, воспламеняя ее кровь, заставляя корчиться ее ауру.

До тех пор, пока магия не кончилась.

И совсем иная, гораздо более чудовищная боль вцепилась в Лорен, едва она подняла голову и увидела, как в комнату входит Дарьен – один, в сопровождении своего духа-фамильяра.