Такси замедлило скорость до черепашьей и наконец затормозило в центре района Мясокомбината, недалеко от неприметного склада с окнами, заколоченными досками. Ртутные уличные фонари поблизости или перегорели, или были разбиты, солнце зашло несколько часов назад, и район окутал жуткий мрак.

Лорен проверила навигационную систему на своем телефоне. Эта часть города ветшала и разрушалась, всеми забытая; здесь улицы не имели названий, барыги правили, словно короли, со своих престолов в опиумных притонах.

Предчувствуя вопрос, который уже вертелся на языке Лорен, таксист объяснил:

– Яма в двух кварталах отсюда, – и он указал толстым пальцем на ряды безликих зданий впереди.

По району блуждали бродяги, тощие проститутки болтались в переулках и под рваными навесами давно закрытых пустых кафе, их силуэты отчетливо вырисовывались в мерцающем красном свете фонарей, под которыми они расположились.

– То есть вы считаете, что я должна тащиться эти два квартала пешком.

Он ответил, отводя глаза:

– Дальше я не поеду.

– Да что это с водителями такси и автобусов? – пробормотала Лорен, но отдала ему тридцать серебряных майнетов – только за проезд, и ничего сверх того, – расстегнула ремень и вышла на улицу района Мясокомбината.

В зимнем месяце децеме погода в Ангелтине стояла почти такая же, как в любое другое время года, только ветер похолодал настолько, что Лорен не казалась слишком тепло одетой в своей толстовке с капюшоном и легинсах.

Торопясь к Яме, она надвинула капюшон пониже и держала голову опущенной. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным вонью соседних боен, от едкого запаха плоти, исходящего из кирпичных строений, Лорен мутило.

В переулках, мимо которых она проходила, оборванцы рылись в баках, из которых вываливались мешки с мусором, маргиналы ловили кайф в дверных нишах или на скамьях рядом с освещенными зелеными фонарями автобусными остановками. Проститутки с выставленными напоказ прелестями провожали Лорен оценивающими взглядами, стоя почти нагишом на углах улиц; некоторые, проходя мимо, не упускали случая осмеять ее или хрипло выкрикнуть невнятные оскорбления. Из них пара была ведьмами, еще несколько – вервольфицами. Но чаще всего попадались люди.

Лорен была почти у Ямы, когда четверо незнакомцев вышли ей навстречу из мутной тьмы прохода между зданиями – узкого, мощенного булыжником, отделяющего старый завод от борделя с вывешенным на трухлявой веранде красным фонарем.

Ее окружили, как волки ягненка. Сердце Лорен запрыгало в груди, мокрые пальцы сжались на ремешке сумки. На долю секунды она пожалела, что не достала заранее пистолет, который по-прежнему носила с собой.

Насторожившись в ее тени, Сингер заскулил и покопал тень лапой, просясь наружу.

Самый коренастый из четверки прохрипел:

– Ну-ка, кто это у нас здесь?

Лорен отпрянула от грязной лапищи, протянувшейся к ее волосам.

Его приятель с бородкой, тощий и жилистый, щелчком открыл кнопочник.

– Попробуем на вкус эти губки.

– Которые из них? – сказал масленый голос прямо на ухо Лорен. Ее рот наполнился вкусом желчи.

Она бросилась в узкий проход между остальными двумя, но те преградили ей путь, обступили теснее, встав плечом к плечу. Их дыхание пропахло дешевыми веществами, запах которых напоминал ей старые шины и горелый пластик.

– Свежая человечинка на рынке, – высказался еще один, скалясь в чернозубой ухмылке.

– Продаешь чего, милашка? – Пятерня хлопнула ее по заду, сгребла его в кулак, глубоко вдавливая пальцы. – Или продаешься?

Кровь зашумела в ушах Лорен, она отшатнулась от чужих рук, но в попытке бежать лишь оказалась ближе к остальным трем. Один залаял ей в лицо по-собачьи, напугав ее так, что сердце чуть не выскочило из груди.

– На вашем месте я бы меня не трогала, – запинаясь, заявила она.

– Это еще почему? – протянул тот, что лапал ее.

Все четверо заржали. Они шарили по ней многозначительными взглядами. От их предвкушения Лорен стало физически плохо.

– Вон в том здании есть один Дьявол, – на этот раз ее слова прозвучали громче и голос не дрожал. – Если он узнает, что вы, подонки, прикасались к его женщине, он порвет вас всех. Оторвет конечности одну за другой, как демонам в Яме.

Словно в подтверждение ее слов из здания, где находилась Яма, донесся рокот, будто зрители внутри взревели во всю мощь легких.

Сальные ухмылки на лицах четверки слегка потускнели.

– Это она про Дарьена Касселя, – пробормотал коренастый.

– Да блефует она, – прошипел тот, что хватал ее за зад; щетина у него на лице в красном свете фонаря казалась маслянисто-черной.

– Только кретин будет дожидаться, когда станет ясно, правда это или нет, – вкрадчиво отозвалась Лорен. – А вы, мальчики, кретины, или как?

Их глаза больше не светились тошнотворным предвкушением. Теперь они остекленели от страха.

Некоторое время они разглядывали ее так, будто она представляла угрозу.

Будто они начинали понимать, что, пока загоняли в угол мышонка, сами стали добычей – хищника высшего порядка, с когтями куда крупнее, чем у них.

– Да не стоит она того, – заявил коренастый и отступил на шаг.

Третий буркнул, что лучше пожарит другую рыбку, и Лорен не смогла сдержать улыбку, которая сама собой возникла на лице. Она опустила голову, двинулась вперед, и четверка расступилась, пропуская ее.

Хрустя подошвами кроссовок по гравию, она торопливо прошла в ворота неприметного здания и направилась прямиком в Яму.

* * *

Все в Яме вопило о том, что таким, как Лорен, здесь не место.

Отовсюду похотливо скалились лица, ее толкали немытые тела, от дыма, воняющего кошачьей мочой, жгло глаза. Она старалась не обращать внимания на шум и вонь, пробираясь между буйными зрителями, плечом к плечу теснящимися вокруг арены. Толпа, как стена из плоти, не давала ей заглянуть в Яму, дно которой находилось на глубине двух десятков футов.

Вопли в мегафон, заглушившие рев зрителей, напугали ее, пока она пробивалась среди подскакивающих и вихляющихся тел. Чем ближе она подбиралась к Яме, тем больше усиливался запах – смесь дыма, пота и жира с медным оттенком крови.

Она не успела проделать и половины пути в толпе, как чей-то локоть с размаху ударил ей прямо в нос. Треск и хруст костей доносящийся из Ямы на миг перепугал ее, ей показалось, что ей сломали нос. Кровь хлынула по ее лицу. Перед глазами вспыхнули искры, от боли навернулись слезы.

– Дарьен! – закричала она, но ее голос потонул в визге зрителей и топоте ног. Локти пихали ее в бока, вскинутые в возбуждении кулаки били по плечам и спине.

Из Ямы донесся еще один резкий треск, и вопли зрителей слились в оглушительный рев. Сквозь эту шумовую завесу глухой удар тела, рухнувшего на песок, был едва различим.

– Дарьен…

Кто-то толкнул ее сзади, и она опомниться не успела, как упала, обдирая ладони о шершавый и липкий бетонный пол. Не давая ей подняться, кто-то наступил ей на руку, и она громко зашипела от боли, пронзившей пальцы.

По камню заскребли подошвы ботинок.

А потом послышался его голос.

– А ну, разойдись! – прогрохотал Дарьен, но вопли восхищенных поклонников не утихали, пока он стремительно приближался к толпе.

Сквозь просветы между рядами голов Лорен мельком видела, как он взбежал по крутой стене и запрыгнул на нее. Он врезался в зрителей, и они расступались, но, на его взгляд, недостаточно быстро.

– С дороги! – рявкнул он, словно оглушительно щелкнул бичом.

Стук тяжелых ботинок заглушил звуки толпы, и Лорен поняла, что он заметил ее, скорчившуюся от боли между двух здоровяков, над лужицей крови, натекшей сквозь пальцы рук, поднесенных к лицу. Его шаги замедлились лишь на мгновение, а потом снова набрали скорость.

– Назад, нах! – заорал Дарьен на зрителей, которые все еще радостно приветствовали его и пытались что-то сказать своему чемпиону. Те немногие, у кого еще сохранилась капля мозгов, съежились под его взглядом, а те, кто был еще отчасти трезв, заметили убийственное выражение его лица и поспешили отступить и спрятаться за спины соседей.

Схватив за грудь ближайшего к нему зрителя, Дарьен одним быстрым взмахом кулака сломал ему нос, вбив внутрь. Тот взвыл от боли, его лицо украсилось вмятиной.

После этого в зале стало тихо.

Море тел расступилось, словно раздвинутое незримыми руками, и под боязливые шепотки, которыми сменились воодушевленные вопли, Дарьена пропустили вперед.

Его джинсы были черными от крови, она облепила ботинки и запеклась на них коркой. Грязная белая рубашка свисала с его мускулистого тела лохмотьями. Найдя среди них клок почище, он оторвал его.

– Лорен, детка, – прошептал он, прижимая лоскут рубашки к ее носу. – Что случилось?

– Дарьен, это из-за Даллас… – объяснила она, задыхаясь и совсем забыв про ждущую в молчании толпу. Она запрокинула голову, кровь потекла в горло. – Она не отвечала на мои сообщения, секретарь в штаб-квартире Флота сказала, что новобранцев распустили уже несколько часов назад, – от паники ее голос стал хриплым. – Мне кажется, она в беде.

Взгляд Дарьена затвердел от решимости. Имея в виду еще кровоточащий нос Лорен, он велел:

– Прижми крепче, – и отпустил руку, как только Лорен прижала лоскут рубашки к носу.

Лорен не успела опомниться, как он подхватил ее. Толпа снова расступилась, пропуская его обратно к арене, Лорен висела у него на шее, как цепочка. Наклонив голову, она уткнулась лицом в его плечо. С верхнего края арены он спрыгнул в Яму, на усыпанное песком дно.

Они приземлились среди изуродованных трупов демонов и вампиров. По хлюпающему под ногами, пропитанному кровью песку Дарьен, не замечая трупы, направился к коридору, возле входа в который ждали двое вышибал. Бетонные стены были выкрашены синей краской, под потолком мерцали лампы, каждую минуту угрожая перегореть и погаснуть.

Не говоря ни слова, вышибалы оттащили железную решетку и пропустили их. В конце коридора Дарьен повернул и спустился по лестнице в раздевалку, пропахшую хлоркой.

Войдя туда и с грохотом захлопнув тяжелую дверь, Дарьен усадил свою ношу на облупившуюся зеленую скамью и достал из спортивной сумки пакет со стигийскими солями.

Даллас он нашел меньше чем за две минуты. Она находилась по другую сторону скоростной магистрали, чуть южнее района Мясокомбината. У реки.

* * *

Они отыскали Даллас у Железного Дока.

Едва заметив с помощью Взора ее ауру, Дарьен потащил Лорен из Ямы, даже не удосужившись сменить свою пропитанную кровью одежду.

И это было правильным решением, потому что, когда они нашли Даллас, она сидела скорчившись под уличным ртутным фонарем, зеленоватый свет которого служил ей единственной защитой от девяти взбудораженных и голодных демонов. На мокром от крови и дождя асфальте перед ней виднелся мерцающий силуэт Призрака, ее фамильяра.

Дарьен, не замедляя шаг, перестрелял половину демонов из пистолета, а оставшихся разорвал голыми руками. Ни один не успел ни огрызнуться, ни нанести удар.

Лорен бросилась к фонарю, возле которого резко затормозила и упала на колени перед Даллас.

– Дал… – зашептала она, взяв покрытое ссадинами и синяками лицо Даллас в ладони.

Кровь была повсюду. Везде.

Глубокая и широкая река в нескольких шагах от нее бурно плескалась, от плавников огромного существа, проплывающего по ней, расходились волны.

С разбитых губ Даллас сорвался стон.

– Лорен… – прохрипела она. – Таэга… моя мать…

– Дыши глубже, – велела ей Лорен и попыталась сама последовать этому совету: при виде крови у нее закружилась голова.

Покончив с демонами, Дарьен присел на корточки рядом с Даллас.

– Отойди-ка, детка, – сказал он Лорен. – Надо скорее отвезти ее в Адские Врата.

Боги, если это с ней сделала Таэга…

Если в этом виновна Таэга, Лорен решила, что заставит ее поплатиться.

* * *

Даллас проспала до следующего вечера.

Стоя возле ее постели, Лорен старалась не морщиться при виде ее избитого тела. Даже когда Даллас окончательно проснулась, казалось, что она все еще дремлет, полузакрыв подбитые глаза, кожа вокруг которых вспухла и неестественно блестела.

– Как себя чувствуешь? – Лорен понимала, что вопрос дурацкий, но понятия не имела, что еще сказать и как помочь.

– Охренеть как прекрасно, Лор, – буркнула Даллас. Между ними повисло тягостное и холодное молчание. Потом Даллас наконец взглянула на подругу, с трудом приоткрыв левый глаз. – Спасибо, что нашли меня, – шепотом выговорила она. – Ты… извини меня. Напрасно я так отреагировала на тебя с Дарьеном. Я… зарвалась.

– И ты меня тоже прости, – шепотом ответила Лорен.

– Не извиняйся. – Холодными дрожащими пальцами Даллас дотянулась до руки Лорен и крепко сжала ее. – Я просто испугалась, Лор. Испугалась перемен, – слеза покатилась по ее щеке, она смахнула ее. – Ведь ты и Сабрина – все, что у меня есть. И если вы вдруг уйдете, я…

Лорен пожала ее исцарапанные пальцы, стараясь не причинять боли.

– Я никуда не денусь, Дал. – Она увидела, как дрожат губы Даллас, и у нее тоже на глаза навернулись слезы. Прошли годы – годы! – с тех пор, как Даллас плакала при ней. С тех пор, как она в последний раз открыто проявляла какие-то эмоции, не считая гнева. – Мы всегда будем сестрами, я всегда буду твоей подругой. Что бы ни случилось.

Даллас подняла на нее взгляд, ее глаза были полны слез.

– Обещаешь?

– Клянусь восемью богами Алой Звезды. – По щекам Лорен катились слезы. – Клянусь своей жизнью.

Даллас улыбнулась ей.

– Вот и хорошо, – сипло подытожила она. – Потому что, если Дарьен хотя бы попробует разлучить меня с тобой, я ему яйца оттяпаю.

Лорен взорвалась хохотом.

– Умрешь с тобой со смеху, Дал!

В открытую дверь постучали. Обернувшись, Лорен увидела входящих Дарьена и Макса.

– Так что там насчет оттяпать мне яйца? – с непроницаемым лицом спросил Дарьен, в голосе которого слышался оттенок насмешки.

– Да так, ничего, – мило отозвалась Даллас.

– Миллион лет пришлось искать этого ушлепка, – сообщил Дарьен, имея в виду Максимуса, который прошел к постели Даллас и поцеловал ее в лоб. – Но теперь он здесь, и мы все внимание, Дал.

Даллас села повыше на подушки, скрипя зубами от боли.

– Дарьен, я услышала, что Артур говорил тебе о моей матери, – начала она. – О том, что под пометкой об утверждении чертежей значится ее подпись. И я, придя на занятия в штаб-квартиру Флота, просто не удержалась. После занятий я проникла к ней в кабинет… и кое-что нашла.

Лорен была готова поклясться, что все слушатели дыхание затаили.

– Я выяснила, кто является получателем груза веществ и снадобий, – теперь Даллас говорила хриплым шепотом. – Таких же, как те, о которых сказано в этом, как его, «Доминус…» – полное название она так и не вспомнила и ограничилась его переводом: – Как сказано в «Главном свитке», – горло Даллас дрогнуло, она с трудом сглотнула. – Это была она. Таэга организовала прием последних отгруженных партий от Синдиката кровяных снадобий. И уже не через Мясника, а при посредничестве кого-то другого.

Дарьен и Макс выругались.

Таэга не просто купила нахт эссенцию, ее имя не просто значилось на чертежах копии Источника – она вела закупки веществ и кровяных снадобий.

Этого было достаточно. Должно быть достаточно.

Но…

– Ты ведь не прихватила с собой никаких доказательств, так? – спросил Макс, выразив мысль, в тот же момент возникшую у Лорен.

Даллас покачала головой.

– Я не видела, кто напал на меня в кабинете, но знаю, что это был кто-то из окружения моей матери. А кто же еще? Я нашла свидетельства, из-за которых она может попасть за решетку на весь остаток своей бессмертной жизни, от меня требовалось избавиться.

От последних слов Лорен передернуло. Те, кто напал на Даллас, наверняка надеялись, что демоны закончат начатое ими, утащив Даллас в свои логова под городом.

– Нам надо попасть в пентхаус, Даллас, – решил Дарьен. – Надо найти то, с чем сможет работать Отдел магической защиты – что-нибудь конкретное, как те документы, которые ты видела в штаб-квартире Флота.

Если подписей, найденных Артуром на чертежах Источника, хватило, чтобы убедить Лорен и остальных, кто стоит за всеми бедами, обрушившимися на них, ОМЗ требовалось нечто более определенное, доказывающее, что намерения Таэги были какими угодно, только не благими, когда она задалась целью воссоздать Источник Арканума. Что-нибудь такое, что полностью объясняло бы связь между древним артефактом и пропавшими людьми.

– Иначе нам остается только убить ее.

– Как бы я временами ни презирала свою мать, – с прерывистым вздохом призналась Даллас, – я бы предпочла увидеть ее за решеткой.

– Когда она обычно бывает в штаб-квартире? – спросил Макс.

Даллас взглянула на часы, стоящие на тумбочке у кровати.

– Сейчас она там. И пробудет там еще час.

Дарьен повернулся к двери.

– Идем.

Шурша одеялом, Даллас попыталась сесть, пнув при этом Лорен в бедро.

– Черта с два вы поедете без меня!

– Дал… – попыталась вмешаться Лорен, благоразумно отступая от Даллас, продолжающей выпутываться из одеяла.

– Ты никуда не поедешь, – заявил Макс и попробовал удержать ее за плечо, но Даллас стряхнула его ладонь и оскалила зубы.

А у Дарьена, который медлил в дверях, Даллас потребовала:

– Одурмань меня, – ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания, в глазах горела лихорадочная решимость. – Я знаю, у тебя есть что-то от боли.

Лорен в замешательстве посмотрела на Дарьена, но никто не счел нужным хоть что-то объяснить ей. Все молчали, пока Дарьен и Макс глядели друг на друга в упор, причем лицо последнего непроницаемостью могло соперничать с каменной статуей.

Наконец Макс покачал головой.

– Макс… – тихо взмолился Дарьен.

Его челюсти сжались, глаза вспыхнули. Прошло несколько минут, прежде чем он наконец отрывисто бросил:

– Ладно, – и не глядя ни на кого, добавил: – Буду ждать снаружи.

Широкими шагами он покинул комнату, шурша развевающимся за спиной плащом. Дарьен тоже вышел, но спустя минуту вернулся с каким-то препаратом, обещая, что тот облегчит боль.

Передавая Даллас пакет, Дарьен не смотрел на Лорен. Даллас выхватила у него пакет, открыла, вытрясла на ладонь маленькую розовую звездочку и сунула ее под язык.

Прошло пять минут, и она смогла двигаться, встала, не поморщившись, словно ей вообще не было больно, и спокойно вышла из комнаты.

Дарьен по-прежнему старался не встречаться с Лорен взглядом.

Сбежав вслед за ним по лестнице, она торопливо обулась, вылетела из дома, хлопнув дверью, и выпалила:

– Ты раньше принимал.

Сегодня воздух был сырым и холодным, по коже Лорен пробежали мурашки.

– Не так давно, – признался Дарьен едва слышно. Он разблокировал дверцы машины, Макс и Даллас уже сидели во внедорожнике и ждали, когда Дарьен и Лорен будут готовы, чтобы всем вместе направиться в пентхаус Брайтов. – Просто не мог вынести отстой, в который превратилась моя жизнь. На время вещества помогали против Всплесков, но я… я выбрал кое-что получше. И соскочил.

Ничего больше не сказав, Дарьен сел за руль и пристегнулся. Щелчок замка гулко прозвучал в тишине.

Одной рукой заводя машину, другой Дарьен потер щеку.

– Я же объяснял тебе, что я – ходячая катастрофа, – его слова были полны сожаления.

– Ничего подобного, – прошептала она. – Ты хотел совершать хорошие поступки, быть хорошим. Я вижу это в тебе.

Дарьен дышал так тяжело, что его ноздри раздувались.

Лорен взяла его руку, лежавшую на руле, и осторожно пожала пальцы, стараясь не задевать метку Завета Крови, которая из светло-серой стала более темной, с отчетливыми символами.

– Ты ничего не должен менять в себе, Дарьен, – мягко заверила она. – Я знаю тебя и хочу тебя – всего, что в тебе есть.

– Клянусь, больше я никогда к ним не притронусь, – искренне сказал он, поднес ее руку ко рту и провел губами по затянувшимся шрамам на ладони. От этого прикосновения она затрепетала, тепло возникло у нее в глубине тела, и это несмотря на все, что они узнали сегодня. Несмотря на то, что им предстояло. Когда Дарьен снова заговорил, его голос звучал хрипло, взгляд был пронзительным. – Я брошу и арену. Обязательно. Теперь, когда у меня есть ты, она мне больше не нужна, – он сглотнул, мощная колонна его шеи дрогнула. – Для тебя я сделаю все.

У Лорен перехватило горло, перед глазами поплыл туман.

– Знаю.

– Календы через два дня, – продолжал он, и теперь в его словах слышалось не сожаление, а надежда. Он слегка улыбнулся. – Таким будет мое новогоднее обещание.

Сердце Лорен сжалось.

– Тебе незачем делать то, чего ты не хочешь…

– Я хочу тебя, – перебил Дарьен. Эти три слова окатили ее теплом от макушки до пят. – Если бои на арене тебя тревожат, я откажусь от них. Непременно.

– Дарьен… – хрипло прошептала она, и ее сердце, ноющее от чувств еще мгновение назад, теперь наполнилось радостью – оттого, с какой решимостью он произнес эти слова, как твердо дал ей обещание.

Он подмигнул, снова поцеловал ее руку и объявил с усмешкой:

– Едем ловить ведьму.