Всеми силами пытаясь приглушить шум в голове, Дарьен стоял на коленях за спиной Лорен в ванной комнате и придерживал ее волосы, пока ее снова и снова выворачивало в унитаз. Он понимал, что это неизбежно, что ей необходимо вывести из организма все вещество, но видеть, как она мучается, в том числе от неловкости, ему не нравилось. Первый раз кинувшись к унитазу, она пыталась выставить его из ванной, но он не послушался. Позаботиться о себе сама она была не в состоянии, и он наотрез отказался отходить от нее, пока она не отдохнет, не выспится и не избавится от всех последствий, вызванных веществом.

– Для твоей первой ночи в «Адвокате» очень даже неплохо, – пошутил Дарьен. Она попыталась ответить, но ее снова начало рвать. Одной рукой Дарьен придерживал ее волосы, другой успокаивающе гладил по спине. Ее трясло, кожа была холодной и липкой от пота. Он причинил ей столько страданий – и все напрасно.

Впрочем… оставалось лишь надеяться, что не совсем. Им не удалось схватить покупателя кровяных снадобий, однако варлок, который участвовал в похищении Сабрины, в настоящее время валялся без чувств в подвале. И как только он придет в себя, Дарьен собирался вытянуть из него кое-какие ответы, неважно, какой кровью, неважно, каким злодеем ему придется при этом себя почувствовать. И сколько раз принять потом обжигающе-горячий душ, чтобы хотя бы немного отмыться. Порой он ненавидел эту частицу себя, частицу истинного Дьявола, но она глубоко въелась в его душу. Без нее он вообще не знал бы, кто он такой.

Когда-нибудь… возможно, когда-нибудь наконец что-то изменится.

Лорен перестало тошнить, дрожь, от которой она стучала зубами, прекратилась. Она в изнеможении привалилась к груди Дарьена, с трудом удерживая глаза открытыми и цепляясь за его рубашку.

– Дарьен… – просипела она. Ему ужасно нравилось, как она произносит его имя: словно это свет, на который она идет из мрака.

– Что, золотце?

– Ты побудешь сегодня со мной?

Ее глаза уже слипались, тело обмякло. Тот же вопрос она задала ему раз десять с тех пор, как он привез ее домой из клуба; поэтому сейчас они находились не в своей комнате, а у него.

– Побуду, Лорен, – ответил он так же искренне, как весь последний час отвечал на этот вопрос. И был готов отвечать столько раз, сколько понадобится: ему не надоедало слушать от нее эти слова. – Обещаю.

Он поднял Лорен с пола, увел в спальню и уложил в постель, укрыв до подбородка пушистым черным покрывалом. Когда он отнес ее наверх, Иви и Даллас помогли ей переодеться в пижаму. Дарьен еще никогда так не радовался тому, что у него в доме есть столько женщин, готовых прийти на помощь.

Он уже собирался прилечь рядом с Лорен, когда в дверь постучали. Лорен забормотала и завозилась в постели, почти засыпая. Дарьен бесшумно прошел по комнате и открыл дверь.

В коридоре стоял Макс. Он бросил быстрый взгляд на девушку в постели Дарьена.

– Он очухался, – сообщил Макс, имея в виду варлока. – Даллас сказала, что может пока побыть с Лорен.

Пора было браться за дело.

Макс посторонился, выпуская Дарьена в коридор. Тот закрыл за собой дверь, и вместе они направились в подвал. По пути оба молчали, настраиваясь на предстоящее, вытесняя из себя все чувства. Таков был их привычный ритуал перед убийством.

У стола, за которым он недавно обрабатывал раны Лорен и вынимал из них осколки стекла, Дарьен помедлил и отобрал несколько из разложенных на нем инструментов, Макс сделал то же самое. Здесь, в подвале, воздух был почти таким же зябким, как стылая мгла в «Адвокате Дьявола».

Варлок, привязанный к стулу, сидел в дальней комнате подвала, куда Дьяволы приводили тех, кого собирались допросить, предчувствуя, что заставить их разговориться будет непросто.

Грузно обмякший на стуле, на котором за прошедшие годы сидело множество пленников, варлок от скрипа двери поднял голову. И снова уронил ее на грудь, словно она весила тысячу фунтов. Взгляд его серебристо-карих глаз остановился на кастете «мертвая голова» в правой руке Дарьена, но страха в этих глазах, как ни странно, не было.

– Он тебе не понадобится, – невнятно выговорил варлок.

– Это еще почему? – спросил Дарьен. Макс застыл рядом с ним с монтировкой в руках.

– Потому что я готов говорить, – объяснил варлок. Его слова слипались одно с другим, звуча почти неразличимо из-за длительного воздействия препарата, которым Дьяволы утихомирили его. – Готов сказать правду.

Дарьен моргнул, приводя в действие Взор.

– Слушаю, – сказал он, ожидая продолжения.

После долгой паузы варлок наконец заговорил:

– Честно говоря, не уверен, с чего начать. Твои ребята здорово отделали меня, в голове все перемешалось. Может, будешь задавать вопросы, а я пообещаю отвечать правду?

Обещания от незнакомцев ничего не стоили, но на этот случай у Дарьена имелся Взор – самый надежный во всей Терре метод выявления лжи. Взор еще никогда не подводил его, ни разу в жизни.

Дарьен сложил руки на груди, шипы «мертвой головы» блеснули в ярком свете.

– Несколько недель назад ты помог некоему мракоумертвителю похитить Сабрину Ван Арсделл. Зачем?

Варлок медленно, с трудом моргнул.

– Нам была нужна не Сабрина, – начал он. – А та человеческая девчонка, которая сегодня сидела у тебя на коленях. Нас послали за ней вскоре после того, как мы вошли в состав группы, которая называет себя Обществом «Голова феникса». Мне обещали, что, если я помогу найти человеческую девчонку, за которой они охотятся, мне не только заплатят майнетами, но и дадут воспользоваться благами артефакта под названием «Источник Арканума». В этом обществе считали, что артефакт можно будет применять, только если найдется та самая девчонка – ее называли ключом.

Последовала пауза. Дарьен поторопил:

– Продолжай.

– Мне говорили, что Источник Арканума творит чудеса. Он способен даровать смертным вечную жизнь, исцелять любые болезни, увеличивать могущество бессмертных и давать им неограниченный доступ к магии без риска заболеть Иссушением.

Дарьен ловил каждое слово варлока, напрягаясь всеми мышцами, пока ответы, которые он искал столько недель подряд, звучали в подвале его дома. Похоже, все, что Каланта рассказала им у Логана, подтверждалось. Она оказалась права во всем.

Варлок продолжал:

– Мне хотелось всех этих благ. Врачи говорили, что мне осталось еще самое большее лет десять, а потом неизбежно начнется Иссушение. Слишком много веков я прожил и слишком долго пользовался своей магией. Помогая «Голове феникса» отыскать Источник, я стал бы не только неуязвимым для болезни, но и более могущественным, – угол его рта приподнялся в улыбке. – Отказываться от такого предложения я не собирался, и наверняка находились и другие, кто считал, как я. – Он помолчал и сглотнул, дернув кадыком. – Им удалось создать точную копию Источника Арканума. Но… это было не то.

– В каком смысле не то?

С тех пор, как варлок заговорил, ничто не указывало, что он лжет, даже намеком. Свечение его ауры было ровным, без мерцаний, свидетельствующих о том, что он утаил часть правды.

– Эта их штуковина не работала как полагается, – объяснил варлок. – Словно ее прокляли. Общество «Голова феникса» продолжало искать подлинный Источник, потому что заставить копию действовать так же, как он, они не могли. Хотя долго пытались и до сих пор пытаются – закупают кровяные снадобья, необходимые, чтобы приводить в действие заклинания, разные вещества, чтобы наполнить Источник. Но каждый раз терпят неудачу. Может, они где-то напутали с размерами, а может, в заклинаниях пропущены какие-то слова, – он пожал плечами. – Им нужен подлинный Источник, вот что мне говорили. Тот самый, настоящий, или все их старания пропадут напрасно.

Его нельзя воспроизвести, только создать заново. Так гласил главный свиток. Дарьен задумался: неужели у тех, кто сумел создать копию Источника, имеется вторая половина свитка – того самого, первая половина которого попала к нему в руки. И недавно была отдана Артуру, его близкому другу, умеющему разгадывать подобные загадки лучше Дарьена.

– Эта копия вызывала мутации у тех, кто решался экспериментировать с ним, – продолжал варлок. – Превращала их в чудовищ – в тех самых, которых в новостях называют новой породой демонов. И чем больше экспериментов заканчивались провалом, тем быстрее таял мой интерес к благам Источника. Если Общество «Голова феникса» так и не найдет подлинный Источник, ни о каких благах не может быть и речи – только риск и ноль выгоды. Но они не сдаются. Я не так долго пробыл с ними, чтобы узнать что-нибудь еще – захотел выйти из игры, сбежать от этих экспериментов, пока из меня не сделали очередного подопытного кролика. Пока у них не кончились пропавшие девчонки, которых они бросали в Источник, и они не решили поэкспериментировать на ком-нибудь из членов Общества.

У Дарьена голова шла кругом. Макс рядом с ним потерял дар речи.

Лорен оказалась права: демоны новой породы действительно были пропавшими девушками. Рожденными в водах проклятой копии Источника.

– Кто за всем этим стоит? – спросил Дарьен. – Кто главный в этом гребаном бардаке?

Варлок пожал плечами.

– Я не знаю. Когда я вступил в Общество, то занимал в нем настолько низкое положение, что никакую информацию мне не доверяли. Мне ни разу не дали увидеть того, кто затеял всю эту игру. Все, что я сейчас рассказал тебе об экспериментах, я знаю со слов рядовых членов Общества. Я просто принимал их слова на веру. А после того, как твоя человечка улизнула от меня, мне стали доверять еще меньше.

Вмешался Макс:

– И какое положение ты там занимаешь сейчас?

– Я ведь уже объяснил: из Общества я вышел. Не хотел иметь к нему никакого отношения, когда увидел, во что там превращают тех, кому не повезло попасть им в руки. Мне обещали неуязвимость для Иссушения и неограниченные запасы магии, а становиться в эту очередь, только чтобы превратиться в какую-то жаждущую плоти тварь, желанием я не горел.

Дарьен продолжал расспросы:

– Если в Обществе знают, что такое этот Источник и как он выглядит, почему же тогда их провидцы не отследят его?

Отследить на расстоянии живое существо или магический объект обычно не составляет труда, если есть фотография или рисунок искомого. Невозможность отследить что-либо удивила Дарьена, как и то, какое множество народу маскирует свои ауры. Ни с чем подобным он еще не сталкивался.

– Он сделан из материала, отследить который может только та девчонка. Даже если прямо перед тобой будет лежать рисунок, ты окажешься все равно что слепым. И будешь чувствовать присутствие Источника повсюду, как будто он прямо у тебя под ногами.

Вот дерьмо. Да будет ли конец этим сложностям?

– А из чего он сделан? – спросил Дарьен. Как правило, магические объекты излучают энергию, образующую поле, поэтому все разговоры о том, что Источник Арканума и его копию нельзя отследить, а значит, он не обладает характерным энергетическим полем, указывающим на его местонахождение…

Просто не имели смысла.

Но… возможно, варлок ошибся. Может, если Дарьен узнает ответ на этот вопрос, то сумеет определить положение хотя бы приблизительно, разобраться, как почувствовать его присутствие так же, как, по мнению членов Общества, его могла почувствовать Лорен. В самой основе действия Взора лежало понимание, что именно он отслеживает. Разыскав Источник, он снимет наконец мишень со спины Лорен, и ее перестанут искать как единственную тропинку, ведущую к чудесам. Если бы Дарьен мог, он прилепил бы эту мишень на собственную спину. Если бы это означало безопасность для Лорен.

Варлок покачал головой. Такие знания ему, конечно, не доверили.

Дарьен упорно допытывался:

– А где они хранят копию Источника? Ты знаешь, где ее найти?

Варлок снова покачал головой, и когда Дарьен моргнул, приводя в действие Взор, то убедился, что его ответ – чистая правда. Он в самом деле не знал, где находится копия Источника.

– Провидец, вместе с которым ты похитил Сабрину, – кто он?

Судя по виду, варлок мог отключиться в любую минуту.

– Мне назвали только его имя – Джеймс.

Джеймсов в этом городе было столько, что понадобился бы миллион лет, чтобы отыскать среди них нужного.

– Там никто не доверял друг другу настолько, чтобы выдавать личную информацию. Если хотите найти его, вернее всего будет попытаться сделать снимок с материалов какой-нибудь из городских видеокамер, – варлок подумал и поправился: – Впрочем, свои ауры они скрывают, так что даже если известно, как он выглядит, его не отследить. Для маскировки они пользуются растением, которое называется «нахт эссенция». Оно создает плотный магический покров, сквозь который ауру не видно даже тому, кого природа щедро одарила Взором, – он слегка улыбнулся Дарьену. – Даже тебе, Дьявол.

Нахт эссенция. «Сущность ночи». Именно о ней Логан упоминал в разговоре с Дарьеном, когда нашел Сабрину, правда, вспомнить название так и не смог.

– Есть ли какой-нибудь способ исцелить тех, кого превратили в демонов? – спросил Дарьен.

– Понятия не имею, Дьявол. Но если найдешь такой, дай мне знать. – Он остановил взгляд на кастете «мертвая голова», по-прежнему надетом на пальцы Дарьена. – Теперь ты изуродуешь мне лицо или даруешь мне быструю смерть?

Дарьен задумался над его вопросом. Варлок только наблюдал за ним со странной опустошенностью в глазах.

– Убивать тебя я не стану, – наконец решил Дарьен. – Но об этом разговоре ты забудешь.

Он направил поток своей магии в разум варлока, проник в него, и от силы этого воздействия тот потерял сознание.

Варлок не смог бы вспомнить, что сделал с ним Дарьен. Эта способность, присущая провидцам, не действовала на других провидцев или на тех, кто тренировался закрывать разум от чужой магии. Путь в сознание варлока Дарьен проложил так же, как в голову Бейлора, когда они покидали клуб, пока Макс и Даллас не закричали на него, подгоняя и требуя немедленно уезжать. Но если мыслям Бейлора он придал ложную эмоциональную окраску, добиваясь, чтобы гнусному вампиру Лорен запомнилась совсем иначе и больше никогда не возбудила в нем вожделения, то из памяти варлока он просто стер начисто последние несколько часов. В кои-то веки сегодня на его руках не останется крови.

Дарьену пришлось признать, что по сравнению с его обычной практикой это шаг вперед. Он начинал меняться к лучшему.

И должен был стать лучше – ради Лорен.

* * *

Когда Лорен проснулась, рассвет вливался в комнату, согревая покрывало, которым она была укрыта до подбородка. Ей понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить хоть что-нибудь и чтобы пропало ощущение, что ее голова и желудок вращаются, двигаясь по кругу.

Неуверенно она откинула мягкое черное покрывало и оглядела просторную комнату, пытаясь сообразить, где находится. Все вокруг выглядело незнакомо – и постель, в которой она лежала, и зеркало от пола до потолка в золоченой раме, и стенной шкаф, и впечатляющая коллекция музыкальных записей, занимающая целую стену.

У нее перехватило дыхание, подступала паника…

Пока она не увидела, что рядом с ней на широкой кровати спит Дьявол с голым торсом.

Невероятно. Она в комнате Дарьена. События минувшего вечера вспомнились ей, тело запылало, как в те минуты, когда она сидела на коленях Дарьена, а его ладони путешествовали по ней.

Дарьен спал, лежа на животе, повернувшись лицом к ней, вытянув мускулистые руки над головой и обхватив татуированными пальцами подушку. И выглядел таким спокойным, таким… ранимым. Во сне его черные ресницы тихонько трепетали, от размеренного дыхания шевелилась прядь волос, свисающая до кончика носа.

Выглядел он потрясающе, и Лорен не могла на него наглядеться. Ей хотелось смотреть на него вечно, и ей бы это никогда не надоело. При одной мысли о том, что эти сильные татуированные руки не далее как вчера ночью трогали ее там, где к ней не прикасался ни один мужчина…

Лорен судорожно сглотнула и сжала ноги: жар, который она чувствовала прошлой ночью, возник между бедер и стал распространяться вверх по животу. Думать об этом сейчас было невозможно, и…

У нее по-прежнему кружилась голова. И все так же подкатывала тошнота, хотя никаких веществ в организме уже не осталось.

Как получилось, что минувшей ночью все сложилось настолько ужасно?

Через несколько минут Дарьен начал просыпаться, его ресницы задрожали. Лорен затаила дыхание, когда на ней остановился его тяжелый, устрашающий взгляд, реальный, как физическое прикосновение. В животе запорхали бабочки – так, словно осознание, в чьей постели она находится, охватило их крылышки огнем.

От разговора в «Рук и Реддинг» – к сегодняшнему утру. Столько всего изменилось и за такое короткое время, что порой Лорен удивлялась, как они к этому пришли.

– Привет, – более хриплым и низким голосом, чем обычно, произнес Дарьен.

Подтянув покрывало до подбородка, Лорен потупилась и шепотом ответила: «Привет». Под устремленным на нее тяжелым взглядом Дарьена тепло, расплывающееся от низа живота, захватило все ее тело.

– Как самочувствие?

– Нормально, – прошептала она. – А твое?

От сонной улыбки Дарьена у нее невольно поджались пальцы ног.

– Нормально.

Сердце бешено забилось, и Лорен понимала, что Дарьен отчетливо слышит каждый его удар. Он не сводил с нее глаз, потемневших от чего-то более мощного, чем Взор. Из-под полуопущенных век он оглядывал ее так, что у Лорен покалывало во всем теле. Грудь вдруг отяжелела, Лорен плотно сжала ноги под покрывалом, отчаянно желая прикосновений, которые должны были принести облегчение, его прикосновений… Ей хотелось отдать ему всю полноту власти над ее телом и ее удовольствием.

Она мысленно вернулась к минувшей ночи, ко всему тому, что случилось между ними в ночном клубе, ко всему, чем они были там заняты. Лорен почти не помнила, что было с ней после того, как ее одурманили, но события, предшествовавшие этому, сохранились в памяти отчетливо и ясно.

Она помнила все. Каждую непристойность, услышанную от Дарьена, – слово в слово. Помнила, как посетители клуба пожирали их взглядами, пока они ласкали друг друга.

Будто они давали представление. От этой мысли плечи Лорен поникли, дыхание участилось. Предплечье наливалось жаром, предупреждая, что она слишком долго ничего не ела. Но она пренебрегла сигналом татуировки: в самой глубине ее тела все сжималось от тошноты, не имевшей ничего общего с ее загадочным недугом.

Что помнит о прошлой ночи Дарьен? Стало ли их посещение «Адвоката Дьявола» для него таким же поворотным событием жизни, как для нее? Или же она в своем ничтожестве цеплялась за каждое брошенное им слово, как за спасательный круг для ее гордости? А вдруг ему случалось и прежде говорить те же слова другим девушкам, причем искренне? Это не ее дело, но…

– Тебя что-то тревожит, – заметил Дарьен неожиданно мягким тоном и подпер голову ладонью. Его слова вырвали Лорен из тревожного кокона, который смыкался над ее головой, удушливый, как толстое одеяло. – Давай, золотце, спроси меня.

– Насколько… – она завозилась на постели, шурша серыми простынями, потом прокашлялась и наконец выпалила: – Насколько прошлая ночь была притворством для тебя?

Его лицо стало озабоченным.

– Ни насколько, – ответил он. – Вообще ничуть, Лорен. Для меня все было по-настоящему – все целиком. – Между его бровями возникло несколько тревожных морщинок, и вдруг Лорен показалось, что она смотрит на себя в зеркало. – А насколько?..

– Ни насколько, – шепотом перебила она. Его морщинки разгладились. – Я все говорила и делала всерьез.

Проказливая улыбка скользнула по его губам.

– Значит, ты правда хочешь меня.

Лорен подавила улыбку.

– Все, что я говорила, – чистая правда, – заверила она.

Глаза Дарьена вспыхнули, и вдруг Лорен осознала, что они наедине. Она в постели у Дьявола, и он смотрит на нее так, словно хочет склониться между ее ног, как обещал прошлой ночью. Чтобы коснуться самого сердца, распробовать ее на вкус и убедиться, что она такая же сладкая, какой выглядит.

– Мне пора собираться на работу, – запинаясь, выговорила Лорен. С трудом выпутавшись из покрывала и простыней, обвившихся вокруг нее, она чуть не свалилась с кровати, пока вставала. Половицы за ночь успели остыть.

Поднявшись, она вдруг пошатнулась, комната накренилась перед ее глазами. Когда она последний раз что-то ела?

Дарьен сел, не сводя с нее глаз, а она тем временем оправила пижамную рубашку и попыталась расправить пальцами спутанные волосы. И до смущения остро сознавала, как ужасно, должно быть, выглядит, отчего ей отчаянно захотелось куда-нибудь спрятаться, пока Дарьен не заметил, что сегодня утром она не так мила, как вчера ночью. Она чувствовала засохший на лице макияж и в особенности стянутость в углу рта, означающую, что во сне она пускала слюни.

Улыбка на лице Дарьена стала шире.

– Кончай дергаться, новенькая, – посоветовал он. – Ты прекрасна.

– И это говорит безупречное божество, не надевшее рубашки, – еле дыша, пошутила она. Он и правда был безупречным божеством, а тем более при свете, который, пробиваясь сквозь планки жалюзи, падал полосами на его тело…

Ей так хотелось кинуться на него. Отпроситься с работы, сославшись на болезнь, и целый день посвятить скачке верхом на нем.

Дарьен уже ухмылялся во весь рот, а Лорен страдала от желания хоть как-то разрядить напряжение, нарастающее между ними, отвлечь его внимание от того, как торчат ее затвердевшие соски под тонкой тканью пижамной рубашки. Воздуха вдруг не осталось не только в комнате, но и во всем мире. Если им предстоит когда-нибудь перейти от разглядывая друг друга к занятиям любовью – или траху, как предпочитает выражаться Дарьен, – ее сердце, возможно, не выдержит пытки, которую она себе устроила.

Прокашлявшись, Лорен спросила:

– Что случилось прошлой ночью? Что стало с тем варлоком? Его?..

– Мы его не убили. – Улыбка Дарьена померкла, он вдруг стал серьезным и собранным. Опираясь спиной о мягкое изголовье кровати, он сел и пристроил руку на согнутом колене. Боги, какой же он… Невероятный. Она с трудом заставила себя сосредоточиться на том, что он сказал, чтобы не просить его повторить. Дарьен продолжал: – Но я постарался сделать так, чтобы все случившееся прошлой ночью стало для него не более чем сном.

И он быстро рассказал ей то, что узнал от варлока – про копию Источника Арканума, про нахт эссенцию, про демонов и пропавших девушек, про сорвавшуюся сделку с кровяными снадобьями и звонок от Каланты. А когда закончил, она едва смогла выговорить:

– Что же нам теперь делать?

– Сегодня об этом не беспокойся, – ответил он. – Моя главная забота сейчас – обеспечить твою безопасность и помочь доктору Атлас найти антидот для девчонок, которых превратила в демонов копия Источника. Последим заодно за любыми закупками нахт эссенции: если не удалось перехватить покупателя кровяных снадобий, возможно, мы выйдем на создателей копии Источника, наблюдая за теми, кто покупает нахт эссенцию, – некоторое время он вглядывался в ее лицо. – От тебя при этом ничего не потребуется, Лорен. Ты меня понимаешь? Мы со всем справимся сами.

Она слабо кивнула.

– Я, наверное, пойду собираться. Уже опаздываю, – она направилась к закрытой двери спальни, ни на секунду не забывая, что Дарьен следит за каждым ее движением, а ее пижамные шорты едва прикрывают ягодицы.

Она собиралась открыть дверь, как вдруг замерла, услышав его вопрос:

– Поужинаешь со мной сегодня?

Лорен обернулась, и когда их взгляды встретились, на его лице снова возникла обольстительная улыбка. Держась за дверную ручку, она прыснула, хотя ее сердце так и заколотилось – от удовольствия и волнения.

– А я думала, слова «свидание» в твоем лексиконе нет, Дарьен Кассель.

– А это и не свидание. Просто… ужин.

– Само собой. Ужин двух друзей? – Ей пришлось укусить себя за щеку изнутри, чтобы удержаться от смеха.

– Само собой. Друзей, – ямочка на его щеке говорила, что Дарьен тоже боролся с улыбкой.

Усмешка осветила ее лицо, как солнце, розовое тепло распространилось в груди. Тихий и рассудительный голос где-то в глубине увещевал ее быть осторожной, не спешить. Но она не слушала, оттеснив этот внутренний голос за какую-то дверь на задворках сознания и заперев ее.

– Ладно, Дарьен, – кивнула она. – Я поужинаю с тобой, но только как друг. Для нас влюбляться непозволительно.

Она рассчитывала произнести эти слова шутливым тоном, но едва они повисли в воздухе между ними, осознала, насколько мучительно они верны.

Им непозволительно влюбляться по-настоящему.

Она смертная, когда-нибудь она умрет. И порой она думала, не лучше ли смириться с правдой, чем так отчаянно цепляться за то, чему никогда не бывать.

Из комнаты Дарьена она вышла, не дав ему ответить, ускользнула в коридор, пока не пролились слезы, щиплющие глаза. Но она успела заметить, каким было его лицо, пока она закрывала за собой дверь: ее слова ранили его так же больно, как и ее.

Эти ужасные, несправедливые слова преследовали ее весь день.

Она смертная. Когда-нибудь она умрет. А Дарьен…

Дарьен будет жить очень долго. Может, даже вечно.

* * *

Смена Лорен в аптеке Мордред и Пенелопы тянулась гораздо дольше положенных семи часов, и она понимала, дело не в том, что она недостаточно поспала прошлой ночью.

Виновато было возбуждение, в том числе нервное, пока она ждала, когда Дарьен заедет за ней и они пойдут ужинать. Как друзья. Смех вскипал у нее в горле, пока она носилась по аптеке и в попытке заставить время двигаться быстрее хваталась за любую мелкую работу. Друзья не прикасаются один к другому так, как они прошлой ночью; друзья не звонят друг другу, когда нечего сказать, – просто чтобы еще раз услышать знакомый голос.

Друзья не думают друг о друге каждую минуту, пока не спят, и не считают секунды до новой встречи.

Когда часы наконец показали половину пятого, загудел телефон Лорен, лежащий на столе в офисе наверху, где она заканчивала бумажную работу после закрытия, и ее сердце сбилось с ритма при виде имени, высветившегося на экране.

«Извини за опоздание», – писал Дарьен. Лорен взглянула на часы: она не знала, считается ли серьезным опоздание на две минуты, но невольно улыбнулась. «Я на обычном месте».

В спешке доделывая оставшуюся работу, она чувствовала, как дрожат ноги. Перед выходом она нанесла на губы свежий слой блеска, расчесала волосы и одернула белое кружевное платье. Но как же она нервничала, уму непостижимо! Так и хотелось врезать себе за это.

Пока она садилась в машину Дарьена, он говорил с кем-то по телефону, но, слушая неизвестного собеседника, повернулся к Лорен с той самой ироничной и кривоватой улыбкой, от которой у нее слабели колени. Хорошо, что к тому времени она уже опустилась на сиденье, иначе могла бы рухнуть прямо на него. Пристегиваясь, она смотрела на него не отрываясь, а он тем временем поспешно завершал разговор.

Отключившись и убрав телефон, он вывернул на проезжую часть.

– Ты когда-нибудь бывала в «Блэкберд-88» наверху?

Так назывался пафосный ресторан в Финансовом районе, ужинать в котором могли позволить себе разве что Таэга и Каланта Крофт.

Или кто-нибудь из Дьяволов.

Лорен фыркнула.

– Только в своих самых смелых мечтах. А то пришлось бы продать душу ради одного стакана воды.

– Когда-нибудь я хочу узнать все твои самые смелые мечты, Лорен Калла. – От его чувственного взгляда у нее поджались пальцы ног. – А если серьезно, я везу тебя на ужин в «Блэкберд». И не волнуйся, расплачиваться душой я тебе не позволю – слишком уж это большая ценность.

У нее невольно открылся рот.

– Ни в какой «Блэкберд» ты меня не везешь, Дарьен Кассель!

Только теперь она заметила, как он одет: в белую рубашку на пуговицах, заправленную в черные костюмные брюки, и лакированные черные туфли. Его часы стоили, вероятно, целое состояние. Проклятие, как же круто он выглядел. И…

Проклятие, он и вправду вез ее в «Блэкберд»!

– Вообще-то это не тебе решать.

Лорен вскинула бровь.

– Вот как? Может, ты еще и столик забронировал, мистер Заправила?

– Мне это ни к чему, – проказливо ухмыляясь, он остановился на красный свет неподалеку от городской Башни управления. Ее панели из полированной кристалы взмывали вверх до самого неба, отражая розовый закат.

Лорен закатила глаза.

– Ах, ну конечно же.

Дарьен рассмеялся. Кому, как не Дьяволу, приезжать в «Блэкберд» без предварительного бронирования!

Ресторан располагался на восемьдесят восьмом этаже одного из небоскребов Финансового района. Все столики здесь были заняты с самого открытия и до закрытия в любой день недели.

Дарьен не соврал, уверяя Лорен, что бронировать столик ему ни к чему: после того, как администратор извинилась, что свободных мест нет, ему достаточно было назвать ей свое имя, как она нашла для них лучший столик во всем зале, прямо у окна с потрясающим видом на сверкающий в лучах заката район.

– Что будешь пить? – спросил Дарьен, пока они просматривали меню. – Кроме воды стоимостью с твою душу, – он подмигнул.

Лорен порозовела.

– Пожалуй, я выпью вина, – решила она. – До сих пор не могу привыкнуть, что мне уже можно заказывать спиртное.

Вместе с Даллас и Сабриной она лишь в этом году начала бывать в клубах и барах, и новизна ощущений еще не стерлась.

– Когда твой день рождения?

– Первого януария.

– Да ты, оказывается, дитя Календ! – улыбнулся Дарьен.

– Верно. А ты когда родился, Дарьен Кассель? – Она вдруг сообразила, что никогда не спрашивала, сколько ему лет, но из разговоров с другими Дьяволами знала, что пика никто из них еще не достиг. Год, когда бессмертный перестает стареть – так называемый «пиковый год», – у каждого свой, хотя обычно он наступает где-то между двадцатью и сорока годами. Провидцам свойственно прекращать стареть раньше, чем другим бессмертным, как правило, к тридцати пяти годам, хотя большинство всю свою жизнь остаются в возрасте чуть за двадцать.

Лорен не могла не почувствовать укол зависти в сердце, особенно теперь, когда Дарьен сидел напротив нее.

– Пятого новема, – ответил он, – двадцать четыре года назад.

Она встрепенулась, меню поникло в ее руках.

– Пятое было в прошлую среду!

Должно быть, он прочитал обиду по ее лицу, потому что мягко объяснил:

– Я не праздную свой день рождения, Лола. И предпочитаю, чтобы о нем знало как можно меньше народу.

Лорен склонила голову набок, любопытство пересилило в ней обиду.

– А почему не празднуешь?

– В основном из-за моей матери. Она умерла отчасти потому, что родились мы с Ивианой, поэтому я не считаю нашу дату рождения чем-то таким, что стоит отмечать.

Лорен прекратила расспросы. Было что-то в выражении его лица – и в том, как он отвернулся к окну, заглядевшись на блистающий город, будто хотел что-то скрыть, – что она поняла: у него нет желания продолжать этот разговор.

За два часа ужина Дарьен успел задать ей кучу вопросов. Лорен еще не случалось так много говорить о себе, поэтому ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы справиться с утиными ножками конфи и жареными овощами. Впрочем, она не имела ничего против, потому что вкус у всех блюд был неземной. Такой еды она еще не пробовала. А это о многом говорило, ведь она выросла в Северном Крае и за годы успела побывать во множестве дорогих ресторанов.

Дарьена интересовало не только ее прошлое, но и простые подробности, касающиеся ее – какой у нее любимый цветок, почему она дала собаке кличку Сингер. Лорен не понимала, что во всем этом интересного, но судя по всему, ни одно ее слово не вызывало у Дарьена скуки.

Уже в конце ужина, когда она смаковала каждую ложку шоколадного мусса с удивительно насыщенным вкусом, Дарьен поставил локти на стол и объявил:

– Я должен кое в чем признаться.

Лорен быстро втянула в себя содержимое ложки. Дарьен проследил за движением ее губ хищным взглядом, от которого у нее по спине пробежали мурашки.

– Так-так, – протянула она. – Только не говори, что даже для тебя здешний счет оказался слишком большим, так что придется нам делать ноги.

Дарьен обольстительно рассмеялся, и это был самый искренний смех, какой она слышала у него.

– Ты вообще в курсе, что ты прелесть? – Смотрел он при этом на нее так, словно с трудом сдерживал желание съесть ее, что у Лорен снова начали поджиматься пальцы ног. – Я не шутил, когда сказал, что бронировать столик в этом заведении мне незачем, но ты подумала, что скорее всего из-за этого, – он указал на татуировку под своим ухом.

Лорен звякнула ложкой, кладя ее в опустошенную тарелку.

– А разве нет?

– Чаще всего так и обстоит дело. Но в этом ресторане мне не нужна предварительная бронь, потому что он мой.

Она ответила ему долгим пристальным взглядом. Секунды шли, складываясь в минуты, пока ее молчание не встревожило Дарьена. Наконец она выговорила:

– Ты шутишь.

Он медленно покачал головой.

Лорен подперла подбородок ладонью.

– Разве он тебе по карману? В смысле, я знаю, что денег у тебя куча, но… «Блэкберд»?

Он улыбнулся.

– Когда моя мать была еще жива, этот ресторан она особенно любила. Три года назад прежний хозяин решил его продать. Мой отец предложил купить его, но не для того, чтобы сохранить, – отец хотел его уничтожить.

Лорен озадаченно нахмурилась.

– Не понимаю. Зачем ему понадобилось уничтожать то, что так много значило для твоей матери?

– Если попросту, мой отец – злодей. После того, как моя мать умерла, он пожелал, чтобы исчезло все, что напоминало о ней. С его точки зрения, хватало и такого напоминания, как ее дети. «Блэкберду» предстояло исчезнуть, – теперь на его лице не было ни тени насмешки. – И я решил перебить его цену. В эту сделку я вложил почти все свои сбережения, но я просто не мог сидеть сложа руки и смотреть, как то, что любила моя мать, сровняют с землей. Я этого не допустил бы.

– Значит, так «Блэкберд» и стал твоим.

Дарьен кивнул.

– Разумеется, сделку я провернул анонимно. Если бы он узнал, что я обставил его… – он не договорил и помрачнел. – Ладно, не будем сегодня об этом.

Лорен по-прежнему хмурилась. А потом призналась:

– Просто поверить не могу…

– А это что такое? – перебил Дарьен, насмешливо блеснув глазами и наклонив голову так, словно пытался заглянуть ей в рот, хотя она поспешно сжала губы, сообразив, что он заметил пирсинг у нее на языке. – Дай-ка посмотреть, – велел он.

Она высунула язык ровно настолько, чтобы пусет в центре блеснул под светом люстр, и снова спрятала.

Улыбка Дарьена стала проказливой, от углов глаз разбежались морщинки.

– Когда ты его проколола?

– Этим летом.

Судя по его взгляду, его мысли приняли не самое приличное направление.

– И для чего же?

Она хихикнула над нелепым вопросом.

– То есть как это «для чего»? – Она сморщила нос. – Разве пирсинг делают не потому, что он красиво выглядит?

– Я мог бы назвать как минимум еще одну причину.

Она ахнула, открыв рот.

– А это, между прочим, беззастенчивый флирт, ты в курсе?

Дарьен с самодовольным видом усмехнулся.

– Извини. Просто не удержался.

– Как же ты прошлой ночью его не заметил?

Ему ведь пришлось открывать ей рот и совать под язык таблетку.

От этих воспоминаний его дразнящая улыбка слегка поблекла.

– Наверное, ночью мне было не до того. Я так беспокоился за тебя. – От этого признания ее бросило в жар. – Он ведь зачарованный, да?

Вот ведь, а она надеялась, что он не заметит руну, выгравированную сбоку на бриллиантике.

– Зачем ты его купила?

– Чтобы замаскировать веснушки, – призналась она.

На его лице отразилось разочарование.

– Чтобы замаскировать веснушки… – повторил он. – А где именно?

– Только на носу, – она сморщила нос, словно от этого могла проступить россыпь светло-коричневых крапинок, маскировка которых обошлась ей в триста золотых майнетов.

– Не хочу, чтобы ты прятала хоть что-то свое, – заявил Дарьен. – Поменяй его на другой. Уверен, твои веснушки так же прекрасны, как все остальное, что у тебя есть.

Ей казалось, что у нее взорвется сердце.

– Дарьен… – выговорила она. Боги, можно ли быть еще идеальнее?

– Пообещай мне, – настойчиво попросил он.

Чувствуя, как сердце наливается розовым уютным теплом, она прошептала:

– Обещаю.

Официантка подошла забрать десертную посуду, Дарьен подписал счет, и они спустились на улицу. Ночь принесла благоуханный ветер с легким запахом реки Ангелтин, шумящей под скоростной магистралью.

– Чуть не забыл… – Дарьен остановился, едва шагнув на тротуар из вращающихся дверей ресторана. Он сунул руку в карман и, приподняв в улыбке угол рта, извлек плоскую бархатную коробочку. – У меня есть кое-что для тебя.

– Что это? – еле слышно прошептала она, когда он положил коробочку ей на ладонь.

– Открой – и узнаешь, глупышка.

– Не надо было тебе тратиться на меня. – Внутри тяжким грузом легло чувство вины. – Талисманы и без того обошлись слишком дорого.

– Открой, – мягко предложил он. – Можешь мне поверить, это не стоит трехсот тысяч золотых майнетов.

Взглядом Лорен дала понять: она искренне надеется, что это правда. Но он с таким нетерпением ждал, когда она откроет коробочку, что у нее защемило сердце, и она заставила себя поднять крышку.

На бархатном ложе лежал браслет с подвесками из розового золота. Каждая подвеска на нем была настоящим шедевром с множеством миниатюрных деталей, и все эти подвески, вдруг с замиранием сердца поняла Лорен, изображали магазины и рестораны авеню Алой Звезды.

Конечно, среди них была и «Ступка и пестик Мордред и Пенелопы» с вывеской в виде ведьминого котла над крохотной дверью, были «Магические штучки Медеи», «Пицца Чико из дровяной печи», «Роскошка», «Бьюти-бар Беллы», «Золотой лук», «Элла и Принц»…

У Лорен от изумления открылся рот.

– Это же авеню Алой Звезды! – она перевела взгляд на улыбающегося ей Дарьена. – Ты заказал его для меня?

Он пожал плечами так, словно речь шла о пустяках.

– Эта авеню много значит для тебя, вот я и подумал, что тебе стоило бы повсюду носить ее с собой.

Она сглотнула, вдруг потеряв дар речи.

Он протянул к ней руку ладонью вверх.

– Можно?

Она отдала ему коробочку, он вынул браслет и застегнул на ее запястье, где он мягко заблестел под светом уличных фонарей.

Слезы защипали глаза, стоило ей подумать о том, сколько усилий было вложено в этот удивительный подарок. Шагнув к Дарьену, она закинула руки ему на шею.

– Спасибо, – произнесла она ему в грудь, обтянутую рубашкой. Он обнял ее за талию, уткнулся лицом в ее волосы и прижал к себе так, что она ощутила, как их сердца бьются совсем рядом. От ее внимания не ускользнуло, что это уже второе их объятие, и оно ничуть не хуже первого. – Никто еще никогда не радовал меня вот так.

Он хотел было ответить, но возможности произнести то, что собирался, ему так и не представилось.

Вопли рассекли ночную темноту, вынудив их прервать объятия.

Дальше по улице собралась толпа, все кричали, в ужасе указывая на что-то, закрепленное на стене ювелирного магазина.

Все недавние мысли улетучились из головы Лорен, спешащей вслед за Дарьеном к толпе. И едва она осознала, что видит перед собой, у нее замерло сердце.

Это был труп. Как на снимках Каланты, о которых рассказывал Дарьен.

Еще одну пропавшую девушку пришпилили к стене, как охотничий трофей, а ее плоть и кровь – как и остатки магического свечения от неизвестного заклинания, оборвавшего ее жизнь, – разметало вокруг нее так, что их контуры напоминали крылья феникса. Глаза девушки были закрыты, из-под век вытекала кровь, сверкая как магия и на фоне белой кирпичной стены похожая на огненные перья.

Под трупом девушки кровью было написано два слова:

«МЫ ЖДЕМ».

Это было послание – для нее, Лорен. Угроза и предупреждение о том, чего ей следует ждать, если она так и будет продолжать прятаться.

Три выстрела разорвали ночь, и кровь застыла в жилах Лорен. Горожане заметались на тротуаре, те из них, кто остановился поглазеть на труп, с криками бросились врассыпную.

Дарьен рванул Лорен к себе за спину так резко, что чуть не вывихнул ей плечо. Заслоняя ее, он открыл стрельбу по двум вооруженным незнакомцам, стоящим поодаль. Оба сразу рухнули в брызгах крови, но лишь когда Лорен опомнилась и обнаружила, что лежит на тротуаре за спиной Дарьена, оказалось, что он успел заслонить и уберечь ее, но сам не уберегся.

С трудом сдерживая крик, Лорен вскочила. Рубашка Дарьена быстро пропитывалась кровью.

Одна из пуль попала ему в плечо.

* * *

Лорен едва дышала.

– Дарьен… – чувствуя на языке привкус желчи, она не сводила глаз с кровавого пятна, расплывающегося по рубашке. – Тебе надо в больницу!

Но он, поднявшись, направился к незнакомцам, которых застрелил.

Как будто не был ранен! Будто проклятая богами пуля не вонзилась ему в плечо. За такое чудовищное пренебрежение к собственной жизни Лорен захотелось броситься к нему и отвесить пощечину. Дарьен тяжело дышал, но она понимала: это от гнева, а не от боли.

Она кинулась вслед за ним.

– Дарьен… – Ее поле зрения сузилось, стало серым по краям, ноги задрожали.

В ночи взвыли сирены. Дарьен застыл, сжав кулаки. По его лицу скользнула тень чувства, похожего на осознание.

С молниеносной быстротой он подхватил Лорен на руки. Транспорт сил быстрого реагирования и патрульные машины подкатывали к «Блэкберду», световые балки у них на крышах перемигивались красными и синими огнями.

– Дарьен, тебе нельзя сейчас нести меня!

На языке так и вертелось продолжение: «И беспокоиться, что запачкаешь кровью платье, тоже не надо», потому что он держал ее так, чтобы белое кружево не касалось раны. Если бы не тревога за него, Лорен закатила бы глаза. Вот упертый мракоумертвитель!

Бегом они добрались до многоуровневой парковки, где Дарьен опустил свою ношу на пассажирское сиденье машины, не слушая просьбы поставить ее на ноги. Сам он занял свое место так быстро, что она не успела и глазом моргнуть, завел двигатель, вылетел из гаража, оставляя за собой черное облако горелой резины, и понесся через Финансовый район.

– Дарьен, помедленнее!

Приближался светофор, скоро должен был включиться красный. Спидометр показывал почти сто сорок миль в час.

– Пожалуйста, сбавь скорость!

Перекресток быстро приближался. Сдавленно ахнув, Лорен вскрикнула:

– Красный! Дарьен, уже красный!

Он дал по тормозам, едва успев с визгом шин остановиться за вереницей машин, ждущих у светофора.

Машина встала, а Дарьен заколотил по рулю кулаком так, что Лорен вздрагивала от каждого удара и вскоре сбилась, считая их. Потом в салоне стало тихо, слышалось лишь затрудненное дыхание.

Включился зеленый свет, и они тронулись с места.

– Дарьен… – прошептала она. Он не смотрел на нее, снова набирая скорость. – В том, что случилось, никто не виноват…

– Никто не виноват?! – взревел он. – Ты глянь на свою проклятую богами шею, Лорен! – Она непонимающе уставилась на него. – Где талисман? Где он?

Она коснулась пальцами шеи. Талисман исчез, на шее висела только ее подвеска с солнцем.

Значит, это она виновата. Дарьена ранили из-за нее.

Лорен попыталась сглотнуть, но не смогла – слишком сильно сжалось горло.

– Прости…

– Я не об этом, – он провел пятерней по волосам, сгреб их в кулак. – Ты не виновата. Я хотел сказать, что виноват в этом я. Мне следовало купить тебе новый талисман, особенно после прошлой ночи, – Дарьен дернул поворотник так резко, что чуть не сломал его.

– Куда мы едем? Тебе надо в больницу.

– Никаких больниц, – и не давая ей возразить, объяснил: – Один из моих близких друзей работает в отделе вооружения «Просветления Энтерпрайзис». Я все равно собирался к нему еще до всего этого, – он раздраженно указал на свое окровавленное плечо, – чтобы попробовать выяснить хоть что-нибудь насчет твоего происхождения.

Лорен наконец сглотнула, от запаха крови ее начинало мутить.

– А этот твой друг сумеет вынуть пулю?

– Раньше Артур работал врачом. Ему я доверяю так же, как моим Дьяволам.

Лорен слабо кивнула. Сложив на коленях трясущиеся руки, она отвернулась и засмотрелась в окно на сияющие огнями здания.

– Лорен, – тихо позвал Дарьен. Она повернула голову, давая понять, что слушает, но смотрела на свои руки, сложенные на коленях. – Я думаю, те двое охотились не за тобой, а за мной.

– Почему ты так считаешь? – Ее слова прозвучали едва слышно.

– Одним из них был Тайсон Геллер.

Жнец Тайсон подчинялся Малахии Делани, у которого Дарьен побывал несколько недель назад. Лорен помнила, как он рассказывал ей, что принес в Дом Душ дар в знак примирения, чтобы Тайсон молчал о самозваных мракоумертвителях, разыскивающих девчонку человеческой расы.

– Тайсон не знал никаких подробностей, касающихся тебя, и Малахия тоже. Но меня Тайсон ненавидел уже давно и, подозреваю, возненавидел еще сильнее, когда по приказу Малахии из-за меня ему сломали челюсть.

Лорен слабо кивнула, все еще избегая встречаться с ним взглядом.

Дотянувшись через центральную консоль, Дарьен взял ее за руку.

– Я злюсь на себя, Лорен. Не на тебя. Злюсь еще сильнее оттого, что твой талисман пропал, потому что я не уследил за ним. Мне следовало проявить больше внимания.

Лорен казалось, что она задыхается, она еще была выбита из колеи недавними событиями, чтобы хоть что-нибудь ответить. Поэтому она лишь смотрела в окно, крепко держа руку Дарьена и сосредоточившись на движениях его большого пальца, которым он водил по ее ладони.

Все еще не отвлекаясь от его прикосновений и желая, чтобы они помогли ей успокоиться, как успокаивали ее во время приступов паники эфирные масла, она увидела, что машина проезжает мимо светящихся букв вывески «Просветление Энтерпрайзис».

И логотипа компании – трех пересекающихся кругов со звездой в центре.