– Хок пуэлла инвизибилиа, – тихий голос Даллас эхом повторили стены коридора, ведущего к зеркальному входу в Дом Соли. Ее Фокус заискрился в темноте, освещая россыпь веснушек на носу Даллас. – Спрячь то, что зримо, сделай эту девочку невидимой.

Лорен крепко зажмурилась, сдерживая тошноту, пока чары расходились по ее телу. Необработанный аметист на конце магического жезла Даллас пульсировал, излучая лиловые волны. Они разбегались, освещая стволы деревьев в фальшивом зеркальном отражении, и огибали каменную кладку стен коридора.

Оценивающим взглядом окинув пустое место, где только что стояла Лорен, Даллас довольно усмехнулась.

– Самой не верится, что у меня наконец-то получилось!

Лорен шикнула на нее.

– Теперь давай себя, – шепотом поторопила она. После пары попыток Даллас заставила чары подействовать на нее саму, и как только обе стали невидимыми – полностью, если не считать косых теней, отбрасываемых факелами, – они крадучись направились в восточное крыло.

Если их поймают в такой поздний час вне территории их Дома, обеим несдобровать. Еще хуже, если их застукают в закрытой секции библиотеки: тогда им грозит отчисление. Лорен старалась не думать об этом, напоминая себе, что книги нужны Дарьену – вернее, они нужны Сабрине. Если им не удастся выяснить, почему мракоумертвители охотятся за Лорен, а также что говорится в свитке про Источник Арканума, возможно, Сабрину они больше никогда не увидят.

Уже достигнув входа в закрытую секцию, они вспомнили о полтергейсте, охраняющем ряды пыльных стеллажей с книгами. Пучеглазик, как его прозвали учащиеся, – был когда-то студентом, который умер в кампусе несколько сотен лет назад. Одни говорили, что он покончил с собой, другие – что его убили.

Пытаясь отвлечь его, Даллас бросила через всю комнату пустую бутылку из-под морфеева тоника. Бутылка зазвенела, ударяясь об стены и стеллажи, и фантом метнулся за ней со скоростью молнии.

– Полезно не вычищать мусор из сумки, – шепнула Даллас на ухо Лорен, которой стало зябко от ее дыхания. Они пробрались в закрытую секцию, освещенную только свечами в потеках воска, подвешенными в воздухе с помощью магии. Они старались ступать бесшумно: даже невидимость не скрывала их присутствия полностью.

Читая надписи на корешках книг, они дошли до томов по древнереунерианскому языку, количество которых оказалось ничтожно малым. И лишь одна книга в этом разделе стоила их стараний проникнуть сюда – том в переплете из кожи, про которую Лорен подумала, что хорошо бы она была просто имитацией человеческой. Реунерианский она знала достаточно, чтобы определить, что этот том посвящен языку, а именно, что это пособие для студентов.

– Как раз то, что нам надо, – она выхватила книгу с полки. – Для Дарьена…

– Проникновение в закрытую секцию – проступок, наказуемый исключением, девочки.

Лорен чуть не взвизгнула, услышав нарушивший тишину голос директора. Даллас рядом с ней круто обернулась, схватившись за сердце.

Взглянув на Даллас, Лорен поняла, что чары почему-то исчезли.

– Директор! – сквозь зубы выговорила Лорен, чувствуя, как грохочет в груди сердце. – Как вы нас напугали!

– Если вы хотели посмотреть книги, – строго заговорил директор, – достаточно было просто вписать свои имена в бланк заявки, – его взгляд стал укоризненным, он уставился на книгу, которую Лорен прижимала к груди. – На самом деле вы ведь не собирались украсть книгу – да, девочки?

Даллас с Лорен заверили:

– Нет, директор! Конечно же, нет!

Лорен добавила:

– Мы просто… – она судорожно сглотнула, – …смотрели.

Но он явно не поверил.

– Эти книги охраняет заклинание, без разрешения ни одну из них нельзя вынести из этой секции библиотеки. Правила академии говорят, что мне следует вас отчислить.

За спиной директора проплыл в воздухе хихикающий Пучеглазик, глаза которого напоминали камни, вдавленные в его прозрачное лицо.

Лорен потупилась, но не выпустила книгу из рук. Если Лэнгдон задумал отнять их драгоценную находку, то пусть сначала убьет ее.

Директор продолжал:

– Любопытно, почему вы обе заинтересовались изучением мертвого языка.

В попытке выдумать правдоподобный ответ Лорен пробормотала что-то невнятное, запинаясь на каждом слове. Лэнгдон прекрасно знал содержание всех курсов в этом заведении, поэтому лгать ему о курсовой работе не имело смысла.

Но Даллас не растерялась.

– Мы нашли старый дневник, принадлежавший моему дедушке, – объяснила она. – И мне бы очень хотелось понять, что там написано, директор. Ведь мне так и не представилось случая с ним познакомиться.

Директор смотрел на Лорен так долго и пристально, что она затопталась на месте. Но потом он сказал:

– Я разрешу вам взять эту книгу из библиотеки на две недели. Когда они истекут, возвращать ее сюда не понадобится: она сама телепортируется на полку.

– Спасибо, директор, – воскликнула Лорен. – Это так любезно с вашей стороны.

– А теперь быстро обе в Дом Соли. – Он круто повернулся и зашагал прочь. – И чтоб я больше вас в этой секции библиотеки не видел, а то и правда отчислю.

Прижимая книгу к груди, Лорен торжествующе улыбалась всю обратную дорогу до Дома Соли.

* * *

Остаток недели для Лорен тянулся ужасно медленно, и тому были три причины.

Первой, хотя и определенно не самой важной, стало то, что каждый день осложняла необходимость прятать перевязанные руки и ноги под форменными свитерами и кусачими брюками, которые она терпеть не могла.

Второй причиной она считала то, что проходила еще одна неделя, а Сабрина все еще считалась пропавшей без вести, и им так и не удалось приблизиться к разгадке тайны «Главного свитка», после того как они с Даллас нашли пособие по древнему языку.

И третьей причиной, по которой дни этой недели еле тащились, был умертвитель по имени Дарьен Кассель.

В будние дни Лорен с Дарьеном виделись редко, и она заметила, что с бо́льшим нетерпением, чем прежде, ждет выходных. Она понимала, что ничего хорошего в этом нет – по многим причинам. Но все-таки проверяла телефон при каждом удобном случае, все-таки писала ему сообщения, даже когда сказать было решительно нечего, кроме простого «как ты?» или «чем занят?».

Он всякий раз отвечал, пусть даже спустя несколько часов, и она в очередной раз убеждалась, что, наверное, не настолько ему неприятно болтать с ней. Она старалась не искать в его действиях скрытый смысл и придавать им слишком большое значение, но, как и во всех случаях, связанных с Дарьеном, разговорами о нем или разговорами с ним, потерпела сокрушительное поражение.

После всего, что случилось в тату-салоне Кайла, талисман на шее постоянно носила не только Лорен: остальные Дьяволы надели их в качестве меры предосторожности – на случай, если близнецы успели созвониться со своим неуловимым боссом и передать все, что узнали в «Дьябло», прежде чем Дьяволы схватили их. Дело становилось все более затратным. Но когда Лорен позволяла себе задуматься об этом, чувство вины грозило поглотить ее целиком.

Еще одним обстоятельством, которое с недавних пор усугубляло ее и без того тяжкое чувство вины, было то, что теперь Дьяволы по очереди дежурили у входа в академию. А начиная с этих выходных должны были, сменяя друг друга, сидеть в машине в переулке за аптекой Мордред и Пенелопы, пока Лорен работала там. Никто на это не жаловался, по крайней мере, в присутствии Лорен. Даже Лейс, хотя на подобные дежурства ее назначали редко. И все же Лорен было ужасно стыдно отнимать у Дьяволов так много драгоценного времени.

В прошлый вторник дежурить у академии выпало Максимусу, и Лорен встретилась с ним за воротами, чтобы отдать книгу по древнереунерианскому, попросив передать ее Дарьену. Лорен солгала бы, утверждая, что она не рассчитывала застать в тот день на дежурстве самого Дарьена, но по будням у академии сменяли друг друга все Дьяволы, кроме него. Она понимала, что не следует принимать это на свой счет, к тому же боги свидетели, ему был необходим отдых хотя бы время от времени. Но это не избавляло ее от желания видеться с ним не только по выходным.

Последним в пятницу в расписании Лорен значилось занятие у Фиппса. Внезапно у нее закружилась голова, раны на руках стало жечь, а преподаватель все бубнил и бубнил. Мысли о Сабрине, словно ножом пронзая ее череп, доходили до сердца, от этого пол кружился и качался под ногами. Паршивая из нее подруга, если она позволила отвлечь ее от спасения Сабрины. Возможно, Саб уже мертва или умирает прямо сейчас, а Лорен сидит в аудитории, вздыхая по умертвителю.

Забрать должны были ее, а не Сабрину. На месте Сабрины должна быть она.

Лорен вскочила, напугав соседей, сгребла со стола книги, сунула их в сумку и ринулась к двери.

– Лорен! – крикнула ей вслед Даллас.

Но Фиппс велел:

– Сядьте на место, мисс Брайт.

Даллас заспорила с ним, и это было последним, что Лорен слышала, вылетая в коридор. Взгляды расписных статуй, выстроившихся вдоль стен, следили за каждым ее шагом. До конца занятий оставалось еще пятнадцать минут, но она не смогла бы ни секунды дольше усидеть в удушливой атмосфере аудитории.

Выбежав из ворот на освещенную парковку, она рухнула на скамью в тени пальмы. Рыдания рвались из ее груди с такой силой, что от них содрогалось все тело. Если бы не несколько машин, урчащих рядом, она завизжала бы во весь голос. Но меньше всего ей нужно было втягивать в эту неразбериху еще кого-то.

Как ей все это было ненавистно. Все. Ей хотелось вернуть Сабрину, и неважно, даже если ради этого придется пожертвовать собственной жизнью. Ей просто надо, чтобы это произошло.

Ее дыхание замедлилось, пальцы потянулись к талисману на шее, поблескивающему на ярком солнце.

Все, что от нее требуется, – снять его. Все, что надо сделать, – расстегнуть цепочку, и Сабрина окажется на свободе. Если мракоумертвители приходили за ней, Лорен, так тому и быть. Она встретится с ними, собрав всю смелость, какая у нее есть.

Послышалось знакомое урчание двигателя машины Дарьена, и Лорен замерла с талисманом в кулаке. Он припарковался у бордюра рядом со скамейкой и заглушил двигатель. Секунду спустя дверца с его стороны открылась и снова захлопнулась.

Как такое возможно, чтобы мир вдруг становился светлее, когда он рядом? Лорен снова смогла дышать свободно, а обломки ее сердца будто сами собой сложились вместе просто потому, что он оказался поблизости.

Он сел рядом на скамью, положил локти на колени, но не сказал ни слова, давая ей выплакаться с крепко зажатым в кулаке талисманом.

Один рывок. Всего один сильный рывок – и магия перестанет действовать.

Но Дарьен никогда ей этого не позволит, и если говорить честно, она слишком труслива, чтобы пойти до конца.

Лорен забормотала:

– Она умерла, да? Так долго уже. Не может быть, чтобы они собирались держать ее в живых вечно.

– Попытка поменяться с ней местами ничего не решит, Лорен, – тихо объяснил Дарьен. У нее вырвался всхлип, она крепче вцепилась в талисман. – Похитителей Сабрины сделки не интересуют. Единственное, на что они рассчитывают, уверяя, что отпустят ее, – что ты окажешься достаточно наивной и поверишь им.

На это Лорен ничего не ответила. Порыв жаркого ветра высушил слезы у нее на щеках.

– Когда я так говорю, это вовсе не означает равнодушия, – продолжал Дарьен. – Просто я считаю, что на карту поставлено нечто большее, чем жизнь твоей подруги.

Для Лорен не было в мире ничего важнее жизни Сабрины, но она понимала, что Дарьен прав. Именно поэтому талисман все еще был стиснут в ее кулаке, а цепочка болталась у нее на шее. На этой шахматной доске им суждено топтаться на одном месте, пока они не выяснят, что такое Источник Арканума и как он связан с Лорен.

А она поступила бы как круглая дура, поверив, что похитители отпустят Сабрину. Дарьен сказал верно: кем бы они ни были, сделки их не интересуют. Они просто пытаются заманить ее в ловушку. И если Сабрина еще жива, она не более чем приманка. Средство давления.

Ворота академии распахнулись, взвизгнув петлями. Лорен поняла, что к ним приближается Даллас, еще до того, как та окликнула Дарьена: «Привет!»

Она остановилась рядом и с озабоченным лицом спросила:

– Как ты, Лор?

Лорен утерла слезы, градом катящиеся по щекам.

– Я так больше не могу, Дал. Это невыносимо – не знать, где сейчас Саб.

Дарьен провел ладонью по спине Лорен и вдруг поднялся.

– Давайте-ка прокатимся, – и кивнул в сторону машины, взмахнув длинными прядями стрижки. – Вы обе.

Лорен встала и собрала вещи, а Даллас спросила:

– Куда мы едем?

– Влияние блюстителей закона в трущобах ограниченно, – отозвался Дарьен, обходя вокруг машины. – Думаю, самое время побывать в нескольких местах из моего списка. Я собирался объездить их один, но… – он посмотрел на Лорен. – Ты же хотела участвовать во всем, новенькая. Это твой шанс. Как по-твоему, выдержишь? – Он вопросительно поднял бровь.

– Да, – кивнула Лорен.

– Хорошо. Тогда начнем с «Пуэрта де ла Муэрта».

– «Дверь Смерти», – задумчиво произнесла Даллас, садясь на заднее сиденье. Лорен торопливо прошла к передней двери и скользнула в машину. – Это что-то вроде клуба?

Дарьен повернул ключ в замке зажигания, заурчал проснувшийся двигатель.

– Бар, где Хризанта Сэндс подавала напитки в ту ночь, когда пропала без вести, – он переключил передачу, но прежде чем тронуться с места, посмотрел сначала на сидящую рядом Лорен, потом на Даллас. – Если у вас под этими свитерами что-нибудь надето, лучше бы вы их сняли. Там, куда мы едем… Скажем так: незачем кому-нибудь знать, где вы учитесь.

Просить дважды ему не понадобилось. Они обе стащили с себя свитера, оставшись в белых майках.

И все вместе направились к «Двери Смерти».

* * *

За девятнадцать лет, прожитых в Ангелтине, Лорен ни разу не осмелилась приблизиться к району Мясокомбината.

В отличие от мясокомбинатов в других городах, где бойни и заводы когда-то в прошлом занимали значительную площадь, ангелтинский остался таким же, как после постройки несколько сотен лет назад. Здесь обрабатывались всевозможные виды мяса, и среди свинины и говядины вполне можно было найти и человечину. Вот почему Лорен, будучи человеком, старалась держаться от этого района подальше. Одного здешнего запаха хватало, чтобы вызвать у нее тошноту.

К северу от этой части Ангелтина располагались районы Искусств и Ювелиров, а в трех кварталах от улицы, куда они сейчас направлялись, находилось Историческое Ядро. Один из многочисленных опасных уголков города находился чуть южнее Исторического Ядра. Туда не рисковал забредать никто из тех, кто дорожил своей жизнью, – ни в одиночку, ни в компании. Даже среди бела дня.

А день быстро клонился к вечеру, свет уже угасал, когда Дарьен припарковался у кабака под названием «Пуэрта де ла Муэрта» неподалеку от района Мясокомбината. Окна каждой постройки здесь были забраны решетками, несколько уцелевших жилых домов были заколочены досками, обнесены заборами и разрисованы. Повсюду на пустующих участках и в переулках громоздились горы принесенного ветром мусора, который забивал сточные канавы и цеплялся за изгороди. Не считая баров и стрип-клубов, единственными доступными заведениями здесь были ломбарды и лавки, торгующие спиртным – с решетками на витринах.

Лорен было и жарко, и холодно одновременно, она чувствовала себя и отрешенной, и в то же время взвинченной. Когда Дарьен потянулся и резким движением откинул крышку бардачка, у нее торопливо забилось сердце и ускорило бег, когда он задел рукавом куртки ее колени.

– У тебя в машине окна пуленепробиваемые? – запинаясь, спросила она.

Не отвечая, он достал пистолет и захлопнул бардачок.

Заскрипев кожей обивки, Даллас придвинулась ближе.

– А тебя пустят туда с оружием?

– Оружие – просто чтобы отвлекать внимание, – пояснил Дарьен, засовывая пистолет в кобуру и распихивая по карманам пару медных кастетов. Во внутренний карман черной куртки он спрятал нож.

– Отвлекать от чего? – спросила Лорен.

– От настоящей угрозы, – ответил Дарьен с демонической улыбкой.

Она сглотнула.

– А что тогда настоящая угроза?

Его улыбка сменилась ехидной ухмылкой, обнажающей ровные белые зубы.

– Я, глупая.

Ну конечно, чуть не вырвалось у нее. Но внезапно оказалось, что язык не слушается ее и отказывается выговаривать слова – по причинам, не связанным со страхом перед местом, где она сейчас находилась. Тем временем Дарьен протянул руки и взял в ладони ее талисман Авертера.

Касаясь костяшками пальцев ее ключиц, он осмотрел талисман, и уже знакомый жар, который Лорен ощущала когда-то в Адских Вратах, вернулся к ней так стремительно, что закружилась голова. Дарьен находился так близко, что она уловила приятный мужской аромат его одеколона, который впервые ощутила здесь, в этой машине. И рассмотрела каждую серебристую крапинку в его глазах, которые казались еще ярче по контрасту с темными ресницами.

Даллас на заднем сиденье подавила улыбку. Когда Дарьен отвлекся, она воспользовалась случаем и поднесла руку ко рту в почти непристойном жесте.

Покраснев, Лорен отвела взгляд от подпирающей щеку языком Даллас и обнаружила, что Дарьен потирает подвеску большим и указательным пальцами. Когда он отпустил ее, она упала на шею Лорен, тихонько звякнув цепочкой и оставив на пальцах Дарьена следы золотой пыльцы.

– Слабеет. – Он расстегнул ремень и открыл дверцу машины. – На пару дней его еще хватит, но потом придется искать тебе другой. Сегодня вечером я поменяюсь с тобой талисманами, мой новее.

– Не вздумай снова тратить на меня деньги, Дарьен Кассель, – предостерегла Лорен. – И твой талисман я тоже не возьму.

Он ухмыльнулся, поставив ногу в ботинке на тротуар. Порыв ветра с бойни в нескольких кварталах от них занес в машину вонь страшных смертей, от которой у Лорен сжался желудок.

– Не спорь со мной, Лорен Калла. Я все равно сделаю так, как захочу.

Даллас с трудом сдержала смешок, вместе с Лорен выходя из машины и следуя за Дарьеном к бару, у закрытых стальных дверей которого застыли двое вышибал.

На углах улиц промышляли сутенеры и мошенники; ведьмы и варлоки в лохмотьях сидели стайками под уличным фонарем вблизи бара, курили кальяны, нацарапывали на бетоне охранные символы и бессмысленные граффити. За компанией венефик полуодетый вервольф держал картонку в мокрых пятнах с лозунгом:

«К ЧЕРТУ ИМПЕРАТОРА».

Поодаль другой вольф делился еще одним мнением:

«МЫ НЕ БУДЕМ РАВНЫМИ, ПОКА ВСЕ НЕ ЗАЖИВЕМ В МИРЕ».

Отвернувшись, Лорен придвинулась к Дарьену, который остановился перед вышибалами. Один из них, на редкость рослый чистокровный варлок с темными лохматыми волосами и козлиной бородкой, сразу заметил метку Дьявола под ухом Дарьена и расправил массивные плечи.

– По какому делу сюда, умертвитель?

– Надо поговорить с Деннисом Бойдом, – невозмутимо ответил Дарьен, ничуть не смущаясь тем, что вышибала был более чем на голову выше его. – Думаю, он охотно примет меня, как только узнает, зачем я пришел.

Вышибалы переглянулись. Тот, что был чисто выбрит, ответил:

– Деннис занят. Мы известим его, что ты заходил.

– Вы известите его сейчас же, – отрезал Дарьен. – С Деннисом я не знаком, как и с вами, ребята, но что-то подсказывает мне, что он будет недоволен, узнав, что вы отказали Дьяволу.

Небо огласили хриплые сорочьи крики. Лорен не решилась отвести глаз от входа в бар, чтобы посчитать птиц. Но судя по тому, как вышибалы поджали губы, их количество не предвещало ничего хорошего. Неизвестно, были ли они суеверными, но оставить без внимания такой дурной знак мог лишь полный болван.

Расположившиеся поблизости ведьмы и варлоки перестали рисовать символы мелом. Они все еще курили кальяны, но теперь неотрывно следили за сценой у двери бара, и в их сонных глазах вспыхивало любопытство.

Дарьен улыбался, подергивая пальцами рук, пока вышибалы снова окидывали его оценивающими взглядами.

– Я вас убедил? Или хотите обсудить это в другой раз?

Рослый вышибала включил наушник и, дождавшись ответа, сообщил, что некий Дьявол желает видеть Денниса Бойда.

Не прошло и двух минут, как двери со скрипом открылись. Под гулкие басы музыки, хлынувшей из бара, наружу вышел, пройдя мимо вышибал, кряжистый лысеющий детина – получеловек-полуварлок. Мутным взглядом окинув Дарьена, он заметил девушек, стоящих по обе стороны от него.

– Обыскать их, – отрывисто приказал Деннис.

Сперва вышибалы занялись Дарьеном, который, по-прежнему улыбаясь, расставил ноги и поднял руки над головой.

Деннис мотнул подбородком в сторону Даллас и Лорен.

– Не такой я дурак, чтобы поверить, что эти две доросли до употребления спиртного, Кассель.

Вышибалы нашли у Дарьена пистолет и кастеты, а он, и не подумав поправить Денниса, отозвался:

– Вряд ли тебе надо напоминать, что мы явились сюда не за выпивкой, Деннис.

Удовлетворившись найденным у Дарьена оружием, вышибалы принялись обыскивать его спутниц. Все закончилось быстро, вышибалы отступили, пропуская их к входу. Дарьен первым двинулся вслед за Деннисом в полутемный бар, из которого несло блевотиной, разбавленным спиртным и затхлым табачным дымом. Губчатый оранжевый ковролин пружинил под ногами Лорен, пока она шла мимо мутноглазых пьянчуг, рассевшихся вокруг столиков и у стойки, потягивающих всевозможное пойло – от пива до магических тоников. Лорен старалась не отставать от Дарьена, а Даллас шла следом за ней.

Остановившись у стойки, Деннис почесал лысеющую голову толстыми короткими пальцами.

– Не знаю, что за игру ты затеял, но может, перед началом предложить тебе выпить, умертвитель?

– Никаких игр, Деннис. – Несколько посетителей у стойки посторонились при виде Дарьена, а две ведьмы под густой завесой заклинаний привлекательности с явным интересом засмотрелись на него, поправляя прически. – И никакой выпивки. Я просто пришел задать тебе несколько вопросов.

Несколько лампочек, освещавших бар, давали тусклый свет, и видно было плохо, но Лорен могла бы поклясться, что потная физиономия Денниса побледнела.

– Тогда ладно.

Устремив вперед взгляд вытаращенных глаз, Деннис отошел от стойки, жестом велев гостям следовать за ним. Он провел их в коридор, освещенный ультрафиолетовыми лампами, к перекошенной старой двери.

Кабинет оказался размером с обувной шкаф, места в нем едва хватало для маленького письменного стола и вращающегося кресла с облупившейся кожаной обивкой. Заглянув за каталожный шкафчик, Деннис вытащил оттуда три складных стула и поставил их напротив стола, скрипнув ножками по линолеуму. Дарьен сел между Лорен и Даллас, а Деннис устроился в кресле за столом.

– Итак, Кассель. – Деннис выудил из переполненной пепельницы окурок подлиннее, раскурил его и затянулся. – Чем могу помочь?

– Я пришел из-за Хризанты Сэндс, – перешел сразу к делу Дарьен.

Деннис выпустил целое облако едкого дыма.

– Это Логан тебя прислал?

– Никто меня не присылал. Ходят слухи, что Хризанта торговала здесь, в баре, в ту ночь, когда пропала без вести. Не хочешь рассказать мне, как прошла та ночь?

Деннис оперся локтями о стол.

– Все было как обычно. Я уже толковал об этом с Логаном – ночь как ночь, обычное дело в субботу. Хризанта обслуживала мою обычную клиентуру – байкеров, вампиров и так далее, – он помахал в воздухе рукой с сигаретным окурком, словно это могло пояснить, что он имеет в виду. Дарьен проследил за его движениями убийственным взглядом. – Не случилось в ту ночь ничего из ряда вон выходящего, – Деннис щелчком отправил окурок обратно в пепельницу. – В два часа ночи бар закрылся, она ушла домой.

– Не знал, что ты обслуживаешь вампиров, – Дарьен дернул бровью. – Какую кровь подаешь?

– Кровь животных, – Деннис с сальной ухмылкой перевел взгляд на Лорен. – В основном.

Она поерзала на своем месте.

Ответная усмешка Дарьена больше напоминала оскал.

– Стало быть, говоришь, что той ночью не произошло ничего, хотя бы отчасти представляющего интерес? Новых лиц не появилось, никто ничего странного не выкинул?

– Верно, – подтвердил Деннис. Но это слово он произнес сдавленным шепотом. И его пухлые пальцы, переплетенные на столе, слегка дрогнули.

– И все? – многозначительно спросил Дарьен. – Это все, что ты можешь сказать о Хризанте? – Он взгромоздил ботинок на стол, откинулся на спинку стула и переплел татуированные пальцы на груди. – По мне, так очень смахивает на отрепетированную речь.

Деннис медлил, прежде чем кивнуть. Над его верхней губой выступил пот.

Дарьен не верил ему. Склонив голову, он вглядывался в Денниса, несомненно, заметив судорожно бьющуюся на его шее вену.

– Давно ты хозяин этой гнойной дыры, Деннис?

Капля пота покатилась по щеке Денниса.

– Не понимаю, при чем тут это.

– Отвечай на вопрос, – голос Дарьена прозвучал негромко, но так убийственно, что Лорен невольно вздрогнула, как от крика, и ножки ее стула скрипнули, проехавшись по липкому полу.

– Почти двадцать лет, – выдавил из себя Деннис.

– Почти двадцать лет, – повторил Дарьен. – Почти двадцать лет из твоей жалкой жизни ты потратил на эту помойку. И ради чего, Деннис? Что заставляет тебя продавать своим клиентам разбавленную кровь и пиво?

Несмотря на то, что его губы тряслись от страха, Деннис отвечал, слегка подавшись вперед:

– Ради заработка, которого хватает, чтобы прокормить мою семью, – его кислое дыхание пронеслось над столом. – А остальное неважно, ведь так?

– Ни за что бы не подумал, что ты у нас семейный. Но раз уж ты по глупости поделился со мной этой информацией, полагаю, тебе не понравится, если я прикрою эту паршивую ширму для бизнеса, которым ты на самом деле промышляешь.

Прыщавые руки Денниса закаменели.

– И что это даст тебе?

– Люблю смотреть, как барахтаются другие, Деннис. Отчасти в этом и состоит мой бизнес. От этого зависит, будет ли еда на моем столе. И даже если я, прикрыв твое заведение, не получу ничего, кроме простого удовольствия, может, одной этой угрозы хватит, чтобы ты перестал мне врать.

Лорен затаила дыхание. Она почувствовала, что Даллас тоже замерла. В тишине слышалось только гулкое тиканье часов в виде голой женщины.

– Чего ты хочешь? – еле выговорил Деннис.

– Хочу, чтобы ты сказал мне правду.

– Правду я тебе только что сказал…

Но глаза Дарьена уже почернели. Деннис вытянулся в кресле, словно корова с веревочной петлей на шее. Его грязные ногти впились в подлокотники, треснувшая кожа обивки стала расползаться под ними, как только Дарьен пустил в ход свою силу.

Молча наблюдая за Деннисом, Дарьен медленно покачивал головой из стороны в сторону. При свете флуоресцентных ламп его волосы приобрели синеватый отлив.

– Убирайся из моей головы, – проскулил Деннис, на шее которого вздулись вены. Запах задутых праздничных свечей на торте наполнял тесный кабинет по мере того, как магия Дарьена проникала все глубже.

Лорен понимала, что он делает. Как правило, такая сила встречалась лишь у чистокровных провидцев – способность мысленно вонзать когти в разум жертвы до тех пор, пока та не выкладывала все, что еще недавно пыталась скрыть. Судя по тому, что знала Лорен, пользоваться этим умением было дано не каждому. Как и у всех магических способностей, у этой имелись свои пределы: ее не удавалось применить против других провидцев, а также против тех, кто специально тренировался противостоять такому воздействию.

Внезапно Лорен вспомнила ту ночь в столовой – как Дарьен заставил ее… испытать ощущения, физически не прикасаясь к ней. Должно быть, сейчас происходило нечто подобное.

Опустив подбородок, Дарьен не сводил с хозяина бара ужасающий взгляд, от которого у Лорен голова пошла кругом.

– Как бы ни хотелось мне позабавиться, видя, как твои мозги вытекают через нос… – начал Дарьен, углубляясь в бездны магии и мысленно запуская когти в мысли Денниса, – думаю, твоим вышибалам не понравится убирать всю ту дрянь, которая останется на полу.

Кровь закапала у Денниса из носа, он отчаянно сопротивлялся невидимым рукам, удерживающим его на месте. К запаху магии примешалась вонь мочи: хозяин кабака обмочился в ментальных тисках магии Дарьена. С кресла полилось на пол, Лорен замутило.

Даллас подалась вперед и, выглянув из-за Дарьена, обменялась с Лорен взглядом, в котором ясно читалось: «Охренеть!»

А Дарьен смотрел на Денниса, ни на миг не отрываясь.

– Да уж, мало что творится у тебя в мозгах, – пробормотал он, когда из выпученных глаз Денниса потекли кровавые слезы. – Но ты точно что-то скрываешь от меня. Так ты скажешь, или мне превратить половину твоих мозгов в жидкость?

Похоже, Деннису потребовались все силы, чтобы выдохнуть:

– Скажу, сукин ты сын! Только отпусти меня, – не дождавшись ответа от Дарьена, он рявкнул: – Проклятие богов, я же обещал, что скажу!

Дарьен отпустил его, убрав с лица убийственное выражение, а из глаз – непроглядную черноту.

Надсадно хрипя и кашляя, Деннис схватил со стола какую-то тряпку и принялся утирать кровь, струящуюся по его лицу и шее. Потом взглянул на пол, на лужу под своими ногами, и его поджатые губы затряслись.

– Я жду, Деннис, – промурлыкал Дарьен. И холодным, многозначительным тоном добавил: – И даже не вздумай снова оскорбить мою мать.

Деннис метнул в него злобный взгляд, но поспешно заговорил:

– Логану я этого не говорил, думал, он во всем обвинит меня и убьет. Но в ту ночь, когда Хризанта исчезла, я задержал ее на час, чтобы она убрала битое стекло – после драки, вспыхнувшей между кочевыми вампирами и варлоками-байкерами. Она вышла отсюда уже в половине третьего, я не стал ждать, когда за ней приедут, запер бар и сел в свою тачку.

К чести Денниса, выглядел он слегка пристыженным своим поступком.

– И? – потребовал продолжения Деннис.

– И… – на его блестящем от пота горле прыгнул кадык. – Когда я уже отъезжал, то увидел, как Хризанта садится в фургон, на таком ее никогда не подвозили.

– Как он выглядел?

– Черный, совсем новый. Без окон, если не считать тех, что спереди.

– Номер видел?

Деннис уставился на Дарьена, и еще несколько красных слез покатились по его морщинам.

– Нет, конечно, – ответил он. – Я же сказал, она сама в него села. Вот я и не подумал ничего такого, – повисла тягостная пауза. – У двоих были татуировки вроде твоей. Я подумал, что они мракоумертвители, только такую метку никогда прежде не видел.

Лорен встрепенулась, стул под ней скрипнул.

– Какая она была, эта метка?

– Кажется, вроде какая-то птица, – не глядя на нее, ответил Деннис.

– Смотри на нее, когда она к тебе обращается, – бесстрастно велел Дарьен.

Деннис подчинился, нехотя и медленно повернув голову к Лорен, которая постаралась не съежиться под его горящим взглядом. Сквозь зубы Деннис повторил:

– Вроде какая-то птица.

– Феникс? – уточнил Дарьен.

Деннис снова перевел взгляд на него.

– Может быть.

Лорен повернулась к Дарьену, но тот не сводил глаз с Денниса.

– Недавно выяснилось, что Хризанта подрабатывала на стороне, – заговорил Дарьен. – И что она, возможно, исчезла потому, что знала больше, чем ей полагалось. А эту работу на стороне она, похоже, выполняла для тебя.

Потрясение, отразившееся на лице Денниса, было бы невозможно подделать.

– Для меня? – Он издал смешок. – Почему же я узнаю об этом только сейчас? О какой работе ты вообще говоришь?

– О торговле кровяными снадобьями.

Деннис побледнел.

– Да чтоб тебя, Кассель, мне едва хватает времени держать на плаву этот бар. Думаешь, мне есть когда конкурировать с кем-нибудь вроде Мясника? – Дарьен молчал, и Деннис продолжал: – Мне, само собой, лестно, что кто-то считает, будто у меня хватит на такое мозгов, но с кровяными снадобьями я не связываюсь и уж точно не нанимаю молоденьких девчонок торговать ими.

– Хризанта никогда не давала понять, что ей нужны деньги?

Деннис пожал плечами.

– Ну, бывало такое. Девчонки вроде нее – сам знаешь, как у них бывает. Временами я давал ей советы, но никогда не слышал от нее ничего насчет торговли КС. Клянусь, – не дождавшись от Дарьена никакой реакции, Деннис впился в него тяжелым взглядом: – Ты правда думаешь, что с Мясником может тягаться кто-то вроде меня? Честно?

– Нет, не думаю. Но и утверждать, что ты не попытался бы, не стану.

– Ты же мою ауру читаешь, Кассель. Похоже, что я вру?

Спустя мгновение Дарьен сморгнул Взор. Лорен не заметила, когда он снова задействовал его.

– Слушай, если хочешь, мой совет…

– Не хочу, – перебил Дарьен.

Деннис удержался и не закатил глаза.

– Если хочешь знать мое мнение, потолкуй с Кейсеном Мартелом. Если бы Хризанта продавала КС, он бы узнал об этом первым.

Несколько долгих минут Дарьен молчал, Деннис начал ерзать в своем кресле. Лорен тоже, сжимая пальцы.

– Если окажется, что Хризанте пришлось толкать КС, чтобы оплачивать счета, – заговорил Дарьен, – значит, тебе придется подумать, как платить работникам, чтобы им хватало на жизнь, Деннис.

На это Деннис ничего не ответил.

Часы над столом продолжали тикать. Из коридора доносилось постукивание киев по бильярдным шарам.

– Это все, что тебе известно? – Голос Дарьена стал мурлыкающим.

– Да. А теперь уходите из моего кабинета… прошу вас.

Дарьен сверкнул улыбкой, показав зубы.

– Ути-пути, – он цыкнул, но поднялся, и Лорен с Даллас сделали то же самое.

Лорен уже собиралась отдать должное смелости Денниса, тем более что ему пришлось все это время сидеть в луже собственной мочи, когда он зарычал:

– Повезло тебе, что ты под защитой Рэндала, парень.

Дарьен помедлил, мрачная тень скользнула по его лицу.

– У Рэндала нет власти надо мной, не ему я обязан репутацией, – спокойно ответил он. – Думаю, ты имел в виду то, что это тебе повезло, Деннис: твоя информация оказалась достаточно ценной, чтобы убедить меня не убивать тебя сегодня ночью, – Дарьен стукнул костяшкой пальца по столу, потом нацелил палец на сидящего по другую сторону. От этого простого движения Деннис отпрянул так резко, что чуть не опрокинул кресло, под ним хлюпнули штаны и мокрая обивка. – Но всегда может настать другая ночь. Верно?

После этого Деннис благоразумно держал язык за зубами до тех пор, пока они не покинули кабинет.

Лишь в машине Лорен обнаружила, что вновь способна нормально дышать. Солнце садилось, с шипением зажигались немногочисленные ртутные фонари.

Даллас подала голос со своего места на заднем сиденье:

– Я не развлекалась так с тех пор, как в третьем классе на Борисе Следжхорне загорелись штаны.

От этих воспоминаний у Лорен сжались губы. Происшествие было безобидным – ну, почти безобидным: ведьмина шутка, подстроенная одноклассниками Борису, уличенному во лжи. В ушах Лорен до сих пор звучали голоса, распевающие: «Кто солжет – штаны прожжет!»

Но еще отчетливее, чем это пение, она различила улыбку в голосе Дарьена, когда тот отозвался:

– Звучит как история, которой хочется однажды с кем-нибудь поделиться.

– А как же, – хохотнула Даллас. – Но лучше бы ты, Дарьен, в следующий раз предупреждал, когда соберешься сделать что-нибудь этакое. На секунду я уже испугалась, что штаны обмочит не только Деннис.

Лорен невольно засмеялась, а машина отъехала от бара, оставляя позади район Мясокомбината с его тошнотворной вонью.

– От сюрпризов веселья больше, Даллас, – возразил Дарьен. Он тоже смеялся.