Лорен покатилась по крапчатому ковру. У нее кружилась голова, повсюду было стекло, оно впилось в ее тело бесчисленными осколками. Но боли Лорен пока не чувствовала – пока нет. В ушах звенело, кровь бросилась в голову, но бешеный полет наконец прекратился.

Грохнули один за другим три выстрела. Три выстрела из пистолета в твердой руке умертвителя, заслоняющего собой Лорен. По-видимому, ничуть не ошеломленный полетом и его неожиданным финалом, Дарьен прицельно выпустил в вампиршу три пули.

Серебряные колья вонзились в ее белое с голубоватым отливом тело, лицо исказилось от ярости и боли. Две пули были пущены в грудь, прямо в сердце, а одна – между бровей. Серебро сожгло ее кожу дотла, и Корэй повалилась навзничь, рухнув на тротуар далеко внизу.

Дарьен вскочил и бросился к разбитому окну, осколки стекла захрустели под армейскими ботинками. Ветер ворвался в окно, развевая его одежду и волосы. Судя по тому, как посветлело его лицо и каким жестом он сунул пистолет в кобуру на поясе, Лорен поняла, что вампиршу удалось прикончить.

С улицы послышался крик Ивианы:

– Ты ее уложил!

Дарьен коротко кивнул сестре и повернулся к Лорен.

Она сидела посреди разгромленного офиса и никак не могла отдышаться. Осколки оконного стекла сложились вокруг нее в причудливую мозаику, в сотнях граней которой отражался наливающийся багрянцем закат. Среди стекла поблескивали капли крови.

Ее крови. Только ее, до единой капли. От этого зрелища ее чуть не вывернуло наизнанку.

Тут-то и пришла боль. Она была везде, жгла плечи, шею, руки. По голым ногам струйками стекала кровь, в ранах поблескивали осколки стекла. Дыхание участилось, казалось, ее легкие охвачены огнем, татуировка пылала алым.

Внезапно оказалось, что Дарьен сидит на корточках перед ней – как он подошел, она не видела.

– Ты в порядке, – мягко произнес он. – С тобой все будет хорошо.

Но от учащенного дыхания перед глазами у Лорен все кружилось так, что она не могла сосредоточить взгляд на привлекательном лице, оказавшемся на уровне ее глаз.

– Больно, – выдохнула она. Щекам было мокро, но от крови или от слез, она не знала.

– Знаю, – тихо отозвался он и раскрыл объятия, но Лорен не шевельнулась. Она лишь таращилась на него и яростно моргала, прогоняя плывущие перед глазами цветные пятна. – Мне надо унести тебя отсюда, – мягко объяснил он. – Ничего?

Ей понадобилось собрать все остатки сил, чтобы кивнуть. Тогда Дарьен поднял ее с пола, как ребенка, и помог обхватить его пояс израненными ногами.

– А теперь тебе будет лучше закрыть глаза, – он прошел через комнату к разбитому окну так легко, что она почти не ощутила тряски. Уткнувшись лицом ему в грудь, Лорен обвила руками его шею.

У нее осталось только смутное чувство, что ветер овевает их по спирали, а их тела находятся в свободном падении. Дарьен легко приземлился на усыпанный битым стеклом тротуар, далеко внизу под проломленным окном, устояв при этом на ногах.

С трудом подняв веки, Лорен увидела Ивиану, ждущую возле машины Дарьена. Пешеходы в деловых костюмах, с портфелями для бумаг глазели с противоположной стороны улицы, но сразу отвернулись и двинулись дальше, стоило только Дарьену и его сестре глянуть в их сторону.

– Остальные схватили Ксандера, – сообщила Иви. И так тихо, что Лорен едва расслышала, добавила: – Живым.

Дарьен поставил Лорен на ноги у задней дверцы машины. Она села в нее, стараясь не думать о том, как Дьяволы намерены поступить с демоном-близнецом, откинула голову на спинку прохладного кожаного сиденья и закрыла глаза. Несмотря на все ее старания прогнать боль, причиняемую осколками стекла, которые торчали из каждой раны, жжение лишь усиливалось с каждой секундой.

Пока Дарьен на полной скорости гнал машину к Адским Вратам, Лорен думала о Сабрине.

И на протяжении всей поездки желала, чтобы ее подруга вернулась, чтобы поменяться с ней местами и оставить Сабрину вместо себя под защитой Дьяволов. Ради Сабрины она отдала бы что угодно, даже рассталась бы с жизнью, лишь бы в последний раз увидеть ее.

* * *

Онемение уже распространялось по ее рукам и ногам, когда машина затормозила на усыпанной гравием подъездной дорожке перед особняком из красного кирпича.

Дарьен заглушил двигатель. Лорен сидела, крепко зажмурившись, лишь смутно сознавая, что Дарьен и Ивиана выходят из машины.

Минуту спустя Дарьен открыл дверцу со стороны Лорен. В салон ворвался теплый ветерок, пахнущий жасмином, его пряное благоухание успокоило ее, хоть и совсем чуть-чуть. Лорен понадобилось время, чтобы открыть глаза, а когда они наконец открылись, обнаружила, что Дарьен смотрит на нее с необычно мягким выражением лица.

– Идти можешь? – спросил он.

Слабыми пальцами она расстегнула ремень безопасности.

– Попробую.

Он отступил, чтобы она могла выйти из машины. Но голова у нее закружилась так, что гравий на дорожке вдруг оказался совсем близко, ноги подкосились.

Дарьен подхватил ее, не дав упасть, и поднял на руки, стараясь не задевать раны. Пинком закрыв дверцу, он взбежал на крыльцо к дверям. Лорен старалась дышать размеренно и глубоко, но от этого лишь отчетливее чувствовала остро-солоноватый привкус крови.

Когда они вошли в холл, в доме царила такая тишина, что Лорен поняла: остальные Дьяволы, должно быть, еще не вернулись. Ненадолго открыв глаза, она успела увидеть, что Дарьен несет ее по коридору, ведущему к застекленной террасе. Но на полпути он остановился и локтем повернул ручку закрытой двери, а потом начал спускаться по лестнице в подвал.

Лорен снова закрыла глаза, а когда открыла их, Дарьен уже усаживал ее в кресло в ярко освещенной подвальной комнате.

Она обвела взглядом комнату, похожую на кухню, переоборудованную в медпункт.

– Все еще в сознании? – спросил Дарьен. Упершись ладонями в колени, он нагнулся так, что их глаза оказались на одном уровне. Лорен показалось, что в его взгляде сквозит беспокойство. Но ей, возможно, только показалось.

– Едва, – сипло ответила она.

– Дыши глубже, Калла. – Он отошел к раковине и принялся мыть руки. Лорен сделала, как он велел, но каждый вдох отдавался болью.

По полу за ее спиной застучали каблуки. Обернувшись, Лорен увидела приближающуюся Ивиану, черный облегающий комбинезон которой был в брызгах синей крови ламии.

– Как вы здесь? – спросила Ивиана.

Дарьен рылся в шкафах и выкладывал какие-то предметы на стол рядом с Лорен.

– У нее в ранах полно стекла, – сбросив куртку, он кинул ее на соседний стол. – Мне может понадобиться твоя помощь, когда дело дойдет до ран под одеждой.

То есть для тех ран, для обработки которых одежду с нее понадобится снять.

– Вообще-то… – сдавленным голосом выговорила Лорен. Оба замерли и обернулись к ней. Не поднимая глаз, она пробормотала: – Лучше бы этими ранами занялся сам Дарьен. Если… он не против.

Последовала пауза. Краем глаза Лорен увидела, как Дарьен коротко кивнул сестре.

Ивиана напомнила:

– Если понадоблюсь, я буду наверху, – и она начала подниматься по лестнице, стуча каблуками.

Дарьен закатал до плеч рукава своей серой рубашки, придвинул к Лорен табурет, сел, расставив ноги, и придвинулся вплотную к ее коленям. Он сразу же принялся за работу, сжимая мозолистыми пальцами ее руку, особенно пострадавшую от осколков. В другой руке он держал пинцет.

В течение следующих нескольких минут в комнате было тихо, только слышалось, как позвякивают падающие на стол осколки стекла. Стараясь отвлечься от того, чем он занят, Лорен смотрела ему в лицо.

– Извини, – произнесла она. Дарьен работал пинцетом так сосредоточенно, что, казалось, не слышал ее, но она знала, что он слушает. – Наверное, прежде чем настаивать, чтобы это сделал ты, надо было узнать твое мнение. Просто… – она сглотнула. – Наверное, мне хотелось, чтобы такой меня увидело как можно меньше народу.

Звяк, звяк.

– Она не собиралась тебя оценивать, – Дарьен подтянул выше рукав ее рубашки и осторожно повернул руку, чтобы осмотреть раны у локтя. Лорен сжалась, стараясь не морщиться, когда он вытащил пинцетом еще несколько осколков. Он взглянул на нее из-под темных ресниц. – И я не против, Лорен. Гораздо больше меня беспокоит, не возражаешь ли ты.

Она помотала головой, по какой-то необъяснимой причине не в силах встретиться с ним взглядом. Закончив извлекать осколки из левой руки, он занялся правой. Несколько ран оказались настолько глубокими, что их требовалось зашить; во время этой процедуры Лорен предпочитала не открывать глаз. От одного ощущения проколов иглой и протаскивания ниток пол под ней шатался и вращался.

После рук и плеч пришла очередь ее ног.

– Кстати, о возражениях… – заговорил Дарьен, потянувшись, чтобы подхватить ее за голую щиколотку. Держа руку на весу, он посмотрел Лорен в глаза. – Ты уверена, что ничего не имеешь против?

Она кивнула, хотя тошнота, подкатывающая к горлу, теперь приобрела другой оттенок. Ее нога горела как в огне от его прикосновения, горела не так, как остальные раны. Пожалуй, ей все-таки следовало принять предложение Иви.

А Дарьен уже ставил ее ступню на свое колено и готовился извлекать осколки из мышц икры и голени. Лорен понимала: это она виновата в том, что он не стал просить ее встать, видимо, предвидя, что в таком положении она быстро лишится чувств. И старалась не думать о том, что он, обрабатывая раны на ногах, может заглянуть ей под юбку.

Потом он велел ей самой осмотреть тело под рубашкой. К счастью, единственный обнаруженный осколок стекла она легко извлекла без помощи Дарьена. Никаких ран, требующих врачебного вмешательства, больше не нашлось, и она опустила рубашку уже через пару минут, на протяжении которых Дарьен, не поднимая глаз, сгребал со стола кучку окровавленного стекла.

Лишь когда она оправила на себе одежду, он снова повернулся к ней.

– Все хорошо?

Она кивнула, он придвинул табурет поближе и сел, расставив ноги. Он смазывал раны какой-то вязкой жидкостью янтарного цвета, обмакивая в нее инструмент, похожий на ватную палочку.

– Извини, что в последнее время я вел себя как мудак, – заговорил Дарьен, накладывая повязки там, где ее руки и ноги пострадали особенно сильно. – Я не оправдываюсь, просто не привык к обществу людей.

Лорен заморгала.

– А мне казалось, это я только и делала, что доводила тебя, – призналась она. И снова закрыла глаза, пока он расправлял очередной бинт. Разговаривать с Дарьеном, не глядя на него, было легче.

Он тихонько засмеялся.

– Едва ли. Если хочешь знать, наши перепалки доставляли мне удовольствие. Мне особенно нравилось, когда ты испытывала мое терпение. – Он отстранился, оглядывая результат своих трудов, и Лорен открыла глаза. Удовлетворившись увиденным, Дарьен успокаивающе похлопал ее по руке. – Все готово. – Он уже убрал руку, а Лорен все еще чувствовала ее жар.

Он поднялся и прошел к столу, где стал рыться в ящике, пока не нашел флакон с обезболивающим и упаковку пластиковых стаканов. Наполнив один из них водой из-под крана, он отдал стакан и флакон Лорен и велел ей принять две таблетки. Сопротивляться она не стала, хотя от эмоций у нее так перехватило горло, что ей едва удалось проглотить таблетки.

Дарьен навел порядок в медпункте так же быстро, как справлялся со всеми делами. Резкий запах дезинфицирующего средства ударил в нос Лорен. События этого вечера вдобавок к тому, что случилось с момента похищения Сабрины, дали о себе знать. Лорен уставилась на скол напольной плитки, и слезы полились у нее ручьем.

Она не знала, как долго Дарьен молча наблюдал за ней, прежде чем заговорил:

– Знаешь, говорят, есть такая штука, называется «объятия». – Он отложил полотенце, которым вытирал руки. – Я в них не спец, но… – он пожал плечами. – Вдруг поможет?

Несмотря на текущие по лицу слезы, она рассмеялась. Он ответил ей улыбкой, мягкой, как взгляд, и приглашающе раскинул руки.

Лорен встала, чувствуя, как дрожат колени от слабости, не имеющей отношения к физической. Сделав шаг вперед, она очутилась в его сильных руках, и он обнял ее тихонько, как цветок закрывает лепестки на закате. Тепло его тела окутало ее, проникло прямо в сердце, мгновенно принеся покой.

Ей понадобилось больше времени, чем следовало бы, чтобы наконец понять, куда девать свои руки. Но в конце концов она обхватила его выше талии, положила ладони ему на спину и уткнулась лицом в грудь.

– А хорошо у тебя получается, – с грудным смешком пробормотала она ему в рубашку. – В смысле, для того, кто никогда не обнимается.

– Мм-м, – невнятно согласился он, плавным выдохом вороша ей волосы. – У тебя сердце стало биться медленнее.

Лорен не знала, как долго они простояли обнявшись – может, секунды, а может, несколько минут, – но у нее вдруг начали слипаться глаза. В его объятиях все случившееся воспринималось легче. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, словно его сила не давала разлететься осколкам, на которые она разбилась. В эти секунды единственным звуком было ровное биение сердца Дарьена, и она вдруг поняла, что ей не хочется даже шевелиться. Не говоря уже о том, что его запах оказался настолько приятным, что она могла бы дышать им целую вечность, и он бы ей не надоел. От этой мысли она покраснела, румянец разлился по лицу, пополз по шее вниз, к груди, и реальность напомнила о себе.

Услышав, как на верху лестницы открывается дверь, они с Дарьеном отшатнулись друг от друга.

От недавней тишины не осталось и следа – в суматохе, топая и переговариваясь, в подвал спускались остальные Дьяволы. Дарьен отошел от Лорен и унес с собой тепло их общей тихой минуты.

На лестнице появились Максимус, Таннер и Тревис, волоча визжащего темноволосого Ксандера, крылья которого были в почерневших ранах от серебряных пуль.

Максимус удерживал демона-близнеца за шею.

– Куда его, Дар?

Дарьен мотнул головой в сторону узкого коридора слева.

– В последнюю комнату.

Джек, Ивиана и Лейс спустились по лестнице через минуту после того, как остальные уволокли Ксандера в указанном Дарьеном направлении.

Джек усмехался, держа в татуированной руке серебряный кол.

– Славная будет ночка, парни и девчонки. – Он скрылся в коридоре, куда ушли остальные, Ивиана последовала за ним.

Только Лейс задержалась, оглядев Лорен с ожесточением и неприязнью, которые не собиралась скрывать.

– Ты идешь? – спросила она у Дарьена.

– Через минуту.

Лейс ушла, но не удержалась, чтобы не бросить любопытный взгляд через плечо.

Дарьен провел пятерней по волосам, зачесывая их назад, и повернулся к Лорен, кольца на его пальцах сверкнули, отражая свет ламп.

– Тебе, наверное, лучше уйти наверх и отдохнуть. – В его глазах показалась привычная отчужденность. – Мы здесь можем задержаться.

Она услышала в его словах то, что осталось невысказанным: они задержатся здесь до тех пор, пока у бывшего мракоумертвителя не развяжется язык, и пустят в ход все средства, необходимые, чтобы заставить его заговорить.

Лорен поплелась к лестнице.

– Спасибо, – она указала на свои повязки. – За все.

От ее благодарности он отмахнулся, словно не сделал ничего особенного. Может, для него это и правда было пустяком, но для нее – вовсе нет.

– Не за что.

Поднимаясь по лестнице, Лорен обернулась и увидела, как Дарьен скрывается в коридоре, куда остальные утащили близнеца. Он прилаживал на пальцы кастет «мертвая голова» – запрещенное законом оружие с четырьмя смертоносными шипами, предназначенное для того, чтобы с каждым ударом рвать в клочья лицо противника.

Лорен ушла, больше не оборачиваясь. И провела остаток ночи у себя, на несколько часов заткнув уши наушниками с гремящей в них музыкой.

* * *

Для того, чтобы заставить Ксандера разговориться, понадобилось не так много времени, как полагал Дарьен, однако вытянуть из него удалось меньше сведений, чем рассчитывал Дьяволы.

То, что в итоге они узнали из этого… разговора… лишь вызвало больше вопросов, однако сказанное Ксандером побудило Дарьена принять новое решение.

После душа такой температуры, что он почти обжигал кожу, Дарьен вышел к Максимусу и Тревису, расположившимся за кухонным островком. Их волосы тоже влажно блестели; потребность отскребать кожу от крови противника после убийства была для Дьяволов общей.

Обернувшись на звук его шагов, они прервали разговор, который вели.

– Уже по четвертому пиву? – Дарьен ухмыльнулся. Тревис метнул по столу в его сторону запотевшую бутылку, Дарьен ловко подхватил ее. – Похоже, придется мне вас догонять.

– Как думаешь, он говорил правду? – спросил Тревис.

– Насчет Хризанты? – Дарьен пожал плечами, скручивая крышку с бутылки. – Видимо, придется спросить у Денниса, а как иначе?

В задушевном разговоре демон-близнец рассказал кое-что о Хризанте Сэндс. По-видимому, Хризанта – известная в районе Серебряный Лес как Тундра, – незадолго до исчезновения связалась с неподходящей компанией. Помимо всего прочего, поручения на стороне ей давал не кто иной, как Деннис Бойд, хозяин дешевого кабака под названием «Пуэрта де ла Муэрта», где она работала. Демон-близнец так и не признался, кто обещал заплатить за Лорен четыре миллиона, сколько бы боли ни причиняли ему Дьяволы. Вытянув из него все крупицы информации, какие смогли, и на всякий случай проверив его ауру на любые признаки того, что он лжет, они положили конец его страданиям.

Если о Хризанте близнец сказал правду, Дарьену требовалось убедиться в этом, прежде чем идти к Логану, поскольку было неизвестно, как поступит вольф, узнав, что Хризанта торговала незаконным товаром. А тем более таким, как кровяные снадобья.

Ангелтинский синдикат кровяных снадобий был тайной организацией, которую годами пытались прикрыть блюстители закона, и во главе этой организации стоял варлок Кейсен Мартел, прозванный «Мясником». Он так долго возглавлял синдикат, что почти не имел конкурентов, но время от времени кому-нибудь в голову все же приходила мысль о том, чтобы сместить его или увести у него клиентов. И похоже, последним таким кретином, решившимся на подобное безумство, стал Деннис Бойд.

Дарьен отхлебнул еще пива, моргнул, приводя в действие Взор, и устремил взгляд в потолок – в сторону верхних этажей Адских Врат и комнат Лорен. Но ему не удалось высмотреть ни признака ее ауры, ни следов белого или радужного мерцания, и это значило, что она уснула, не снимая талисмана.

Вот и хорошо. Он доверял охранным чарам, которые регулярно обновлял на Форуме Умбра. Твердо веря в маскировочные способности Мортифера, он считал, что дополнительная защита не повредит.

Его тревога за Лорен стала чем-то осязаемым, порой будила его среди ночи, с рывком выводя из глубокого сна, или вынуждала пользоваться Взором, чтобы проверить, у себя ли она в комнате. Иногда при этом он чувствовал себя так, будто вторгался в ее личное пространство, но иначе поступать не мог.

В подвале, когда он, обработав ее раны, обнял ее, он не ожидал, что ему не захочется разжимать объятия. Ему нравилось стоять вплотную к ней, нравилось не только слышать ее сердцебиение, но и чувствовать его. И когда Дьяволы спустились в подвал, вынуждая его отстраниться, он едва сдержал раздражение из-за того, что они ему помешали. Он был не готов отпустить ее, мало того, мог бы простоять вот так в обнимку с ней несколько часов, чтобы их ауры пульсировали в едином ритме.

Может, такие чувства испытывают, влюбившись в кого-то?

Пусть его сочтут сумасшедшим, но где-то в глубине души он твердо верил, что теперь их судьбы переплетены, оба они зашли слишком далеко и обратного пути нет.

* * *

Ночью в понедельник Лорен долго не могла заснуть.

Она так привыкла жить под одной крышей с семью опасными убийцами, что у себя в комнате общежития лишь беспокойно ворочалась с боку на бок. Даллас уснула на соседней кровати несколько часов назад, в комнате слышалось ее размеренное дыхание.

Телефон Лорен, оставленный на тумбочке у кровати, громко загудел. Схватив его, она приглушила яркость.

На экране высветилось имя «Дарьен Кассель». Прикладывая палец, чтобы разблокировать телефон и прочитать его сообщение, Лорен обнаружила, что руки у нее дрожат и внутри все трепещет.

«Как себя чувствуешь?»

Лорен перебрала три варианта ответа, стерла все по очереди и отправила одно слово: «Нормально».

Но если начистоту, руки у нее адски ныли, как и несколько порезов на ногах. Однако признаваться в этом она не собиралась. Этим утром он высадил ее у ворот академии, вручив свежую упаковку бинтов и полный флакон обезболивающих. Вечером ей пришлось самой менять повязки, и это было совсем не так приятно, как когда ее бинтовал он.

При этом воспоминании она вспыхнула.

«Хорошо, – ответил он. – Если что-нибудь понадобится – сообщи мне».

Лорен уставилась на это сообщение. А потом, осознав, что не хочет завершать переписку, напечатала: «А ты как?»

Облачко на экране, указывающее, что он печатает ответ, пропадало и снова появлялось, прежде чем высветилось единственное слово: «Нормально».

Лорен улыбнулась в темноте.

«Чем занимаешься?»

Ответ он обдумывал целую минуту.

«Только что вернулся домой».

«Уже два часа ночи».

«Ну и?»

Обгрызая ноготь на мизинце, она набрала еще одно сообщение:

«Разве ты не должен уже спать?»

«Я мог бы спросить то же самое у тебя».

Улыбка Лорен превратилась в усмешку.

«Ты меня разбудил», – соврала она.

«Отвечать мне было не обязательно». Черт, а ведь он прав. Она почти почувствовала, как он торжествующе ухмыляется, и зарделась.

«Какие успехи в расшифровке того свитка?»

«Почти никаких, – ответил он. – Не можешь устроить мне доступ в закрытую секцию библиотеки вашей академии?»

«А что тебе там надо?»

«Пригодятся любые книги по древнереунерианскому. Если я в ближайшее время не разберусь, что к чему, вырву на себе последние волосы».

«Я постараюсь, – пообещала она и, снова покраснев, добавила: – А волосы у тебя замечательные, так что, пожалуйста, не рви их».

«Ха-ха, ты прелесть». Лорен расплылась в такой широкой улыбке, что от нее стало больно щекам. А Дарьен, возвращаясь к теме разговора, написал: «Спасибо, новенькая. Я твой должник».

Она напечатала три разных сообщения, не собираясь прощаться, но в конце концов остановилась на: «Ну, я спать».

«И я, – ответил он. – Вымотался». А через минуту, после нескольких стертых сообщений, прислал еще одно: «Спокойной ночи, Лорен Калла».

«Спокойной ночи, Дарьен Кассель».

По-дурацки улыбаясь, она выключила телефон и улеглась на подушку.

После этого разговора она заснула почти сразу, а утром, когда задумалась почему, обнаружила, что ей неловко искать ответ на этот вопрос.