В Ангелтинскую академию Лорен отвез Максимус, и не на машине Дарьена, а на своем внедорожнике.

Собирая вещи, она услышала разговор Дьяволов и поняла, что Тревис и Таннер, похоже, решили сгонять на машине Дарьена туда, где он бывал раньше в подобных случаях. Ей пришлось сдерживаться, чтобы не начать задавать вопросы, где он и все ли с ним в порядке. Ее это не касается, спрашивать она не вправе. Как бы ей этого ни хотелось.

Поездка прошла в полном молчании, и не потому, что наедине с Максимусом Лорен чувствовала себя неуютно. Она даже осмелилась признаться самой себе, что Максимус Ричер ей нравится. Как нравятся и все Дьяволы.

Ну… вернее, большинство.

Молчала она потому, что не переставая думала о Дарьене. Думала, тревожилась и гадала, чем он занят сейчас, как справляется со своим Всплеском. Вышел на работу и, выполняя заказ, разбирается с каким-нибудь подонком? Или на подпольном ринге, о чем упоминал Максимус, делает фарш из бедняги, которого угораздило выйти против него? Или же он?..

Последнюю мысль ей не захотелось заканчивать.

Она решила, что и без того думает слишком много, ей становится совсем не все равно, а это ничего хорошего не предвещает. Надо следить, чтобы между ними оставалась дистанция, она не может позволить себе уделять столько внимания Дарьену. Они, в сущности, даже не друзья, он просто временно приглядывает за ней. И он ничего ей не должен, а тем более – объяснять, где он бывает и зачем. Как только Сабрина найдется, а Лорен будет больше нечего опасаться, Дарьен навсегда исчезнет из ее жизни.

С этой мыслью она начала воздвигать стену перед собственным сердцем, представляя, как она обретает форму, как кирпич за кирпичом поднимается кладка. Она помещала свои мысли и чувства за эту стену, убирала за нее, пряча. Теперь им отсюда не вырваться.

Внедорожник Макса зарычал, взбираясь на холм к воротам академии. В бархатистом небе висел месяц, на его фоне вдалеке скользили силуэты вампиров.

В последний раз пыхнув дымом сигары, Макс щелчком выкинул ее в окно.

– Вернешься на следующие выходные? – Он нажал кнопку, поднимая стекло.

– Да, в пятницу.

– До тех пор будь осторожна. – Он сбросил скорость и остановился перед воротами. И вдруг, смутившись, добавил: – И передай привет Даллас от меня, ладно?

Лорен улыбнулась.

– Передам.

Схватив сумки, она выбралась из внедорожника. Максимус дождался, когда ворота академии захлопнутся за ней, и только потом уехал.

Едва ворота закрылись, Лорен увидела, как к ней по темному кампусу бежит Даллас. Она что-то кричала, но Лорен не могла разобрать ни слова.

– Даллас! – позвала она, когда ведьма приблизилась. Ее шаги разносило громкое эхо. – В чем дело?

– Еще один учащийся пропал, – отдуваясь, Даллас перешла на шаг и остановилась перед ней, слегка покачнувшись. – Человек.

В ее глазах читалось продолжение: человек, как и ты.

Священное Светило!

Лорен не сразу поняла, что оглядывается по сторонам, осматривая темный газон у входа в академию.

Старый корпус отсюда был едва различим, но Лорен знала, как надо действовать, это было ясно как день.

Завтра же, и плевать на последствия. Дольше ждать она не станет. И если Дарьен не захочет помочь ей, она справится одна.

* * *

Дом Душ располагался напротив Ангелтинского городского кладбища. Огромный особняк был произведением искусства прямиком из мира мертвых – с огромными витражными стеклами, аркбутанами, стрельчатыми арками и горгульями настолько древними, что сохранились лишь их резные морды, там и сям посеребренные лунным светом, сочащимся в прорези облаков.

Дарьен припарковался справа от чугунных ворот под ветвями жакаранды. Сиреневато-голубые, вытянутые трубочкой лепестки успели осыпаться на капот машины, пока он глушил двигатель и доставал из центральной консоли пакет со стигийскими солями. Он вытряс дорожку солей на приборную панель, наскоро подровнял края банковской картой. Закончив, он наклонился, зажал одну ноздрю пальцем и втянул дорожку.

Благодаря цели, которую ему удалось выследить до приезда сюда, пик Всплеска остался позади. Этого он и хотел, уходя из больницы, но теперь соли требовались ему, чтобы помочь отыскать уязвимое место в силовом поле, защищающем Дом Душ. Несколько лет назад он просто прошел бы через ворота и двери дома, даже не постучавшись. Но это было в другой жизни, когда Жнецы еще считались их друзьями, а Малахия Делани не жаждал его крови.

Закрыв глаза, Дарьен откинулся на спинку сиденья и сделал глубокий вдох. Дыхательные пути горели от солей, вещество распространилось по его кровеносной системе, прокладывал пути для магии. Тело становилось невесомым, соли завладевали им, возносили его душу над городом.

Но мгновение спустя все в мире приобрело кристальную ясность, и он провалился обратно в себя, словно душа, перед которой захлопнули врата рая.

Едва ли можно было считать справедливым причислять соли к запрещенным веществам: от них он казался себе бодрым и бдительным, как от кофе, только гораздо больше, вдобавок они не имели побочных эффектов, какими сопровождается применение кристалладума, или костотравья, или кровяных снадобий, которые можно достать из-под полы.

Когда он открыл глаза, Взор уже работал, показывая многослойные чары, подергивающие рябью чугунные ворота. Многочисленные наслоения цветов, колышущихся, меняющихся, как в калейдоскопе. К счастью, Малахия, похоже, давно не посылал Жнецов на Форум Умбра за новейшими защитными чарами: справа от ворот обнаружилось уязвимое место, шириной и высотой в самый раз, чтобы Дарьен мог протиснуться.

Он чуть не рассмеялся. Все получилось даже слишком легко. Неудивительно, что Жнецы больше не на самом верху пирамиды: они обленились и зазнались.

Дарьен вышел из машины и прошел к воротам, где взобрался по чугунным перекладинам, защитное поле которых ослабело. Магия слегка обжигала, касаясь кожи, и он скрежетал зубами. Но к тому времени, как он встал на ноги по другую сторону ворот, вытянувшиеся отростки магии втянулись обратно, как резиновая лента, не оставив следов, кроме ощущения призрачных поцелуев на коже. Это жжение показалось бы едва выносимым кому-нибудь послабее.

Порыв теплого ветра прошел по двору, загромыхали облупившиеся ставни на окнах. Дарьен размял плечи и зашагал по дорожке, ведущей через лужайку.

Ему до сих пор было тошно вспоминать, как он обошелся с Лорен возле Ангелтинской больницы. Он понимал, что она хотела лишь помочь ему, но когда Всплеск захватывал его разум, у него почти не оставалось возможности мыслить здраво. Единственное, на чем он мог сосредоточить внимание, – как бы поскорее уйти подальше от всех, кто ему дорог, и поближе к тем, кому можно причинить боль. Поближе к бойцовскому рингу, где он избавлялся от ярости, пронизывающей его.

А в остальном он чувствовал себя… слабым, когда она застала его в таком состоянии у больничного корпуса. Когда увидела, как его трясет, как он упирается ладонями в стену и наклоняет голову. В жизни он всегда следовал одному простому правилу: не допускать, чтобы его застали с опущенной головой, если только он не молится. Единственным, что он позволял увидеть окружающим, была его сила, не считая тех нескольких случаев, когда Дьяволы становились свидетелями его срывов. Он предпочитал, чтобы так все и оставалось.

Подойдя к арочным дверям, он сморгнул Взор и вознес восьми божествам Алой Звезды краткую молитву, чтобы ему открыл кто угодно, кроме Малахии Делани или Тайсона Геллера. А потом взялся за медный дверной молоток в виде черепа и трижды стукнул им в дверь.

Охранные чары, окутывающие дом, были гораздо прочнее и сложнее: Малахия старался обновлять их чаще, чем чары, защищающие ограду. При желании Дарьен мог бы проникнуть в прореху или изъян в защите окна или двери. Но постучаться было проще. И чем дольше он топчется здесь, тем больше вероятность, что кто-нибудь его заметит. Надо было скорее войти внутрь и разыскать того, кто ему нужен.

Немного погодя дверь со стоном отворилась, грохочущая музыка вылетела в ночную тьму.

На пороге возникла высокая гибкая фигура. Черное кожаное платье с низким вырезом, бритвенно-острый подол, заканчивающийся у щиколоток. Волосы цвета темно-красного дерева отросли с тех пор, как Дарьен видел ее в прошлый раз, и удлиненные передние пряди заканчивались у самых плеч.

Лучше не придумаешь. Как раз та, кого он рассчитывал увидеть.

Долгое время она смотрела на него, медленно моргая зелеными кошачьими глазами, словно не веря увиденному. Дарьен ждал. Наконец Жница смирилась с тем, что не спит, и процедила сквозь зубы:

– Вот дерьмо.

Дарьен насмешливо дернул уголком рта.

– И я тоже рад тебя видеть, Аспен.

Аспен Ван Хален скрестила на груди руки с легкой россыпью веснушек.

– Какого черта ты здесь делаешь? Смерти ищешь? – рявкнула она. Потом спохватилась и замахала рукой. – На последний вопрос можешь не отвечать. Но серьезно, что тебе здесь надо?

– Повидать Малахию, – ответил Дарьен. И увидев, как она вопросительно вскинула бровь, добавил: – Я с предложением мира.

Она обвела его взглядом, задержавшись на спрятанных в карманы куртки кулаках.

– Мне вообще надо знать, о чем речь?

– Если у тебя обострение брезгливости, тогда, наверное, нет.

Аспен поморщилась.

– Сочувствую бедолаге, хоть понятия не имею, что ты натворил. Скажи, кто на этот раз стал жертвой твоего буйного Всплеска?

Дарьен выдержал паузу.

– Иэн Грей.

Лицо Аспен, и без того призрачно-бледное, побледнело еще сильнее. Иэн Грей был Жнецом, недавно изгнанным Малахией за то, что продал правительству информацию по Жнецам. Последние несколько недель Малахия разыскивал его, чтобы поступить так же, как поступали с предателями во всех кругах мракоумертвителей, но тот умел хорошо прятаться.

Впрочем, не настолько хорошо, чтобы улизнуть от Дьявола.

Дарьен спросил:

– Все еще думаешь, что этот разговор Малахию не заинтересует?

Несколько минут Аспен молча изучала его, в доме продолжала греметь музыка. Наконец она вздохнула, ее плечи поникли.

– Я отведу тебя к нему. Возьми меня за руку, – она потянулась к Дарьену, но тот упрямо держал руки в карманах и хмурился. Аспен умоляюще добавила: – Доверься мне. Если кто-то увидит, что у меня за спиной маячит Дьявол, может и не понять, кто кого сопровождает. Особенно если речь о тебе, только не обижайся.

Дарьен усмехнулся:

– Даже не думал. – Он вынул правую руку из кармана и переплел пальцы с пальцами Аспен. Уже собираясь ввести его в дом, она вдруг замерла.

– Отдай мне оружие.

Дарьен склонил голову набок.

– Ты что, правда не доверяешь мне?

– Доверие тут ни при чем. Я и так рискую, просто впуская тебя в дом Малахии, так что лучше тебе сделать так, как я прошу, чтобы последствия, которые мне грозят, оказались по возможности минимальными, – в конце фразы ее голос слегка дрогнул.

Челюсти Дарьена сжались.

– Он тебя бьет?

– Я еще ни разу не давала ему повода для этого, – ответила Аспен. – И если не возражаешь, предпочла бы и впредь не давать.

Дарьен вынул пистолет из кобуры и положил на ее выжидательно протянутую ладонь.

– У меня только он один.

– Ну разумеется, – крепко сжав руку Дарьена, она повлекла его за собой по Дому Душ. Дверь, оставшуюся позади них, Аспен наглухо захлопнула с помощью магии.

Несмотря на то, что у Жнецов явно были гости, Дарьен и Аспен смогли не встретиться ни с кем, кроме Пешек – мужчин и женщин, которые выполняли любые поручения Жнецов в страстной и напрасной надежде когда-нибудь войти в их круг. Аспен вела спутника узкими, тускло освещенными коридорами. Кабинет Малахии Делани находился на третьем этаже, в конце длинного коридора без окон. В этом крыле особняка единственным источником света были несколько факелов на черных стенах.

– Как Лейс? – спросила Аспен. Вопрос был задан бесстрастным тоном, но Дарьен слишком хорошо знал ее, чтобы различить глубоко запрятанную грусть. Задолго до того, как Малахия объявил, что Дьяволы могут общаться с Жнецами лишь с его особого разрешения, Аспен и Лейс были близкими подругами.

Искоса бросив взгляд на спутницу, Дарьен заметил, как напряжены ее плечи. Ее волосы, покачиваясь, скрывали метку Жнецов под ухом: Бога Смерти в плаще и капюшоне, с косой и в рогатой длинноносой маске, улыбка на которой была какой угодно, только не дружелюбной.

– А почему сама у нее не спросишь? – поинтересовался Дарьен.

Холодные пальцы сжались на его руке, но Аспен смотрела по-прежнему вперед.

– Знаешь ведь, что я не могу.

– Не можешь, – уточнил Дарьен, легко отвечая на пожатие, – или не хочешь?

– Не говори глупостей, – понизила голос она. – Жнецы – моя семья, и если я лишусь благосклонности Мала, у меня не останется ничего.

– Да, у тебя не будет своего круга, но возможно, это не так уж плохо. Начнешь все заново. Выберешь для себя новую жизнь там, где захочешь. И если осмелишься на это, Ангелтин станет не более чем давним сном.

Аспен фыркнула, хотя смешно ей вовсе не было.

– Было бы неплохо, да? – пробормотала она. – Ну, а вообще как вы с ней? Еще ладите?

– Видимо, как любые бывшие, – и заметив озабоченный взгляд, брошенный Аспен, Дарьен добавил: – Мы все еще друзья, Асп. Незачем так тревожиться.

Они уже приближались к концу коридора.

– Я спрашиваю только потому, что мне не все равно. И я с самого начала считала, что вам не стоило встречаться. Ведь у нее нет ничего, кроме тебя и других Дьяволов.

– Тебе незачем беспокоиться, Аспен. И потом, это давняя история, и с тех пор мы с Лейс вполне уживаемся.

Она вздохнула.

– Ты прав, слишком долго я не выясняла, как у нее дела, – и едва Дарьен попытался что-то сказать, перебила: – Не вздумай снова читать мне нотации. Я никогда не пойду против Мала так же, как Лейс никогда не пойдет против тебя.

– Временами она испытывает мое терпение, но я понимаю, о чем ты.

У двустворчатых дверей кабинета Аспен отпустила руку Дарьена.

– Подожди здесь минутку.

Дарьен отступил туда, где его не было видно из дверей, а Аспен трижды постучала. Хриплый мужской голос, который Дарьен не слышал уже несколько месяцев, разрешил ей войти, и она скользнула внутрь. Напрягаться, чтобы расслышать разговор, не пришлось: Аспен оставила дверь приоткрытой ровно настолько, чтобы звуки долетали до коридора, легко преодолевая чары, от которых поверхность деревянных створок словно подернулась рябью.

– Здесь кое-кто хочет встретиться с тобой, – сообщила Аспен. Дарьен достаточно хорошо знал ее и потому по голосу понял, что она на взводе.

– Сейчас я немного занят.

– При всем уважении, мне кажется, тебе стоит выслушать то, что он собирается сказать.

Несколько секунд тянулось молчание, затем Малахия приглушенно вздохнул.

– Хорошо. Впусти его.

Дарьен не стал ждать, когда Аспен вернется за ним, а прошел прямо в кабинет Малахии. Глава Жнецов, едва завидев его, вскочил из-за изогнутого стола красного дерева, чуть не опрокинув свое массивное кожаное кресло. Мужчины, стоящие по обе стороны от стола, выхватили оружие прежде, чем Дарьен успел бы воскликнуть: «Игнис!»

Обращаясь к Аспен, Малахия зарычал:

– И какое из слов приказа «не впускать сюда никого из Дьяволов» тебе не понятно?

Синие татуировки, покрывающие половину лица Малахии, придавали ему вид злобного придурка даже в те редкие моменты, когда он улыбался. Медно-рыжие волосы, подстриженные ирокезом, были подняты над лбом, окладистая жесткая борода маскировала шрамы на подбородке.

Много лет назад Дарьен, которому нравился Малахия, считал его другом. Но когда Семь Дьяволов вытеснили Жнецов с их места на вершине ангелтинской пирамиды мракоумертвителей, Малахия решил больше не звать Дьяволов друзьями.

Хуже некуда, подумал Дарьен, прикусывая щеку изнутри, чтобы удержаться от улыбки.

– Тон какой-то слишком враждебный, чтобы обращаться так с дамой, – начал Дарьен. – Не согласен?

Малахию затрясло от ярости.

– Ты что, явился сюда унижать меня в моем собственном доме?

– Нет, я не за этим, – невозмутимо ответил Дарьен. – Как уже сказала Аспен, я с предложением мира.

Малахия оскалился, обнажая металлическое покрытие остро заточенных клыков.

– Брось оружие, встань на колени – и тогда я, может быть, подумаю, стоит ли выслушать тебя.

– На колени я не встаю ни перед кем, – полностью лишенным эмоций голосом объяснил Дарьен. – А оружие уже отдал Аспен, – краем глаза он увидел, что Аспен подняла и показала конфискованный у него пистолет в доказательство, что он говорит правду.

Малахия едва удостоил ее взглядом.

– Всего один? – презрительно хмыкнул он. – Думаешь, я в это поверю?

– Путешествую налегке, – промурлыкал Дарьен. – Мне казалось, ты об этом знаешь, Малахия, – он сделал паузу. – Так что, примешь дар, который я принес тебе, или так и будешь метать в меня убийственные взгляды?

Ярко-зеленые глаза Малахии заволокла чернота. Как и Дарьен, он постоянно боролся с Всплесками. Между ними вообще было много общего, поэтому вначале они и сдружились. Обидно было сознавать, что все построенное ими рухнуло по такой ничтожной причине, как зависть.

– Сказал же, – процедил Малахия. – Не раньше, чем ты встанешь на колени.

Его охранники, стоящие на изготовку, заржали.

– Ладно, – Дарьен пожал плечами. – Мне всегда казалось, что ты охоч до женщин, но если и впрямь хочешь, чтобы я тебе…

– Дело в уважении, надменный ты гов!..

Дарьен перебил его:

– Не я виноват в том, что зуб, который ты точишь на мой круг, не имеет никакого отношения ко мне лично, зато самое прямое – к тому, что ты конченый неудачник.

Малахия рванулся из-за стола, но Аспен встала между ним и Дарьеном, крикнув последнему:

– Просто покажи ему, что ты принес в знак мира, а не дразни, маньяк ты суицидальный!

Дарьен замер. И Малахия тоже.

– Если мне известно, что я выиграю, значит, не суицидальный, – возразил Дарьен, но полез в карман, отчего охранники Малахии напряглись. Холодно улыбнувшись, он вынул три предмета, составляющих его приношение в знак мира, и бросил на стол Малахии.

Дарьен услышал, как ахнула Аспен, увидев три окровавленных зуба, застучавших по красному дереву. Все, кто был в комнате, тоже уставились на них.

– Я позаботился, чтобы твоя крыса больше не болтала языком, – сообщил Дарьен. – И взамен за это прошу только твое слово. Ты должен пообещать, что твой малый Тайсон не станет трепаться о добыче, которую собирался стащить у меня, – и прежде чем Малахия успел спросить, о чем вообще речь, пояснил: – Недавно мне предложили работу – за три миллиона золотых майнетов выследить одну цель. Пока я искал эту цель, одна птичка напела мне, что Тайсон сговорился с неким грабителем могил отыскать цель раньше всех. Думаю, незачем объяснять, что светило Тайсону, а также всем Жнецам, если бы Рэндал узнал, что мог лишиться своей доли от трех миллионов.

Малахия застыл. И долго вглядывался в Дарьена, пытаясь сообразить, правду ли он говорит.

– Лучше было бы только отрезать ему язык, – добавил Дарьен, кивнув на зубы. Он всегда недолюбливал Иэна. А причиненная ему сегодня вечером боль определенно помогла справиться с Всплеском. Да он бы даже поблагодарил его, конечно, останься Иэн в сознании после того, как Дарьен взял на себя смелость отчасти избавить его от зубов в глухом переулке. – Хочешь – соглашайся, хочешь – нет.

Минуту Малахия обдумывал его слова. И все это время, схватившись за край стола, не сводил глаз с зубов. Потом медленно перевел взгляд на Дарьена.

– Тайсон должен знать, что красть у другого круга значит красть у Рэндала.

– Видимо, об этом он не подумал, – ответил Дарьен. – А может, просто услышал об этой работе от посторонних, которые гнались за деньгами. Может, и в самом деле не подозревал, что одному из кругов Рэндала уже предложили ту же работу. Мне правда все равно, недоразумение это или что-то другое: мне надо, чтобы он прекратил выслеживание. В этом деле мне хватает конкурентов и без вмешательства других ангелтинских кругов.

Мал облизнул губы.

– А кто еще разыскивает твою цель?

– С именами я разберусь сам, – ответил Дарьен. – А ты разберешься с Тайсоном.

– Про отребье с головой феникса, промышляющее на наших улицах, я уже слышал, – жестко ответил Малахия. – И спрашиваю только на тот случай, если есть кто-то еще, о ком я должен знать, – и заняться им прежде, чем со всем этим будет вынужден разбираться Рэндал.

– Только с Тайсоном, – повторил Дарьен. – Уверен, скоро станет известно, что на эту цель заявили права Дьяволы, и все встанет на свои места.

Еще минуту Малахия мерил его оценивающим взглядом, наконец медленно кивнул.

– Хорошо, – он покосился на зубы, брошенные ему на стол, и в глазах мелькнул насмешливый блеск. – Зубы ты у него вырвал?

Дарьен, дождавшись, когда он поднимет взгляд, пожал плечами.

– Счет за услуги дантиста ему светит солидный.

В том, как дрогнули губы Малахии, читался намек на улыбку. Ночь определенно складывалась удачнее, чем рассчитывал Дарьен.

– Если хочешь доказательств, – добавил он, – отправь их на анализ или найди Иэна и вели ему разинуть пасть пошире.

Низкий рокочущий смешок вырвался из горла Малахии.

– Честно говоря, соскучился я по тебе.

Дарьен ответил свойственной ему дьявольской ухмылкой. Напряжение, висящее в кабинете, рассеивалось, и Дарьен мог поклясться, что различил тихий вздох облегчения Аспен.

– Так мы договорились? – спросил он Малахию.

Глава Дома Душ, который до сих пор сидел, нависнув над столом, выпрямился.

– Думаю, да.

Дарьен протянул руку для рукопожатия. Малахия вышел из-за стола. Они сжали друг другу руки, пожалуй, чуть сильнее, чем требовалось, но оба улыбались, и сейчас лишь это имело значение.

– С возвращением, дружище, – произнес Дарьен.

Все еще улыбаясь, Малахия заявил:

– Знаешь, а ведь ты гребаный изверг.

– От изверга слышу.

– Не спорю.

* * *

На следующий день, пока остальные студенты Ангелтинской академии ужинали в столовой, Лорен и Даллас шли через широкую лужайку.

Этим утром стало известно о четвертом пропавшем без вести. О восемнадцатилетней Зоуи Браун, первокурснице Ангелтинского университета. Она стала вторым человеком, пропавшим меньше чем за два дня. Когда Лорен написала об этом в сообщении Дарьену, он ответил, что уже копает в этом направлении, и с тех пор от него не было никаких вестей. У нее появилась привычка проверять телефон каждые две минуты.

Ей пришлось признать: в глубине души она сомневается, что он доведет дело до конца. Несмотря на то, что он сам предложил ей помощь, чтобы во всем разобраться, слишком часто и подолгу он был поглощен совсем другими делами. Конечно, если он не скрывает от нее правду – как в тот раз, когда не сказал, что ездил за талисманом Авертера, или скрыл, что узнал от Каина. И если так, она вправе досадовать и раздражаться. Сабрина – ее подруга, Дарьен был обязан посвящать ее во все свои планы.

Это было основной причиной, почему они с Даллас улизнули из столовой сегодня вечером в попытке сделать то, для чего у Дарьена не хватало времени. Хотя он мог и считать, что Лорен не права и в Старом корпусе не найдется ничего заслуживающего внимания. Возможно, если им повезет найти какую-нибудь зацепку и сообщить о ней Дьяволам, Дарьен охотнее станет советоваться с ней, принимая решения.

Они приблизились к сетчатому ограждению вокруг Старого корпуса, Лорен оглянулась. Вдалеке несколько студентов слонялись по лужайке, уткнувшись в раскрытые гримуары. Магия искрами вылетала из жезлов, пока они пытались освоить заклинания, никто из них не обращал внимания на то, чем заняты Лорен и Даллас – по крайней мере, Лорен на это надеялась. В розовом свете заходящего солнца рельефно выделялись петли колючей проволоки, протянутой по верху ограждения.

Мощные чары, охраняющие старое здание, не были видны невооруженным глазом, но Лорен чувствовала их приглушенное гудение, столь же реальное, как теплый сухой ветер, пролетающий над лужайкой, от которого юбка похлопывала ее по ногам.

– Обойдем вокруг, – предложила Даллас. Она порылась в сумке с книгами, извлекла оттуда Фокус и стала пробираться сквозь заросли ежевики, растущие вплотную к ограде.

Очутившись за корпусом, который скрыл их от взглядов студентов, болтающихся по территории кампуса, Даллас почти час пробовала найти уязвимые места в магической защите вокруг здания. Она работала так усердно, что ее лицо стало лосниться от пота. Полностью сосредоточившись на поиске разрывов в защитной магии, она перестала следить за чарами привлекательности, которыми пользовалась вместо макияжа. Будь Даллас провидицей, Взор значительно облегчил бы им задачу.

– Не хватало еще, чтобы кто-нибудь застукал меня в таком виде, – пробурчала Даллас, пока они возвращались назад по опустевшей лужайке. Со щелчком открыв карманное зеркальце, она нанесла на свои медно-рыжие ресницы слой туши. Лорен поразило, что Даллас сумела сделать это на ходу, ни разу не ткнув себе кисточкой в глаз.

– Извини, Дал, – сказала Лорен, прекрасно понимая, что подругу тревожит не только утрата магического ореола привлекательности. – Ты выложилась по полной.

Даллас сунула зеркальце и тюбик с тушью в боковой карман сумки.

– Как думаешь, зачем вообще понадобилось защищать Старый корпус магией? Почему его просто не снесли?

– Без понятия, – Лорен запрокинула голову и расставила руки в стороны так, чтобы теплое дуновение ветра проникло под блузку. – Этот ветерок – прямо благодать!

Они были уже в сотне ярдов от западного входа, как вдруг Даллас застыла. Ее ноздри раздувались, ловя запах, который Лорен не замечала.

– В чем дело? – спросила она.

Но Даллас, не говоря ни слова, медленно повернула прочь от школы и направилась к пустым трибунам, ярко поблескивающим серебром в лучах заходящего солнца.

Лорен шла за ней.

– Дал, не пугай меня. Что ты почувствовала?

Даллас прошептала лишь одно слово, почти утонувшее в свисте ветра:

– Кровь.

Кружение мыслей в голове Лорен остановилось.

– Кровь? – с запинкой повторила она. – Нам, наверное, надо вернуться в корпус, Даллас. И сообщить кому-нибудь из преподавателей.

Не слушая ее, Даллас обогнула трибуны и зашла к ним с задней стороны, бесшумно скользя подошвами кроссовок по траве. Своим человеческим обонянием Лорен ощутила запах, лишь когда догнала ее, – резкую вонь мочи с солоноватым оттенком крови.

В этот момент они обе наконец увидели, что происходит.

У дальнего края трибун лежал труп. Трава вокруг него была покрыта кровью, а над торсом, разрывая зубами грудную клетку, стоял демон.

Он был безволосым, внешне смутно гуманоидным, с серовато-крапчатой кожей. На спине отчетливо выдавались пугающе острые позвонки, длинные пальцы скорее напоминали когти. Звериные ступни мяли траву вокруг трупа.

Слышался сырой хруст костей и треск рвущихся мышц, будто этот… эта тварь прогрызала себе путь к сердцу. К сердцу преподавателя, который вел занятия у второкурсников, с тошнотворной отчетливостью поняла Лорен. Его рот был разинут в предсмертном вопле.

– Боги мои… – прошептала Даллас.

Лорен зажала рот ладонями, ощущая кислый вкус, поднимающийся откуда-то из глубин и обволакивающий язык. Надо было бежать, пока тварь не заметила их, но Лорен не могла сдвинуться с места.

Ветер поменял направление. Порыв налетел из-за спины, растрепал по плечам собранные в конский хвост волосы и понесся дальше, к телу преподавателя и пожирающего его демона.

Тварь застыла. Медленно подняла безволосую голову.

Даллас сжала запястье Лорен.

– Бежим. – Они начали пятиться, когда демон повернул голову, и треугольные ноздри на его сплюснутой морде раздулись. – Бежим!

Схватившись за руки, они рванули с места и помчались через лужайку к зданию академии, расстояние до которой почему-то вдруг увеличилось. Вонзая когти в землю, тварь кинулась за ними.

– Быстрее, Лорен! – закричала Даллас. – Быстрее! БЫСТРЕЕ! – Она отпустила ее руку, и запах задутых свечек на праздничном торте ударил в нос Лорен, как бывало всегда, когда Даллас взмахивала Фокусом.

Лорен услышала рык гнева, который издала тварь. Она наткнулась на чары, которые Даллас послала ей навстречу, выиграв для бегства жалкие секунды. Преодолевая жжение в мышцах ног, Лорен неслась к двери.

– Помогите! – хрипло кричала она. – ПОМОГИТЕ! Нам нужна помощь!

Они были почти у входа, но не успели бы закрыть за собой двери. Только не с демоном, почти настигшим их.

Словно прочитав ее мысли, Даллас на бегу наклонилась, подхватила камень и метнула за спину. Он попал демону по голове так, что тот закряхтел и споткнулся, что дало им время добраться до двери.

Под тяжестью их тел створки распахнулись и ударились о стены коридора.

– Закрывайте их! – завопила Даллас. – ДВЕРИ ЗАКРЫВАЙТЕ!

Она схватилась за одну из створок и толкнула ее. Еще двое студентов, с разинутыми ртами стоящие в коридоре, побросали папки и кинулись на помощь.

Двери едва успели закрыться, когда тварь обрушилась на них со всей силой. Лорен попятилась, стуча зубами, и рухнула на пол. Кровь бурлила в жилах, голова будто стала на тысячу фунтов тяжелее.

Столовая опустела, студенты поспешили в холл выяснять, что происходит. Над толпой взлетали крики и возгласы. Протолкавшись сквозь толпу, Даллас помогла Лорен встать.

– С дороги! – прогремел мужской голос. Директор Лэнгдон уже спешил к двери, за ним следовали еще три преподавателя, одним из которых был Фиппс.

Студенты расступились перед ними. Под натиском зубов и когтей потрескивало усиленное магией стекло в двери.

Директор выставил вперед жезл. Когда он сконцентрировался, от усилий из его левой ноздри заструилась кровь, и Лорен вновь ощутила характерный запах магии.

Необработанный оникс на конце Фокуса, принадлежащего Лэнгдону, вспыхнул ярко-красным светом. Голова демона начала медленно поворачиваться, пока не оказалась обращенной мордой в противоположную сторону. Затрещав, шея сломалась, и демон с резким рыком рухнул на землю.

Наступившая тишина продлилась меньше пяти секунд, а потом грянул шквал рыданий и визга.

Стоя рядом с Даллас, Лорен не переставала гадать, каким образом демон сумел проникнуть в кампус, миновав охранные чары.

Судя по выражению лица директора Лэнгдона, она понимала, что и он ломает голову над тем же вопросом.

* * *

Грохоча ботинками по полу, Дарьен поднялся из подвала Адских Врат и прикрыл за собой дверь. Меньше всего ему хотелось, чтобы Лорен случайно забрела в подвал и увидела то, что он был не готов ей показать. Впрочем, внизу хранилось немногое, по крайней мере, в настоящий момент, но Дарьен не сомневался, что набора оружия, который Дьяволы там держали, хватит, чтобы перепугать Лорен.

А пугать ее не следовало – после того, с чем они с Даллас столкнулись в академии. Дарьен с Дьяволами пытались выяснить, каким образом демон пробрался сквозь сложные охранные чары кампуса, предназначенные для противодействия таким тварям, но ответа не нашли.

Это случилось в пятницу, перед тем как Лорен вернулась сюда на выходные, а это означало, что Дарьен мог позволить своим мозгам временно отдохнуть от решения новой загадки. Здесь Лорен в безопасности. Даллас тоже приехала и попросилась переночевать вместе с ней, признавшись, что слишком взвинчена, чтобы оставаться в академии одной. У Дарьена возникло ощущение, что эта просьба имела какое-то отношение к Максу, но проверять догадку не стал.

Пройдя к холодильнику, Дарьен распахнул дверцу и обнаружил скорчившегося внутри домовика, прятавшегося за упаковками пива на нижней полке.

– Что я тебе говорил насчет игр в прятки в холодильнике? – спросил Дарьен, потянувшись за пивом.

Поднырнув под его рукой, Мортифер возмущенно забрался на верх холодильника и юркнул за коробки с сухими завтраками. Он высунулся из-за них, скаля мелкие острые зубы и вперив в Дарьена взгляд горящих красных глаз.

Дарьен вскрыл банку.

– Нечего тут показывать характер, – упрекнул он домовика, хотя губы сами собой растягивались в улыбке.

Бандит, развалившийся на диване в гостиной, поднял голову, окинул взглядом Мортифера и спросил:

«Можно мне поиграть?»

«Нет», – ответил Дарьен.

Дух тихонько заскулил.

«Но почему?»

«Потому что “поиграть” для тебя обычно означает слопать что-нибудь тебе не положенное. А я к Мортиферу привязался, так что спасибо, не надо».

Бандит вздохнул и опустил голову на диванную подушку.

Обернувшись, Дарьен увидел, что в кухню входит Макс.

– Вечерок, – кивнул Дарьен.

– Ага, – Макс протер глаза и подавил зевок. Он, похоже, вернулся всего несколько минут назад и еще не успел снять куртку и расшнуровать ботинки. С озабоченно поджатыми губами он оглядел Дарьена. – Ты в порядке?

Дарьен нахмурился.

– А что со мной сделается?

Макс подошел к кухонному островку, прислонился к нему, сунув руки в карманы.

– Куда ты ходил в прошлые выходные? После больницы?

Дарьен привалился к холодильнику, нержавеющая дверца которого холодила спину через ткань рубашки. Честно говоря, он удивился тому, как долго Макс медлил с этим вопросом. Он полагал, что этот разговор состоится гораздо раньше.

– Да просто разбирался с кое-каким дерьмом.

Макс свел брови.

– Да? Так мне поэтому все уши прожужжали сломанной челюстью Тайсона Геллера?

Дарьен поморщился.

– Это не я. Я только принес подарок Малахии Делани в знак примирения.

– И что же ты мог ему предло?.. – Он не договорил, и судя по лицу, его осенила мысль. – А-а. Жнеца, которого он выгнал.

– Я его не убивал, – поспешил заверить Дарьен. – Только сделал так, чтобы он больше не болтал о делах Мала в обмен на содействие Тайсона. Нам надо, чтобы Лорен разыскивало как можно меньше народу, и если удастся оповестить другие ангелтинские круги о том, что эта работа наша – и Рэндала, – иметь дело придется только с выскочками. Вдобавок пойдут слухи, которые сразу вычеркнут нас из списка подозреваемых в ее укрывательстве.

Из того списка, который охотники, отмеченные головой феникса, наверняка составили и на который теперь в своих поисках ориентировались.

– Думаешь, мысль удачная? – спросил Макс.

Дарьен пожал плечами.

– Для нас это единственный выход.

– А что насчет Малахии? Если известия дойдут до Рэндала, он захочет быть в курсе всего, что происходит. И значит, в конце концов может узнать о Лорен.

– В таком случае буду говорить все, что потребуется, лишь бы никто не подумал, что наши отношения стоят того, чтобы сообщать о них Рэндалу. Скажу, что она моя очередная… – он осекся и поморщился.

– И кто же? – поторопил Макс, насмешливо улыбаясь. – Партнерша по сексу?

Дарьен вздохнул:

– Если понадобится ради ее безопасности, скажу и такое. – Он помедлил, оценивая выражение лица Макса. – Ты все еще со мной в деле?

Макс прогнал с лица улыбку и стал серьезным.

– Всегда и во всем, старина. Даже спрашивать незачем.

– Хорошо. – Он глотнул еще пива. – Ты супер, приятель.

Макс цыкнул.

– Хватит уже ко мне подкатывать.

Дарьен улыбнулся.

– Мне-то с какой стати? Теперь для этого у тебя есть рыжая.

Макс вытаращил глаза.

– Откуда ты знаешь?

Дарьен взорвался смехом.

– Мы ведь в одном доме живем, придурок!

Да и ведьма не пыталась это скрыть: Дарьен хорошо слышал ее у себя в комнатах, а они находились довольно далеко от обиталища Макса. Порой острый слух, свойственный бессмертным, становился большой помехой. Надо будет поговорить с Мортифером, чтобы окружил его комнату звукоизолирующими чарами.

Макс шикнул на него, оглянувшись в сторону лестницы.

– Только Лорен не говори, ладно? На случай, если Даллас с ней еще не поделилась.

– Да эти девчонки как сиамские близнецы. Ручаюсь, нет ничего такого, чего они друг о друге не знают.

Макс только пожал плечами, слегка встревоженный тем, что его тайна уже раскрыта.

Отстранившись от холодильника, Дарьен хлопнул Макса по спине.

– Успокойся, дружище. Я твой секрет никому не выдам. – И он направился к лестнице. – Увидимся утром.