Лорен сидела на заднем сиденье в машине Дарьена, втиснувшись между Джеком и Таннером. Максимус занял место впереди и о чем-то негромко беседовал с Дарьеном, пока тот стремительно лавировал в потоке транспорта.

Они направлялись в Ангелтинскую больницу. Когда Дарьен вызвался сопровождать Лорен, она никак не ожидала, что за ними увяжется еще кто-нибудь. Сдачу крови никто не приравнивает к развлечениям – ну, разве что вампиры. Но когда Таннер предложил Лорен сходить на прием к его матери, Дарьен позвал Таннера присоединиться к ним, и тогда Джек и Макс заявили, что им дико скучно торчать в четырех стенах, и тоже выразили желание прокатиться.

У Лорен начинала кружиться голова. Она ничего не ела с самого завтрака, после той миски воздушного риса с молоком, вдобавок сказывалась тревога, которая не покидала ее ни на минуту.

Порывшись в сумочке, она вытащила оттуда мятый и полупустой бумажный пакет с «языковязалками», «череполомками» и подтаявшими «ведьмовафлями». Она успела доесть остатки этих сладостей до приезда в больницу и встречи с матерью Таннера, доктором Атлас.

– Итак, Лорен, – сказала доктор, ведя ее к смотровому столу в кабинете. Особенно тесным кабинет показался после того, как туда втиснулись Дарьен, Джек, Таннер и Макс. Но Лорен не находила в себе сил попросить их выйти. Она была признательна за то, что они составили ей компанию, хоть ее и нервировали взгляды четырех пар глаз, устремленных на нее. Да еще мужских глаз. Мужских глаз наемных убийц. – Давай разделаемся с анализами, хорошо?

Лорен заняла место на смотровом столе, застеленном хрустнувшей под ней бумагой. Ее джинсовые шорты были короткими, ничто не мешало тонкой бумаге липнуть к вспотевшим ногам. Странно было сдавать кровь в отдельном кабинете, ее еще никогда не баловали такой… можно ли назвать это «роскошью»?

Доктор Атлас подъехала к столу на вращающемся стуле.

– Насколько понимаю, у тебя длинная медицинская карта, но официального диагноза нет. Как ты себя чувствовала с тех пор, как в прошлый раз сдавала анализы?

– Немного хуже, – призналась Лорен. – Но как мне кажется, в основном из-за повышенного уровня стресса.

Доктор Атлас взглянула на нее с добродушной улыбкой, занявшись подготовкой шприца.

– Правильно кажется. Стресс способен в значительной мере сказаться на здоровье, – Лорен отвернулась, как только игла приблизилась к вене на ее локтевом сгибе. – Как ты справлялась с обморочными приступами?

– Они случались несколько раз, – ее голос прозвучал хрипло. Пот выступил на лбу Лорен, когда игла вошла в вену и по руке распространилось жжение.

– Ты не говорила, что все настолько плохо, – упрекнул Дарьен. Он прислонился к столу у раковины, не сводя с Лорен задумчивого взгляда.

Лорен ответила ему с негодованием.

– Ты не спрашивал.

Доктор Атлас что-то напевала, погрузившись в мысли. Она закончила сбор крови для анализов и начала готовить все необходимое, чтобы освежить татуировку на руке Лорен.

– Сдается мне, тебя беспокоит не столько сдача крови, сколько эта татуировка.

Лорен кивнула, чувствуя, как в животе все сжимается и трепещет, а тем временем доктор настраивала машинку для татуировки. Шурша бумагой, Лорен заерзала: при виде магической туши на нее накатила тошнота. Тушь с радужными переливами, сияющая оттенками медузы, должна была казаться красивой, но тем, кто знал, как больно она жжется, ее вид внушал только страх.

– И я тебя ни в коем случае за это не виню, – добавила доктор, рыжеватые волосы которой поблескивали под светом флуоресцентных ламп. Лицо у нее было таким же угловатым, как у Таннера, черты – резкими, и глаза того же серого оттенка. – Ляг поудобнее. Ты и опомниться не успеешь, как все закончится, – Лорен послушно легла. – Но хорошо бы, если бы кто-нибудь из этих замечательных ребят подержал твою руку в процессе.

Лорен медленно повернула голову и обвела взглядом компанию мракоумертвителей.

Они старались не встречаться с ней глазами. Джек кашлянул, Максимус притворялся, будто от нечего делать чешет в затылке, а Таннер, перекатываясь с пятки на носок, с внезапным интересом изучал текстуру потолка. Лорен засмеялась бы, если бы не была на взводе.

А Дарьен… Дарьен просто смотрел на нее. И его лицо было непроницаемым, как всегда.

Лорен приподняла бровь, он в ответ поднял свою, но даже не попытался подойти.

Она чуть не закатила глаза. Чего они боятся?

Доктор обернулась к парням, колесики ее стула скрипнули по линолеуму.

– Да что с вами такое? Вы готовы выслеживать демонов и преступников, а симпатичную девчонку подержать за руку боитесь?

Казалось, Максимус и Таннер сейчас дружно выступят вперед, но Дарьен опередил их.

– Слюнтяи, – процедил он, подтащил к себе табурет, занял место сбоку от Лорен и без колебаний взял в обе руки ее правую руку. От прикосновения этих теплых мозолистых пальцев желудок Лорен сделал обратное сальто.

Дарьен ответил на ее взгляд, и она задумалась, уловил ли он неровное биение ее сердца. Находясь совсем рядом с ним, она видела каждую темную ресничку, каждую серебристую крапинку на его радужках.

Словно заметив, как волнует ее эта близость, он начал описывать большим пальцем круги по тыльной стороне ее ладони, и от этих ощущений ее сердце снова сбилось с ритма. Он опять заглянул ей в глаза, чуть насмешливо сощурившись, и она ответила ему хмурым взглядом.

– Ты из-за меня нервничаешь? – Ему не удалось подавить улыбку. Эта пленительная и раздражающая улыбка нравилась ей больше, чем она решалась признаться. На левой щеке Дарьена вновь появилась ямочка.

– Нет, конечно, – солгала она. И это была явная ложь. Совсем как та, которую он услышал от нее ночью в столовой.

Его большой палец вновь лениво задвигался кругами, и Лорен почувствовала, как нервы у нее напряглись. Каждое его прикосновение будоражило ее, как ничто и никогда прежде, но останавливать его она не желала. Эти ощущения так отвлекали, что она почти забыла о боли, которая вот-вот наступит.

Дарьен наблюдал за ней с выражением лица, которому она не могла подобрать названия: казалось, он пытается раскусить ее.

– Не обольщайся, – вполголоса посоветовала она. – Я нервничаю только из-за боли.

Он едва не расхохотался.

Доктор включила машинку, кабинет наполнился знакомым низким жужжанием.

Как обычно, боль вспыхнула мгновенно. От первого же прикосновения тату-машинки к коже руку будто пронзила молния, и Лорен понадобились все силы, чтобы не откусить себе язык, пока доктор Атлас придавала насыщенность ее татуировке. Этой дурацкой, кошмарной татуировке, с которой ей приходилось мириться почти всю свою жизнь.

Ей не хотелось признаваться себе в этом, но… благодаря присутствию рядом Дарьена вся процедура оказалась чуть более терпимой.

Лорен не знала, что это означает.

* * *

Дарьена поразило, как стойко держалась Лорен.

Первые несколько минут она терпела молча, комкая свободной рукой край своей леопардовой майки. Пальцы другой руки, которую удерживал он, едва заметно сжимались, словно она боялась, что иначе он поймет, как ей больно.

Когда доктор Атлас была на полпути к завершению работы, на лбу Лорен начал выступать пот. Она изо всех сил сжала Дарьену руку, ее накрашенные ногти впились ему в кожу, как миниатюрные ножи.

Он пытался придумать способ отвлечь ее от боли.

– Какой у тебя любимый цвет?

Лорен тяжело дышала, в ее глазах отразилось страдание.

– Мой любимый цвет? – напряженно выговаривая каждое слово, повторила она. – Ты спрашиваешь, какой у меня любимый цвет?

Не удержавшись, Дарьен стал оправдываться:

– Просто пытаюсь тебя отвлечь.

Лорен медленно и глубоко вздохнула.

– Голубой, – бросила она. Ее веки опустились, блестящие губы сжались: накатила очередная волна боли.

Вмешалась доктор:

– Боль усилится, когда магия вступит в контакт с кровью в организме. Я предупрежу, когда пойдут последние минуты, – и после паузы добавила: – Продолжай говорить с ней, Дарьен.

– Какой именно голубой? – спросил он у Лорен.

Пальцами левой руки Лорен мяла расстеленную на смотровом столе бумагу, с трудом сдерживаясь, чтобы оставаться неподвижной.

– Не знаю, – почти прошипела она. Потом посмотрела на него, вглядываясь в глаза. – Серовато-голубой. Наверное, как твои глаза.

За спиной Дарьена фыркнул развеселившийся Джек. Дарьен метнул в мужа сестры такой взгляд, что тот вскинул руки, показывая, что сдается.

Лорен прикусила губу. Дарьен видел, что она разрывается между желанием содрогнуться от боли и решимостью сохранить неподвижность, чтобы татуировку не пришлось переделывать.

– Почему ты захотела поступить в Ангелтинскую академию?

– Э-мм… – каждое слово давалось Лорен с трудом, дыхание стало частым и поверхностным. – Я специализируюсь на ботанике и общей биологии.

– Учиться в академии ты решила сама или поступила за компанию с подругами?

Вопрос подействовал – отвлек ее от боли. В глазах мелькнули растерянность и что-то похожее на раздражение. При свете флуоресцентных ламп ее глаза приобрели оттенок синего кобальта.

– На что это ты намекаешь?

– Вопрос без подвоха, – заверил он. – Ты действительно надеялась, что в академии примут твое заявление, или просто не хотела выбирать другой путь, не тот, по которому шли твои подруги?

Проблеск боли в ее глазах сказал больше тысячи слов.

– Спасибо большое, но я умею решать сама за себя.

В самую точку.

– И на кого ты учишься?

– На фитомага.

Любопытно. Плести чары человек физически не способен, а эта работа, насколько понимал Дарьен, заключалась в приготовлении и применении магических снадобий. Значит, ей всегда придется кому-то ассистировать, а не работать самостоятельно.

– Если ты еще не понял, я люблю растения. А еще – помогать другим… – ее голос сорвался на шипение.

– Успокойся, – пробормотал Дарьен. Слезы блеснули у нее в глазах, она прикусила нижнюю губу. – Скоро все закончится. – Он крепче сжал ее руку, провел большим пальцам по суставам. Кажется, ее успокаивали эти ощущения, а может быть, их повторяемость.

И он продолжал в том же духе. При этом старался не слишком вслушиваться в стук ее пропускающего удары сердца. Какой бы сильной ни была ее боль сейчас, изменения сердечного ритма – не более чем реакция на его прикосновения.

Доктор предупредила:

– Еще шестьдесят секунд – и тушь прореагирует с кровью полностью.

Еще шестьдесят секунд, и ему придется отпустить ее руку.

Лорен посмотрела на Дарьена и вздохнула; ее дыхание пахло конфетами, съеденными в машине на заднем сиденье.

– Пообещай, что будешь держать меня за руку каждый раз, когда мне понадобится сделать это.

Произнося эти слова, она смотрела ему прямо в глаза. Но когда договорила, румянец проступил на щеках, выражение лица стало таким, словно она охотно дала бы самой себе пинка, если бы это было физически возможно.

– По рукам, – поспешил ответить Дарьен, пока ее смущение не усилилось и не испортило все. – Но только если ты пообещаешь мне кое-что взамен.

– Тридцать секунд, – предупредила доктор Атлас, обтирая машинку влажной тканью.

Дарьен продолжал:

– Рассматривай все возможности, какие есть в твоей жизни, прежде чем слепо следовать за подругами. Тебе незачем из страха поступать во всем так же, как они.

– Ничего я не боюсь, – почти рявкнула она, и Дарьен почувствовал, как она сжала пальцы на его руке, но не от боли, а потому что разозлилась на него за то, что указал на ее слабость. Он легонько пожал ей руку – пожал, бросая вызов. И когда ее сердце затрепыхалось в груди от этого бережного пожатия, вдруг понял, что, возможно, никогда не узнает, чем именно вызван этот сбой пульса.

– Я только хочу сказать, – продолжал он, – что в Верхней Западной Долине есть отличная школа, которая дает образование в той сфере, где ты хочешь работать. И если вдруг окажется, что Ангелтинская академия – не совсем то, что тебе представлялось, дай той школе шанс. Я знаком с травоведуньей, которая ею руководит. И мог бы замолвить за тебя словечко.

– Как называется та школа? – Она сильнее сжала его пальцы. Ее рука по сравнению с рукой Дарьена казалась маленькой и хрупкой.

– «Высшая ботаническая школа Агаты». Сокращенно – «школа Агаты», – ответил он. Лорен смотрела на него с выражением, разгадать которое он не мог. – Ты еще не дала обещание, – напомнил он.

Ее пухлые губы беззвучно сложились в слово: «Обещаю».

Доктор Атлас закончила освежать татуировку, машинка завибрировала перед отключением.

Дарьен и Лорен одновременно отстранились друг от друга. Тепло прикосновения Лорен еще долго сохранялось на коже Дарьена, напоминая поцелуй солнечного луча в холодный день.

Дарьен не знал, что это означает.

* * *

Шагая по безукоризненно-белым коридорам больницы, Лорен едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Ее со всех сторон окружали Дьяволы во главе с Дарьеном, среди них Лорен была не только единственной девчонкой, но и одной одетой не во все черное, и лишь она выглядела так, будто могла скорее послать кому-нибудь воздушный поцелуй, чем убить.

Свой неудержимый приступ веселья она приписывала облегчению оттого, что процедура нанесения татуировки благополучно закончилась. Однако ее настроение резко упало, когда, проходя мимо палат, она заметила почти в каждой из них пациента и в некоторых даже нескольких.

Идущий слева от нее Таннер обратил внимание, куда она смотрит.

– У большинства Иссушение, – пояснил он тихо. Лорен запрокинула голову, глядя на него, и заметила, что он хмурится. – Мама говорит, никогда не видела, чтобы оно так свирепствовало.

Иссушение было причиной, по которой бессмертные жили не так долго, как им полагалось. В обществе Терры оно являлось основной причиной смерти, с ним сталкивался почти каждый. Из-за Иссушения никто не жил дольше шести веков.

В одной из палат, мимо которых они прошли, женщина в белом медицинском халате устроилась на полу у ног пациента, который сидел на краю кровати, застеленной накрахмаленным бельем. Она держала руки пациента в своих. Глаза обоих были закрыты, что-то похожее на серебристую цепочку обвивало их, образуя, по-видимому, особый узор.

Проходя мимо этой палаты, Лорен замедлила шаг и едва удержалась, чтобы не остановиться, ей хотелось понаблюдать за происходящим и спросить у этих двоих, чем это они заняты.

Но спросила она не у них, а у Таннера:

– Что делала эта женщина?

Ей пришлось прибавить шагу, чтобы догнать остальных.

– Она ауроцелитель, – пояснил Таннер. Он приветственно кивнул медсестре, спешащей по коридору, и та опешила от этого приветствия – вернее, от вида всей их компании. – Так называются специалисты-медики с белой или радужной аурой, которые учатся исцелять больных или травмированных путем переливания в них части собственной ауры.

Любопытно, подумала Лорен. Вот бы таким способом можно было излечить ее загадочную болезнь. Насколько лучше жилось бы ей без обморочных приступов! Но, видимо, даже возможности целительства ауры не безграничны.

– А что это за штука, похожая на цепочку?

– Проводник, – ответил он. Как магический жезл, только выглядит по-другому, поняла Лорен. – Даже ауроцелительство сопряжено с риском и требует, чтобы какой-то предмет служил безопасным каналом для передачи магии между донором и реципиентом. Благодаря ему донорам удается избежать Иссушения и других побочных эффектов от применения магии.

Она издала задумчивый возглас.

– А эти целители – провидцы?

– Провидцы, варлоки и ведьмы, – ответил Таннер. Они уже приближались к регистратуре. В коридоре слышался приглушенный звон телефонов и гудение техники. – Известно также, что они помогают тем, кто страдает Всплесками…

Дарьен оставил остальных и, не говоря ни слова, стремительно вышел за застекленные двери, которые едва успели вовремя разъехаться перед ним. Пациенты у стойки и сотрудники больницы уставились ему вслед.

Как и Лорен, глядя, как он скрывается за углом здания.

– К слову о Всплесках, – вздохнул Макс и переглянулся с Джеком.

Не теряя времени, чтобы выяснить у них, что такое эти Всплески, Лорен бросилась вслед за Дарьеном. Остановить ее никто не успел. Она отразилась в стекле автоматических дверей, которые взвизгнули, поспешно открываясь, чтобы пропустить ее.

Солнце садилось, теплый бриз гулял по парковке, гоняя по ней пальмовые ветки и клубки перекати-поля. Воздух пах креозотом и остывающим после жаркого дня асфальтом тротуаров. Несколько посетителей больницы рассаживались по машинам, и парковку пересекали лучи фар.

Лорен нашла Дарьена у боковой стены больничного корпуса. Ладонями он упирался в стену, пальцы дрожали – почти незаметно, но Лорен уловила эту дрожь. Его голова была наклонена, глаза закрыты, из груди вырывалось прерывистое дыхание.

– Эй! – шепотом позвала Лорен. – Что с тобой?

Его плечи напряженно поднялись, словно ее появление стало для него неожиданностью, хотя обостренное чутье бессмертного, которым он обладал, почти исключало возможность подкрасться к нему незаметно.

– Не приближайся ко мне, Лорен. Пожалуйста. – Он оттолкнулся от стены, опустил сжатые кулаки и начал вышагивать туда-сюда по нескольким метрам тротуара, не открыв глаза.

– Чем я могу помочь?

Лорен заметила, что остальные Дьяволы наблюдают за ними издалека. Дают Дарьену возможность побыть одному, поняла она. Чему сама она… мешает. О своем вопросе она пожалела в тот же момент, когда задала его, но особенно когда Дарьен открыл глаза и она увидела, что они совершенно черные.

Чернее его волос. Чернее ночи, которая быстро завладевала парковкой. Загудели газоразрядные фонари, включаясь и заливая тротуар лужами зловеще-яркого света.

Лорен смотрела на Дарьена не отрываясь. По его лицу блуждала гримаса… стыда. Как будто в том, что причиняло ему страдания, был виноват он сам.

Эта гримаса стыда напомнила Лорен себя. Она не знала, что за чувства он испытывает, но в лучшие моменты приступы тревожности заставляли ее почувствовать себя слабой и ничтожной, а в худшие – ненормальной.

Вот и Дарьен сейчас выглядел таким. Пристыженным. Сломленным. Встревоженным.

Встряхивая головой так, словно это движение могло помочь прояснить ее, Дарьен похлопал себя по карманам и нашел в них ключи от машины. Он бросил их Лорен, и она едва успела вовремя поднять руки, чтобы их поймать, иначе получила бы ключами по носу.

– Остальные поедут с тобой домой, – отрывисто бросил он.

Лорен напряженно выпрямилась.

– А куда собрался ты? Не обижайся, но по-моему, ты сейчас не в состоянии позаботиться о себе. Ты же наверняка не видишь ничего, кроме теней и аур…

– Просто поезжай домой, Лорен.

Похоже, ему стоило немалых усилий, чтобы не наорать на нее. Лорен сглотнула, не вполне понимая, почему его слова так обидели ее и откуда в ней это жгучее желание остаться рядом с ним. Он ведь не брал на себя обязательств не спускать с нее глаз, и остальные Дьяволы вполне могли на некоторое время освободить его от обязанностей охранника.

Так почему же она не хочет видеть их в этой роли?

– Мне надо в академию, – скованно выговорила она. – Завтра у меня занятия, я не могу пропустить еще один день.

– Кто-нибудь отвезет тебя, – отозвался он. Каждое слово звучало напряженно. – Мне просто надо побыть одному, ясно? – Он повернулся и зашагал прочь, сунув руки в карманы и не дожидаясь ее ответа.

Она смотрела ему вслед, пока ночь не поглотила его.

И пока к ней не подошел Макс. У Лорен возникло ощущение дежавю: повторилось то же, что произошло прошлой ночью в Адских Вратах после поездки в Каменный Край.

Неужели с Дарьеном и тогда случился Всплеск?

– Поедем, Лорен, – позвал Макс.

Она повернулась к нему, оторвав взгляд от дорожки, по которой ушел Дарьен. Он не возвращался, пока еще нет, и ей приходилось с этим смириться.

Макс протянул руку за ключами. Кончик его сигары ярко вспыхивал в полутьме.

– Демоны начинают пробуждаться.

Словно в подтверждение его слов ночь разорвал жуткий вой, от которого волосы на затылке Лорен встали дыбом.

Она скрестила руки на груди, вдруг почувствовав, что замерзла.

– Мне надо в академию.

Макс выпустил облачко негустого дыма.

– Я отвезу тебя в Адские Врата за вещами, а потом в академию, – он кивнул в сторону парковки.

Вздохнув, она вернулась к остальным. По пути к машине Дьяволы окружили Лорен со всех сторон. И несмотря на напоминания Макса, что демоны уже пробуждаются, она не чувствовала страха, когда рядом были Дьяволы. Она знала, что и Дарьена эта нечисть не беспокоит, но тревожилась за него, помня, в каком он состоянии. Как же он будет защищаться, если не почувствовал даже, как приближается она, неуклюжий человек?

У машины Дарьена она неожиданно для себя спросила:

– Что вообще такое Всплески?

Прозвучал сигнал отключения сигнализации, щелкнули разблокированные замки.

– Всплеск – состояние, которое бывает только у тех, кто наделен Взором. Это нервное расстройство, вызывающее резкие всплески индивидуальной магии, отсюда и название, а также что-то вроде панической атаки, которая прекращается лишь после того, как от магии частично удается избавиться. Ауроцелители пытались помочь Дарьену, но ни один не смог.

– А что делают, чтобы избавиться от магии? – спросила Лорен, садясь в машину, пока Таннер придерживал дверцу. Дождавшись, когда все рассядутся, она попробовала задать вопрос иначе: – Как от нее избавляется Дарьен?

Говорить об этом Максу явно не хотелось. Двигатель машины заворчал, но Макс ответил, только когда они выехали с парковки.

– Обычно ищет возможности подраться, – и после паузы добавил: – Или выходит на работу.

Значит, убивает. Ей не следовало удивляться, но ее все же передернуло. Похоже, напрасно она тревожилась за Дарьена, оставшегося в одиночестве в такой поздний час, да еще и в состоянии Всплеска. Макс добавил:

– У меня раньше бывали Всплески – знаешь, это то еще удовольствие. Наверное, Дарьен сейчас идет на бойцовский ринг, и я его понимаю.

– Значит, помогает только одно средство – кого-нибудь избить?

Она обнаружила, что не может выговорить слово «убить».

– Или переспать с первой же горячей цыпочкой, которая удостоит его взглядом, – со смехом вмешался Джек. Он что-то печатал на телефоне, похоже, не очень заинтересованный этим разговором.

Макс вздохнул, качая головой.

– Ты бестактный ублюдок, Джек, – ты в курсе?

Тот ухмыльнулся, не сводя глаз с экрана.

– А вы все только и знаете придираться ко мне, но я вообще-то уже привык.

Вмешался Таннер:

– Сколько еще раз тебе надо повторять, чтобы не болтал о чужих делах? Особенно про своего босса. До сих пор удивляюсь, как Дар разрешил тебе жениться на Иви, как вспомню, сколько раз ты его доводил.

Джек пожал плечами.

– Я же просто говорю правду. А он наверняка получил бы от Иви, попробуй он только отказать. Я же полный набор: и внешность, и обаяние!

Макс пробурчал:

– Как скажешь, мистер Самомнение.

Взвизгнули шины, Макс прибавил скорость и въехал на автостраду, ведущую к округу Виктория-Регия.

Лорен охватило странное желание повернуться и посмотреть в заднее окно. Чем больше увеличивалось расстояние между ней и Дарьеном, тем менее защищенной она себя чувствовала.

Как будто утратила что-то важное или оставила позади часть самой себя.