Из дома раздались душераздирающие вопли и звон бьющегося стекла.

Вздрогнув на заднем сиденье машины, Лорен обернулась, чтобы взглянуть на закрытую дверь дома Каина, так порывисто, что взметнувшиеся волосы попали ей в рот.

Ключ в замке зажигания вдруг повернулся сам собой, и Лорен от растерянности не сразу поняла, что это домовик запускает электрическую систему, не заводя двигатель. Из динамиков грянул хардкорный метал, отчего Лорен снова подскочила, как и Даллас рядом с ней.

– Видимо, эта музыка у Дарьена для релакса, – пошутила Лорен.

– Похоже на то, – пробормотала Даллас.

Словно доказывая, что они ошибаются, домовик убавил громкость и начал перебирать треки. Экран на приборной панели ярко вспыхнул в темноте салона: Мортифер нашел плейлист с избранным. К удивлению Лорен, дальше зазвучал вовсе не хеви-метал, а какая-то классическая пьеса.

Заслушавшись, она невольно прикрыла глаза, и вскоре звуки флейт, клавесина и других неизвестных ей инструментов прогнали напряжение из мышц и заглушили вопли, несущиеся из дома. Музыка возвысила ее, унесла, словно в мыльном пузыре, парящем над миром.

После этой композиции зазвучал софт-рок, песня о приемной семье, узы в которой крепче кровных. Лорен поймала себя на том, что подпевает ей, даже когда спустя минуту из дома вышли Дьяволы, и она бросила взгляд на тряпку, которой Дарьен стирал кровь со своих колец.

Желудок Лорен скакнул вниз и снова вверх.

Садясь в салон, Дьяволы ничего не говорили, Лейс и Джек снова втиснулись на заднее сиденье к Лорен и Даллас. Девушки тоже ни о чем не спрашивали, и Дарьен молча развернул взвизгнувшую шинами машину и погнал ее прочь из Каменного Края.

Музыка все звучала. Никто не делал ее тише, и пока шоссе улетало в ночь, напряжение в салоне постепенно рассеивалось, тая, как последние слова отзвучавшей песни, которая плавно переходила в следующую.

* * *

Пока они мчались через город к округу Виктория-Регия, Лорен затошнило. Ее татуировка наливалась теплом – явный признак, что ей пора что-нибудь съесть, кожа заблестела от испарины. Лорен ерзала на заднем сиденье, сдерживая рвотные позывы, пока могла терпеть, а потом выпалила:

– Дарьен!

Он прервал разговор с Максимусом и встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида.

– Да, Лорен.

– Кажется, мне надо добыть какой-нибудь еды. Мне нехорошо.

Джек, притиснутый к левой дверце и изогнувшийся в неудобной позе, заметил:

– Я бы взбесился, если бы никто из врачей так и не смог определить, что со мной не так.

– Все с ней нормально, Джек, – отозвался Дарьен. Свет уличных фонарей, под которыми мчалась машина, заглядывал в салон сквозь люк и золотил его волосы цвета ночи. – Не хами.

Дарьен вступился за нее, хотя сам постоянно ее поддразнивал – пожалуй, это ей польстило, заключила она, не сумев подобрать слова получше. Неужели она права насчет маски, которую он носит.

– Да не хамил я, кретин, – Джек поставил ногу на спинку сиденья Дарьена.

– Живо убрал ногу, или вылетишь в окно, – сдержанно пригрозил Дарьен. – В закрытое.

Максимус хохотнул.

– И потом, – продолжал Джек, будто Дарьен ничего не говорил, но ногу со спинки его сиденья благоразумно убрал, – с каждым из нас что-нибудь не так. Меня вот тянет к азартным играм. Тебя – к месилову в Яме…

– Джек, – предостерегающе перебил Дарьен, бросив взгляд в зеркало.

Этот взгляд не ускользнул от Лорен и на время отвлек от подкатывающей тошноты.

– Тебе нравятся драки? – Старательно избегая встречаться с ней взглядом в зеркале, Дарьен свернул на Юбилейную площадь. – В смысле, как на бойцовском ринге?

Дарьен включил поворотник, подъезжая к знаку остановки.

– Иногда, – нехотя признался он.

– Скорее уж каждые выходные и почти все будние вечера, – с усмешкой уточнил Джек. Фыркнувшая Лейс поспешно поперхнулась, позабавив Джека, и вскоре машину уже оглашал их хохот. Даллас хихикала, Макс только качал головой, прижав руку к виску.

Дарьен смерил Джека недовольным взглядом.

– Знаешь, каков цемент на вкус? Или ровно через три секунды тебе светит наесться его досыта, если не заткнешься.

Джек вскинул руки, сдаваясь, но продолжал тихо потешаться над убийственным выражением лица Дарьена.

Загорелся зеленый, и Дарьен на полной скорости въехал на Юбилейную площадь, где Лорен и Даллас поужинали в компании четырех опасных убийц в кафе «Финиковая пальма», одном из немногих заведений, которые были открыты среди ночи. Слепяще-яркие газоразрядные фонари освещали площадь, отпугивая демонов.

Это был почти внеземной опыт – сидеть с Дьяволами в кафе и наблюдать, как персонал и немногочисленные посетители, отважившиеся выйти из дома в такой час, обходят их по широкой дуге. Некоторые даже поднялись и ушли, забрав с собой недоеденное, когда увидели входящую компанию.

От всего этого у Лорен возникло ощущение силы, какого она прежде не знала и никогда не смогла бы обрести сама. Сидя в окружении умертвителей, она заметила, как делает вид, будто и она не просто бессмертная, как они, но и сильная, и внушающая страх. Всего лишь притворство, но приятное.

На один безумный миг она поняла, каково быть тем, кто имеет значение.

* * *

Дарьен вышел из кафе в сырую ночь. Остальным, еще доедавшим, он бросил, что идет покурить. И в общем не соврал, потому что сейчас, прислонившись к кирпичной стене здания, доставал пачку сигарет из внутреннего кармана кожаной куртки.

Он сунул в рот сигарету, закурил и убрал зажигалку и полупустую пачку в карман, не сводя глаз с настоящей причины, по которой вышел из заведения: с телефона в левой руке, который мигал, сообщая о вызове с неизвестного номера.

Прежде чем звонок должен был переключиться на голосовую почту, Дарьен наконец смахнул вызов вправо и поднес телефон к уху.

– Отгадай-ка загадку, – протянул знакомый сиплый голос. Желудок Дарьена круто ушел вниз, как камень в воду, пальцы сжались на телефоне. – Умертвитель и бандит встретились в логове у бандита. В начале этой встречи одна половина гребаного уродского лица бандита выглядела прилично, а к концу она стала еще хуже, чем другая половина. Что же, интересно, достало умертвителя настолько, что он решил подправить бандиту вывеску?

Дарьен ответил язвительным тоном, несмотря на чувство, будто его душа покидает тело.

– Неужели дело и правда оказалось настолько серьезным, что Каин прибежал плакаться к тебе? – Он затянулся сигаретой, надеясь, что заполнивший легкие дым успокоит его.

– Серьезное дело – это когда мои Дьяволы принимают решения, принимать которые я не давал им указаний, – холодно заявил Рэндал. Рэндал Слейд, крестный отец теневого Ангелтина. Первый криминальный авторитет и глава не только Семи Дьяволов, но и всех кругов мракоумертвителей в городе. – Ты ответишь на мой вопрос, или мне в поисках правды придется полагаться на слова этого подонка Каина?

Дарьен не стал долго думать.

– Он встал на пути к цели, за которой я охочусь. Кто-то должен был поставить его на место, или он возомнил бы, что в этом городе он за главного, как в своей своре отморозков и мелкого ворья.

– А мне сдается, он не единственный возомнил, что он за главного в этом городе, – Рэндал помедлил в ожидании, когда до Дарьена дойдет смысл его слов. – Снова устроишь самодеятельность – и вывеску подправят уже не Каину, а тебе. Это и твоей младшей сестренки касается, можешь не сомневаться.

Страх Дарьена мгновенно улетучился, кровь вскипела в венах.

Он убьет Рэндала, если он хотя бы тронет Иви. Убьет, и не пожалеет на это драгоценного времени.

– Ты меня понимаешь? – Голос Рэндала прозвучал будто издалека.

– Я тебя слышу, – сквозь зубы отозвался Дарьен. – Громко и очень отчетливо.

– Вот и хорошо, – протянул Рэндал. – Буду на связи.

Он завершил звонок, а Дарьен еще долго стоял на том же месте, окутанный туманом и дождем, тяжело дыша. Он пытался подавить Всплеск, но его усилия были тщетны. Глаза почернели от Взора, потребность бить – убивать – распространилась по жилам.

В последний раз затянувшись, он отбросил окурок на мокрый тротуар.

Ему надо продержаться до возвращения домой. Надо увезти домой остальных, а потом найти способ совладать с яростью, быстро превращающей его кровь в кислоту.

Поединки помогали. А убийства помогали еще лучше. Однако он знал: нет ни единого шанса прекратить Всплески навсегда, если он не убьет самого Рэндала Слейда.

Когда-нибудь. Когда-нибудь так и будет.

Он твердил это себе, пока с усилием смаргивал Взор и возвращался в кафе. Потом успешно убедил остальных, что все в порядке, и напомнил, что пора домой.

Минуты тянулись, как годы, пока он гнал машину к Адским Вратам, обещая себе: настанет день, когда он будет не просто… не тем, кто сейчас, – не цепным псом Рэндала.

Ему так хотелось поверить в собственную ложь.

И он в нее почти верил.

* * *

Всю дорогу домой Дарьен молчал. А Лорен наблюдала за ним в зеркало заднего вида. Он ни разу не встретился с ней взглядом – мало того, казалось, он едва видит темную дорогу перед собой.

Поставив машину перед домом, он первым вышел из нее, первым поднялся на крыльцо, вошел в арку дверей.

Как только Джек выбрался из салона, освободив ей дорогу, Лорен заспешила за Дарьеном, но запуталась рукой в ремне безопасности и при попытке выпутаться защемила бедро Даллас. Не слушая возмущенные возгласы ведьмы, она выскочила из машины и почти побежала по усыпанной гравием дорожке.

Она ворвалась в холл, тепло которого приятно окутало ее, и как раз достигла подножия широкой, устланной ковром лестницы, когда Дарьен прошел первую площадку.

– Дарьен! – позвала она и, задыхаясь, бросилась вверх по лестнице вслед за ним. Она смутно сознавала, что остальные входят в дом, краем уха слышала, как Даллас пыталась окликнуть ее, спрашивая, с каких это пор у нее появились суицидальные наклонности. Не обращая на нее внимания, Лорен продолжала гнаться за Дьяволом. – Дарьен, подожди…

Он круто обернулся, и она чуть не свалилась с лестницы, увидев, насколько черными стали его глаза.

Но… он ведь никого не отслеживал.

Тогда почему его глаза почернели?

Когда она заговорила, ее голос звучал едва слышно, кроме того ей пришлось схватиться за перила, чтобы удержаться на ногах.

– С тобой все хорошо?

– Чего тебе надо? – резко отозвался он. Его опущенные руки сжимались в кулаки и разжимались, словно ему очень хотелось врезать по чему-нибудь. Ноздри раздувались, а челюсти были сжаты так крепко, что казалось, причиняют ему боль.

– Я хотела извиниться, – прошептала Лорен. – За то, что мы поехали за вами в Каменный Край. Понимаю, это было глупо и безрассудно, и…

– Да, и глупо, и безрассудно, – прервал он. Потом повернулся и продолжал подниматься по лестнице, шагая через две ступеньки. – Ладно, проехали, – он небрежно махнул рукой и скрылся в коридоре. Спустя некоторое время дверь в его комнату захлопнулась с такой силой, что задрожала люстра в холле, осыпая бликами хрустальных подвесок безупречно чистые стены.

Лорен не сразу смогла успокоиться и убедить себя, что они с Даллас в самом деле повели себя безрассудно и глупо, и Дарьен имел полное право разозлиться на нее.

К тому времени, как она собралась с мыслями и решила дойти до верха лестницы, дверь комнаты Дарьена распахнулась. Он появился, одетый в рваные и выцветшие голубые джинсы, серую рубашку хенли с длинным рукавом и армейские ботинки, пятна на которых могли быть лишь давно запекшейся кровью. Спортивная сумка висела у него на плече, глаза по-прежнему были черными как оникс. Он держался так напряженно, что отчетливо проступали все жилы у него на шее, широкая грудь заметно вздымалась и опадала с каждым быстрым вздохом, пока он спешил по коридору в сторону Лорен.

Заглушив в себе голос рассудка, требующий оставить Дарьена в покое, Лорен попыталась загородить ему путь… но коридор был широким, Дарьен мог просто пронестись мимо нее, словно ее и не было здесь. Так он и сделал.

Она знала, что не стоит идти за ним, лучше дать ему побыть одному. Но, как обычно, она не вняла советам разума.

– Может, объяснишь, что происходит? – крикнула она ему вслед, спеша вниз по ступенькам. – Дома у Каина что-то случилось?

Надо же, какая скорость. Он уже был у стеклянного стола в холле, где притормозил, чтобы взять пару древних монет из причудливой деревянной чаши. Затолкав их в карман джинсов, он направился к двери.

– Не может быть, чтобы ты так разозлился только из-за меня…

Но он вышел из дома, и дверь за ним захлопнул неизвестно откуда налетевший ветер – как подозревала Лорен, любезно вызванный домовиком.

Долгое время она стояла замерев. И смотрела на захлопнувшуюся дверь. Слушала, как оживает двигатель машины Дарьена. Как, судя по звуку, он снимает машину с ручника, а судя по скрежету – чуть не выдернув при этом рычаг. Потом машина ревет, с ускорением сдавая назад, разворачивается и уносится в ночь, взвизгнув шинами.

Последовавшее молчание было даже хуже шума. Тяжелое, удушливое, оно давило на барабанные перепонки, словно голову ей опустили под воду.

Лорен все стояла, глядя на дверь. И дрожала, несмотря на то, что в доме было тепло. К тому же она вовремя перекусила.

– Когда Дарьену надо побыть одному, это значит, что ему правда надо, – голос Макса прозвучал рядом так неожиданно, что она подскочила.

Она обернулась и не сразу сообразила, почему его лицо выглядит размытым.

Неужели… она что, плачет?

Когда же она расплакалась? Она не могла вспомнить, ей едва хватало дыхания.

Будто кто-то сдавил ей легкие, наступив на них.

– Я не хотела его злить, – с трудом выговорила она. Ее лицо горело от гнева и стыда. – И я извинилась, – ее голос звучал так, будто ее душили. И ощущения были такими же. – Он что, правда не умеет принимать извинения?

– Он злится не на тебя, Лорен, – мягко объяснил Макс. – Но сегодня он не в настроении объяснять тебе это.

Ее легкие продолжали сжиматься, но запасов воздуха все же хватило, чтобы произнести:

– Что с ним случилось?

– На этот вопрос я не вправе отвечать.

– Речь о том, что я должна знать? У Каина случилось что-то, о чем он не хочет мне рассказывать?

– Отвечать на эти вопросы – тоже не мое дело, – он сбросил ботинки, открыл дверцу шкафа, повесил куртку. Лорен показалось, что каждое движение он совершает медленнее обычного, давая ей время прийти в себя. Закрыв дверцу шкафа, он некоторое время внимательно смотрел на Лорен. – Постарайся поспать. Уже поздно.

Она яростно потерла глаза, но пока поднималась по лестнице, усталость навалилась на нее, окутала, как плотный утренний туман. Все тело ныло, зубы вдруг застучали. Ей казалось, что больше она никогда не согреется.

– Сделай одолжение, – окликнул ее Макс, стоя в холле.

Лорен медленно обернулась. Посмотрела на него сверху вниз.

– Не держи на него обиду за то, как он вел себя сегодня, – смягчив свой низкий голос, попросил Макс. – Он правда старается помочь тебе. Не забывай об этом.

Лорен кивнула, прежде чем уйти к себе в комнату. Уже в полусне, рядом с мирно посапывающей Даллас, до нее дошел скрытый смысл слов Макса, намекающих, что, возможно, не ей одной в этом доме нужна помощь.