Прошло три часа, а Дарьен все не возвращался.

Полчаса назад, услышав, что снаружи хлопают дверцы машин, Лорен вышла из комнаты, прокралась к окну, выходящему на крыльцо, и увидела припаркованные возле дома серый внедорожник и красный спорткар. Она поспешила спрятаться в своей комнате, прежде чем вернувшиеся обитатели дома войдут в холл, но все же успела разглядеть двух мужчин и девушку с почти белыми волосами, гладким потоком ниспадающими на спину. Теперь она вслушивалась в эхо голосов, долетающее с нижнего этажа, и надеялась, что Дарьен скоро вернется. От голода у нее начинала кружиться голова.

Но когда прошло еще сорок минут, а Дарьен так и не вернулся, она поняла, что дольше ждать нельзя. Лицо покрылось липким потом, руки тряслись. Если она хоть немного не поест, возвращаться Дарьену будет не к кому.

Конечно, если он вообще вернется.

Он заверил, что остальные Дьяволы ничего ей не сделают. Твердя себе это, она подкралась к двери, приоткрыла ее и прислушалась.

Кажется, обитатели дома собрались в кухне.

Супер, подумала она, закатывая глаза. Как раз там, куда ей и нужно. Проклиная все на свете, она направилась к лестнице.

Оказавшись в холле, она осторожно заглянула в кухню и предположила, что в ее положении есть лишь один плюс: остальные Дьяволы пока не вернулись. Там были те трое, которых Лорен видела раньше, они пили, стоя у кухонного островка, и даже не подозревали о ее присутствии… пока что.

Неловко шаркая ногами и пытаясь смотреть прямо на собравшихся, она вошла на кухню.

Девушка с почти белыми волосами была сложена как статуэтка, черный комбинезон, скрывающий ее тело от плеч до пальцев ног, облегал его, как перчатка руку. Узкое лицо с тонкими чертами было красивым и выразительным, сочно-алые губы – накрашены в тон длинным, как когти, ногтям. По слухам, эти ногти обладали остротой ножей и были не менее смертоносны.

Одетый в коричневый плащ мужчина с золотистым загаром, стоявший ближе всех к Лорен, был невероятно хорош собой. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, легкая, как тень, щетина, похоже, служила, чтобы еще больше притягивать взгляд к полным губам.

У последнего Дьявола короткий ежик темных волос сочетался с кожей цвета слоновой кости. Он был рослым, тонким и жилистым, с руками, покрытыми синими татуировками. Судя по глазам того же оттенка, что и у Дарьена, Лорен догадалась, что они родственники, хотя у этого лицо выглядело менее взрослым.

Все трое заметили ее одновременно, смех, вызванный чьей-то шуткой, оборвался, повисло тягостное молчание. Девушка – это была Лейс Ривера, – окинула Лорен таким взглядом, что ей показалось, будто ее облили кислотой.

Лорен смущенно помахала всем.

– Привет, я Лорен. Дарьен говорил, что предупредил вас обо мне.

Никто из Дьяволов не издал ни звука.

Лорен смутилась – она понятия не имела, что скажет в следующую секунду, пока у нее с языка сами собой не сорвались слова:

– Вот я и решила сойти вниз и представиться.

Молчание. Часы над газовой плитой гулко тикали, отсчитывая бесконечные секунды.

Лорен уже думала, не броситься ли ей с балкона третьего этажа, когда загорелый Дьявол шагнул вперед, протягивая широкую ладонь.

– Максимус Ричер, – произнес он.

Услышав это, Лорен едва не вскрикнула и надеялась, что он не заметил, как взмокла ее рука, когда он пожимал ее. С ума сойти, она обменялась рукопожатием с самим Максимусом Ричером!

Если бы его взгляд не предвещал смерть, внушительности его размеров хватило бы, чтобы убедить большинство противников не связываться с ним. Насколько слышала Лорен, нашлось несколько безумцев, не внявших этому предостережению, но никто из них не выжил, чтобы рассказать о своих впечатлениях.

Максимус указал на второго мужчину.

– А это Тревис Девлин.

Дьявол Девлин. Страстный поклонник клинков, Тревис, по слухам, убивал не только жестоко, но и кроваво. Он лишь кивнул Лорен в знак приветствия, даже не попытавшись скрыть недовольство.

Максимус указал на блондинку, которая все еще мерила Лорен взглядом.

– А это Лейс Ривера.

Так Лорен и думала.

– Рада познакомиться со всеми вами, – пискнула она.

Максимус хотел что-то добавить, но Лейс перебила его.

– Как там тебя зовут? – язвительно процедила она. – Лоурен?

Лорен сморщила нос, но поправлять не стала, а Лейс продолжала:

– Давно знаешь Дарьена?

Лорен судорожно сглотнула.

– Сегодня познакомилась.

– Но почему-то ты уже здесь. В Адских Вратах.

В комнате стало так тихо, словно никто даже не дышал. А может, дыхание перехватило только у Лорен.

– Такое случается нечасто. Точнее, не случалось еще ни разу. И все же ты у нас. Расхаживаешь тут, как у себя дома.

– Лейси! – предостерегающе произнес Максимус.

Но Лейс уже выхватила нож из деревянной подставки на кухонном столе. И вдруг оказалось, что воздуха нет ни в легких Лорен, ни вообще в комнате. Нигде в мире.

Лорен попятилась.

Лейс шагнула к ней, простучав острыми шпильками сапог по полу.

– Тебе здесь не рады. – Она подкидывала нож в руке, блик на остром лезвии играл, как зловещая ухмылка. – Как только Дарьен поймет, что проблемы, которые ты ему доставляешь, не стоят его времени, тебя выкинут отсюда. И когда этот момент наступит, для тебя лучше, если меня не будет дома и я не увижу, как ты окажешься за дверью. Потому что я ни секундой более не стану терпеть в своем доме полуживую мразь!

Договорив, Лейс воткнула нож в кухонный стол – разделочную колоду шириной в два фута, о которой Лорен успела подумать, что она придает кухне оттенок деревенского очарования. Лезвие легко вонзилось в древесину по самую рукоятку.

Глядя, как рукоятка дрожит от мощного удара Лейс, Лорен боялась, что сейчас лишится чувств. Ноги у нее тряслись так же, как нож.

Максимус низко присвистнул, Тревис негромко хмыкнул и осведомился:

– Обязательно было так драматизировать?

– Ладно, – Лорен отступила на шаг. Пальцы рук Лейс подергивались, словно она с трудом удерживалась, чтобы не выдернуть нож из стола и не метнуть ей в горло. – Я вижу, что мне здесь не рады.

Лейс самодовольно усмехнулась.

– Какая наблюдательность.

– Так что я просто… пойду обратно наверх, – Лорен круто повернулась, спеша к лестнице.

Но не успела пройти и двух шагов, когда Дьяволы вновь заговорили.

– А нельзя было полюбезнее? – шепотом спросил Максимус.

– Ей здесь не место! – прошипела Лейс.

Повисла тишина. Потом прозвучал голос Тревиса: «А она ничего, горячая штучка». Он хмыкнул, Максимус присоединился к нему, и смех обоих затих, лишь когда Лорен взбежала на площадку третьего этажа.

У себя в комнате она забаррикадировалась, подтащив кресло к двери и подсунув спинку под дверную ручку. Она понимала, что Дьяволов это не остановит, но ей стало немного легче, она упала на постель, обхватила колени обеими руками и расплакалась.

* * *

Был почти час ведьмовства, когда низкий рык машины Дарьена донесся до комнаты на третьем этаже, где в постели лежала Лорен, не выпуская из рук мобильник с треснувшим экраном.

Она понятия не имела, как ответить на двенадцать полученных сообщений – все от Даллас. И страдала от сознания, что сестра беспокоится за нее, особенно после недавнего похищения Сабрины. Даллас принялась делать выводы уже после шестого оставленного без ответа сообщения.

«Вот ты тварь, ты в курсе?»

«Но если серьезно, я же переживаю за тебя».

«Заработалась допоздна у Мордред и Пенни? Может, мне позвонить им?»

«Алло-о-о-о! Меня кто-нибудь слышит?»

«Я тут подумала, что ты бы уже наверняка ответила после всего, что случилось с Саб…»

«Если не ответишь до десяти, я звоню в городскую службу спасения».

Это последнее сообщение пришло девять минут назад. Слыша, как открылась входная дверь внизу, Лорен набрала ответ:

«Дал, извини, что так долго не отвечала. Я в порядке, честно, так что не паникуй!.. Но на эти выходные я осталась в гостях. По телефону подробности лучше не обсуждать, но ПРАВДА, со мной все хорошо. Беспокоиться незачем. Я все объясню, когда мы увидимся в понедельник».

Окошко, указывающее, что Даллас уже печатает ответ, выскочило через секунду после отправки сообщения.

«Клянешься, что ты в порядке?» – написала Даллас.

«Клянусь».

Прошло две минуты. Потом Даллас написала: «Ладно».

Не зная, что может случиться до понедельника, Лорен послала ей еще одно сообщение – на всякий случай.

«Люблю тебя», – было в нем. Два слова, которые только и имели значение.

Кнопку «отправить» она нажала как раз в тот момент, когда дверная ручка повернулась. Ножки сдвигаемого кресла громко заскрипели по полу, и дверь открылась.

Свет, включенный в коридоре, играл на блестящих от геля волосах Дарьена, который возник в дверном проеме, явно позабавленный ее жалкой попыткой забаррикадироваться в комнате.

– Зачем тут кресло?

На его губах порхала улыбка.

– Сам знаешь, – несмотря на попытку придать голосу силу и решимость, он прозвучал жалко. Какая же у нее выдалась кошмарная неделя. – И может, в следующий раз все-таки сначала постучишь. А вдруг я была бы раздета?

Насмешливые искры заплясали у него в глазах, но, к счастью, он не собирался отвечать на этот риторический вопрос, вопрос, от которого ее щеки вспыхнули. Ей никогда не удавалось удержать язык за зубами, когда это требовалось.

Дарьен окинул взглядом ее серую пижаму. На каждой ее груди была изображена половинка авокадо, а на заду красовалась надпись печатными буквами: «Поцелуй мой Хасс»[1]. Пижаму на прошлый Йоль подарила ей любительница каламбуров Даллас. Но запустить телефоном в лицо Дарьену за то, что он слишком долго удерживал взгляд на ее груди – прикрытой лишь тканью пижамы, – она не успела, сообразив, что на самом деле он смотрит на ее руку, лежащую на талии.

И на татуировку с обвивший жезл змеей на внутренней поверхности ее левого предплечья: она излучала ярко-алое сияние, указывая на необходимость неотложной медицинской помощи, и это сияние отражалось в трафаретных авокадо.

Дарьен нахмурился.

– Пока меня не было, ты выходила из этой комнаты?

– Вроде того, – пробормотала она, складывая руки на груди, чтобы прикрыть ее. – В смысле, если считать те три минуты, за которые твоя компания дала мне понять, что мне здесь не рады.

Она удивилась, заметив блеснувший в его глазах гнев.

– Что они сделали?

– Мне захотелось есть, вот я и решила поискать что-нибудь. Я представилась, а твоя подружка объяснила, что обо мне думает, с помощью пары недобрых слов и ножа для стейка.

Дарьен прислонился к дверному косяку.

– Лейс?

Лорен коротко кивнула.

– Лейс мне не подружка, но к делу это не относится. Она тебе угрожала?

Грызя ноготь на мизинце, Лорен отозвалась:

– Да нет, ничего такого. Но если считать нападение на кухонный стол угрозой в мой адрес, тогда да.

Его губы сжались в тонкую линию.

– Насколько я понимаю, ты не нашла ничего поесть.

– Ага.

Дарьен указал подбородком в сторону коридора.

– Идем. Ты, наверное, умираешь с голоду.

– Уже нет, – соврала она. Но он ответил ей таким грозным взглядом, что она со вздохом направилась к двери.