Что есть смерть? Даже если она приносит долгожданное умиротворение, все равно найдутся люди, которые будут вас оплакивать. Но разве мы не стремимся к этому – к тому, чтобы кто-то проронил слезу, вспоминая нас у могилы? Лишь во время утраты приходит полное осознание того, насколько дорог нам был тот или иной человек. Лишь когда тонкая нить обрывается, а стены рушатся, можно осознать всю важность и значимость этих уз.

Ю Вэйюаню еще никогда не было так больно, как сейчас. Он боялся опустить взгляд и увидеть то, во что превратилось тело его учителя. Он смотрел только на бледное лицо Люй Яо, понимая, что этим глазам больше не суждено открыться и посмотреть на своего ученика.

Толпа начала перешептываться между собой. Кто-то указал на небо, воскликнув:

– Это снег… Снег идет, смотрите.

Прохладные порывы ветра приносили снежные хлопья. И Чан протянул руку, позволив холодному сгустку опуститься на его ладонь. Из приоткрытых губ мальчика вырвался холодный пар. Он прошептал:

– Холодно…

Прогремел раскат грома. Голубое небо вмиг затянулось густыми багровыми тучами. И Чан видел, как Ю Вэйюань встал с колен и расправился со стражниками. Убивая одного за другим. Беспощадно и без промедлений. С белоснежного клинка капала свежая кровь, а сам Ю Вэйюань полностью отчаялся и, рухнув на колени, схватился за голову, громко закричав.

Люди разбежались во все стороны. На недавно переполненной людьми улице остались только И Чан и Ши Тао.

Несмотря на ужасную головную боль, Ю Вэйюань снова подполз к своему учителю. Он достал окровавленный веер и, освободив Люй Яо от кандалов, аккуратно вложил его в руки умершему.

Несмотря на страх и непонимание происходящего, И Чан рванул к помосту. Подойдя ближе, он замедлил ход, выжидая, не попытается ли Ю Вэйюань навредить ему. Но тот полностью проигнорировал мальчика, утопая в собственном горе.

И Чан всхлипнул, подойдя к лекарю Цзянь Чжуню. Он откинул белую ткань, проявив посиневшее лицо своего учителя на свет. На шее выделялся след от веревки. А на ресницах застыли слезы.

Двое учеников осиротели почти одновременно. Они стояли на коленях перед еще теплыми телами своих наставников. Вмиг на душе стало так пусто. С каждым фэнем становилось все холоднее. Снег продолжал кружиться, пытаясь скрыть утрату под снежным покрывалом. Но каждый раз, когда хлопья опускались на землю, они утопали в луже и грязи, перемешанной с лепестками цветов, которыми еще вчера осыпали молодоженов.

Следом за И Чаном к месту казни направился Ши Тао. И Чан проводил друга взглядом, тем временем как Ю Вэйюань морщился от боли, все еще не понимая, как перенести труп учителя, чтобы захоронить.

Когда Ши Тао встал позади Ю Вэйюаня, принц наконец подал голос:

– Учителя больше нет… Его убили…

Ши Тао кивнул.

– Я знаю… – его голос был ровным и спокойным, в отличие от голоса Ю Вэйюаня, который охрип.

Уловив тон, И Чан поднял голову и посмотрел на Ши Тао. Тот стоял со спокойным выражением лица, хотя совсем недавно хватался за него как за соломинку, умоляя увести отсюда. Теперь же вид ни крови, ни трупа, ни самого наследного принца, который явно выглядел не в себе, его не смущал.

И Чан вмиг округлил глаза, когда увидел, что в руках Ши Тао сверкнуло лезвие. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он замахнулся и вонзил его в спину Ю Вэйюаня.

И Чан закричал:

– Ши Тао!

Ю Вэйюань тихо выдохнул, почувствовав, как у него перехватило дыхание после резкой боли в правом легком. Он сглотнул слюну в сухое горло и медленно повернул лицо. Его дрожащие зрачки, полные ненависти и печали, смотрели на Ши Тао. Увидев клыки у Его Высочества, он шагнул назад, испугавшись.

Поднявшись на ноги, Ю Вэйюань тихо прошептал:

– За что? – Принц приложил одну руку к груди, а вторую протянул Ши Тао. Его голос звучал спокойно: – Я не причиню тебе вреда.

Ши Тао покачал головой. Его руки дрожали, но пальцы все равно продолжали сжимать рукоять ножа.

– Чушь! Я-я всем сердцем ненавижу демонов. Они отняли у меня все. Как же мне было тяжело все эти годы притворяться вашим другом. Вашим подчиненным. Понимая, что вы не человек… И можете в любой момент убить меня.

Рука, которую Ю Вэйюань все это время протягивал мальчику, опустилась.

– Но и люди совершают убийства.

Ши Тао закричал:

– Это совершенно разные вещи. Таких, как вы, нужно держать на цепи. Но мне запретили убивать вас. У Господина на вас свои планы.

Ю Вэйюань чувствовал, как кончики его пальцев начали неметь. Он моргнул, и мгновение его замешательства не ушло от зоркого взгляда Ши Тао. Тот поспешил попятиться назад.

– Ты чем-то смазал нож?! – голос принца выдавал его нарастающую злость.

И Чан все это время стоял в полном оцепенении. Не в силах подобрать слов. Пока он не услышал гул поднимающихся городских ворот, а после звуки сражений. Первым на коне промчался Хань Яоцзу. Принц лишь на мгновение зацепился взглядом за происходящее, но не стал останавливаться.

Однако мужчина, ехавший следом за Хань Яоцзу, остановился, чтобы прокомментировать увиденное.

– Все веселье пропустил. Как жаль.

Ю Вэйюань обернулся на голос, увидев Цзунсылина Шэнь Панина, с полным презрением глядящего на труп его учителя.

– Хотел бы я присутствовать, вот только не успел. Задержался в пути.

Ю Вэйюань пошатнулся. Ноги перестали его держать. Он попытался сохранить равновесие, но перед глазами все расплывалось, а голова раскалывалась, словно тысячи душ неустанно взывали к нему. Голосов было настолько много, что Ю Вэйюань был готов поклясться, что с его ушей скоро начнет течь кровь.

Ши Тао поторопился достать новый пузырек. Его руки дрожали. Когда он открыл пробку, чтобы пролить содержимое на окровавленное лезвие, И Чан рванул к нему с криком:

– Ши Тао, остановись.

Однако прежде чем И Чан успел что-то сделать, последний подался вперед и нанес Ю Вэйюаню еще несколько ударов в живот.

Горло принца наполнилось кровью, она начала стекать с его подбородка. Ю Вэйюань моргал, пытаясь прийти в себя, но от шока, который он испытал, потеряв своего учителя, он утратил бдительность, за что и поплатился. Он бы никогда не подумал, что этот ребенок поступит с ним подобным образом. Ю Вэйюань предполагал, что тому потребуется время, чтобы принять его и перестать бояться. Возможно, Ши Тао захотел бы оборвать все связи и покинуть его. Но о предательстве у Ю Вэйюаня даже мыслей не было.

– Ши Тао, успокойся! – снова закричал И Чан.

Ши Тао с глазами, полными слез, ответил ему с криком:

– Как ты не понимаешь – он монстр. Он всю жизнь притворялся добрым. Но на самом деле он даже хуже демона. Ты не знаешь, каким опасным он может быть. Как он вообще родился на свет таким? Жил как ни в чем не бывало среди людей. В богатстве. – Голос Ши Тао дрогнул.

Ю Вэйюань прищурился, пытаясь разглядеть силуэт, стоящий перед ним. Ши Тао и И Чан отошли назад, когда Лань Шицан, полностью окровавленный, спешился с коня и медленным шагом направился к ним. Демон в руках держал отрубленную голову стражника, которого только что убил, когда тот оказал сопротивление.

Увидев голову, Ю Вэйюань нахмурился. Он несколько раз попытался встать, но все попытки были тщетными.

– Это же не тот, о ком я думаю, – тихим шепотом проговорил Ю Вэйюань. Он улыбнулся, вспомнив, что напоил демона своей кровью и приказал зажить мирной жизнью, если тот не вернется за ним. Ранее Ю Вэйюань много раз пожалел об этом. Чувствуя себя предателем. Но сейчас он искренне улыбнулся, понимая, что смог уберечь хоть кого-то, кто был ему дорог. – Хорошо… Как хорошо, что ты далеко отсюда. – Перед глазами все начало расплываться. Боль наложилась на отчаяние, принятие утраты и того, что жизнь больше не будет прежней. – Как хорошо, когда люди говорят открыто о своей ненависти к тебе, – усмехнулся Ю Вэйюань. – Больно… зато честно.

Когда Ю Вэйюань потерял сознание, снег над Чжиюнхаем сменился проливным дождем.

* * *

Придворные лекари суетились, пытаясь как можно скорее снять с императора верхнюю одежду, чтобы обработать рану. Ю Чжэнхай был в бешенстве. Его грудь тяжело вздымалась, а вены на лбу вздулись. Один из лекарей несколько раз предлагал выпить снадобье для облегчения боли – на что получил жесткий выговор. Порез был достаточно глубоким, хотя и не задел жизненно важные органы. Однако кровотечение было сильным. Все-таки император с каждым годом становился старше, и было очевидно: такая рана будет заживать дольше.

Двери в покои снова распахнулись, и Ю Чжэнхай увидел вошедшего Ю Гая. Тот опустил взгляд, держа себя смиренно и покорно.

Император глухо простонал, когда лекари начали обрабатывать рану. Лоб покрылся капельками пота от приступа боли. Но он не сдержался от язвительного высказывания:

– С такими наследниками и врагов не нужно. Я пока не собираюсь умирать, если ты пришел это проверить.

Ю Гай ничего не ответил, молча выслушивая порицания отца.

– Один в спину дышит, выжидая, когда я помру. Второй… – Император усмехнулся, бросив на Ю Гая холодный взгляд. – Бесполезный кусок мяса. Даже от твоей сестры больше толку, чем от тебя. Член между ног не делает тебя мужчиной. Но ты настолько никчемный, что даже им пользоваться не научился. – Он фыркнул, отвернувшись. – Противно смотреть. Не попадайся мне на глаза.

Ю Гай только открыл рот, чтобы что-то сказать, но, проглотив тысячи слов, лишь мягко улыбнулся и покорно склонил голову.

В дверь снова постучали, а затем в комнату ворвался стражник, вместе с порывом холодного ветра и нечитаемым выражением лица.

– Император!

Ю Чжэнхай нахмурился:

– Говори.

– Цзунсылин Шэнь Панин вместе со своими людьми вошли в город. С ними еще и демон.

Брови императора медленно поползли вверх от удивления. Когда лекарь попытался зашить рану, император выхватил у него из рук иглу и отбросил в сторону. Лекарь тут же извинился и поспешил отойти, пока сам не попал под горячую руку Сына Неба.

Император встал с ложа. По его обнаженной груди стекала свежая кровь.

– Как он посмел ослушаться моего приказа и покинуть пост! – закричал Ю Чжэнхай во все горло. Его голос стал ниже, когда он подошел к стражнику: – И что значит «вошли в город»? Почему городские ворота открывают без моего приказа?

Взгляд стражника метался. Он вздрогнул, когда император вновь накричал на него:

– Отвечай! Для чего мне армия, если вы без приказа впускаете врага за стены?

– Н-но… приказ был. Стража, что отвечала за ворота, утверждает, что видела человека с императорской печатью. Однако, когда несколько солдат оказали сопротивление и началась резня, мы подумали, что нас могли провести…

– Подумали они… – Ю Чжэнхай усмехнулся, выхватил из ножен стражника меч и в гневе вонзил его в живот мужчины. – Думать – не ваша задача. Вы идете в армию не для этого! Ваша обязанность – действовать по четкому плану! – Все еще сжимая окровавленный меч, он закричал: – Стража! Приведите ко мне Ю Байху! И усильте охрану дворца. Не думаю, что Шэнь Панин сумел провести с собой много людей, но бдительность терять нельзя.

Отдав приказ, император выронил меч и схватился за рану, чувствуя, как силы покидают его. Лекари тут же подхватили императора и аккуратно вернули на кровать, продолжив лечение. С тела уже стерли кровавые разводы и рваную часть обработали спиртом, чтобы не занести инфекцию перед наложением швов.

Однако в самый неожиданный момент заговорил Ю Гай, все это время хранивший молчание:

– О-оставьте н-нас с имп-ператором наедине.

Лекари замешкались, но проигнорировали просьбу принца. Император, занятый своей болью, тоже не придал этому значения.

Ю Гай лишь усмехнулся. Ему не впервой чувствовать себя ненужным и покинутым. Однако, похоже, повторять просьбу он не собирался.

– В-вы же собираетесь у-убить старшего брата, верно? – заикаясь, проговорил Ю Гай.

Император коротко отрезал:

– Даже если так – это тебя не касается.

– В-вы ошибаетесь. Как р-раз-таки касается. Потому что я н-не позволю вам причинить е-ему вред.

Несмотря на мучительную боль, император поднялся на ноги. Он схватил Ю Гая за шиворот и, прижав того к стенке, яростно прошипел:

– Да что с вами всеми не так? И ты осмеливаешься угрожать мне? Совсем забылись, кто перед вами?

Лекари, оставшиеся позади, коротко вскликнули, когда двери в покои снова распахнулись. Император не придал этому значения, думая, что это очередной слуга или стражник пришел забрать труп. Однако, когда тишина затянулась, он все-таки перевел взгляд на вошедшего.

Лань Шицан выглядел очень плохо. После боя с Му Яном его раны, по всей видимости, не успели затянуться. Кроме того, что он был с ног до головы залит кровью, от самого вида демона у императора начало покалывать на затылке.

Лицо Ю Чжэнхая искривилось от отвращения с примесью нарастающего ужаса. Когда демон сделал шаг вперед, император поднял с пола меч, окропленный кровью своего умершего хозяина. Император намеревался защищаться. Лекари собрались в углу покоев, их лица побелели от страха.

Оскалившись, император вцепился в волосы Ю Гая, таща его за собой. Так как юноше было тяжело перебирать так быстро ногами, он то и дело спотыкался, путая шаги.

– Так вот что за демон явился с Шэнь Панином. Неужели эти двое сговорились против меня? Если так, то Ю Вэйюаню следовало бить в сердце, а не оставлять меня в живых. – Император закричал: – Стража! – Но сколько бы он ни звал, никто не отзывался.

Лань Шицан тихим голосом заговорил:

– Никто не придет спасти вас.

– Мерзкая тварь. Я же замуровал тебя. Почему ты не сдох?

Лань Шицан наклонил голову, спрашивая:

– Замуровал? Я не помню этого. Я здесь для того, чтобы убить вас.

Лань Шицан говорил спокойным, ровным голосом. Его лицо, даже измазанное в крови, было прекрасно и изящно. Когда он сделал шаг вперед, Ю Чжэнхай толкнул в него Ю Гая, а после нанес удар мечом.

Если бы не быстрая реакция демона, то меч императора рассек бы Ю Гаю позвоночник. Ю Гай тяжело сглотнул, чувствуя, как в цюнях от его тела сошлись два клинка. Когда рука Лань Шицана легла на его плечо, Ю Гай обратился к отцу:

– У-убьет. О-он убьет меня… П-помоги, от-тец…

Ю Чжэнхай сплюнул:

– Может, хоть такой прок будет от тебя. Не живешь достойной жизнью, так умри достойно от моей руки.

Император снова нанес удар, но сколько бы попыток он ни предпринимал, Лань Шицан ловко оборонялся, отбивая каждый удар. В итоге очередная попытка императора убить демона обернулась провалом, когда Лань Шицан одним ударом перерубил лезвие, оставив Ю Чжэнхая безоружным.

Все еще опираясь на Лань Шицана, Ю Гай протянул отцу руку, жалобно глядя тому в глаза и прося о помощи.

– О-отец…

Прижав кровоточащую рану ладонью, Ю Чжэнхай отвернулся. Когда Лань Шицан поднес меч к шее Ю Гая, тот снова обратился к отцу:

– О-отец, помоги. Я не хочу у-умирать… П-пожалуйста. Н-неужели тебе в-все равно, у-умру я и-или н-нет… – Ю Гай всхлипнул, и его испуганные глаза заполнились слезами. – О-отец…

Молчание затянулось. Лань Шицан приставил лезвие к горлу принца почти вплотную. Тот продолжал вырываться, то и дело умоляя императора смилостивиться. Хотя и у самого Сына Неба не было в руках оружия, эта просьба была сына к отцу. Ю Гай просто хотел, чтобы император посмотрел на него, а не отводил взгляд в последние мгновения его жизни.

Ю Гай опустил голову, и челка прикрыла его взгляд серой тенью. Его плечи задрожали, но уже не от плача, а от смеха. Ю Чжэнхай посмотрел на него, не понимая, что стало причиной смены поведения. Лань Шицан послушно отвел лезвие от горла юноши, а после стал позади него, проговорив:

– Хозяин.

Все в комнате застыли в оцепенении. Ю Гай же отреагировал на выражение на лице своего отца мягкой улыбкой.

– Как?

Ю Гай спокойно ответил:

– Ну, для этого п-потребовалось довольно м-много времени. Н-но у меня все п-получилось. П-правда, мне п-помогли. Имя Чжоу Лань в-вам никого не н-напоминает?

– Чжоу Лань? – Император натянул фальшивую улыбку и помахал головой. – Неееет… Зачем ей это делать?! Она бы не посмела. Убив меня, ты что, удумал занять мое место? Думаешь, народ примет инвалида вроде тебя, как своего правителя и защитника? Не смеши меня, Ю Гай. Или ты собрался на трон усадить щенка этого демона, что стоит позади тебя?

– Вы дважды не уг-гадали, отец. Ваш трон з-займет самый достойный из н-нас, а именно – Ю Байху. На Ю Вэйюаня у м-меня другие планы.

Император усмехнулся, отчего кровь из раны начала сочиться еще сильнее.

– Ты глупец, что ли? Проделал такой путь, чтобы уступить трон тому, по чьей вине стал калекой? Это вид благородства такой? Или все от тупости?

Ю Гай нахмурился:

– На это е-есть ин-ные причины. Да и мне никогда не хот-телось становиться им-м-ператором.

Ю Гай посмотрел на Лань Шицана, и тот подошел к Сыну Неба. Ю Чжэнхай не сдержался и плюнул ему в лицо:

– Мерзавец… Он ведь не живой. Гнилой труп без собственной воли. Ты проклинаешь весь род, связывая себя этим. Культивировать нечто подобное равносильно навлечь на себя кару Небес.

– М-мы мож-ем это проверить. На воссоздание этого т-тела ушло очень много в-времени и сил. Д-да и никак-ких кар н-небесных я не боюсь. – Ю Гай позвал свою любимую игрушку: – Лань Шицан.

Тот сразу отозвался:

– Да, хозяин.

– Сделаю т-тебе небольшой подарок, раз уж сегодня т-такой важный день для всех. Как бы ты х-хотел избавиться от человека, который насиловал т-твою беременную возлюбленную, а до этого, в-воспользовавшись т-твоим изуродованным т-трупом, поймал в ловушку твоего названого отца и убил. А, и пока не забыл, еще зал-лил ваши трупы медью и хранил т-так девятнадцать лет на всеобщем обозрении. – Ю Гаю приходилось часто делать паузы из-за заикания. Особенно когда от перевозбуждения его сердце начинало биться чаще и дыхание учащалось.

Лань Шицан молчал какое-то время. Он резко изменился в лице, казалось, на нем промелькнули живые эмоции, свойственные человеку. Он сжал рукоять меча, а после тихо проговорил:

– Линчевать.

– Что ж, – усмехнулся Ю Гай. – М-можешь приступать.

Над императором тут же навис меч демона. Ю Чжэнхай вскрикнул от боли, когда Лань Шицан начал исполнять приказ. Лекари и Ю Гай молча наблюдали за происходящим, однако последний не переставал улыбаться, в отличие от врачевателей, которые не знали, куда деться от страха. Пока император еще не успел потерять сознание, Ю Гай посетовал:

– К-кстати, хочу вам раскрыть одну т-тайну, перед смертью. В отличие от моей п-почившей тетушки Чжоу Линь, моя мать вам не изменяла. Даже к-когда осознала, что в-вы бесплодны, Ваше Имп-ператорское В-величество. Она продолжала искать способ, ч-чтобы р-родить именно от в-вас наследника и п-продолжить императорский род, а не выдавать с-своих нагулявших д-детей за ваших. Но в-вы отвернулись от ед-динственного сына – меня, называя бесполезным куском мяса. А ведь этот бесполезный кусок мяса – единственный ваш родной сын.

– Что ты такое говоришь! Это неправда!

– Это правда. Как в-вы сказали? То, что у меня между ног член, не делает меня мужчиной. Т-так и тот факт, что в-ваш ч-член встает, не делает ваше с-семя годным для использования. Вы т-такой же никчемный к-кусок мяса, как и я, отец.

Лань Шицан пронзил императора мечом, прибив к стене. Его взгляд был холоден и бесстрастен. Усмирив кашель, Ю Чжэнхай оскалил зубы, на которых уже виднелись кровавые разводы от подступившей к горлу крови.

– Это неправда! Это ложь! – Белки глаз императора покраснели. Мысли путались. Когда он увидел лицо Лань Шицана перед собой, то не стал сдерживаться. До последнего пытаясь сохранить свое лицо. – И под такого урода легла эта тупая шлюха? Омерзительно.

– О-отец, у вас, по в-всей видимости, еще и плохо со зрением. Р-разве можно назвать Лань Шицана ур-родливым? П-пусть он д-демон и оживший т-труп, но его лицо п-поистине не уродливо.

Лань Шицан протянул руку, и на его ладони появился маленький белый паук. Он спрыгнул, протянув от ладони демона до пола тонкую нить. Когда паук начал взбираться по ноге императора, тот захотел сбросить его, однако любое движение приносило невыносимую боль, даже попытка сделать глубокий вздох. Прозрачными мелкими лапками маленькое насекомое обвило паутиной тело императора, а после, по указу Лань Шицана, начало медленно натягивать нити, одну за другой. Они прорезали плоть до самой кости. Снова и снова.

Лекари, молчавшие все это время, пали на колени, прося пощады для Сына Неба:

– Смилуйтесь…

Однако Ю Гай наградил врачевателей холодным взглядом:

– Будете в-вмешиваться – следующими на о-очереди будете в-вы. К тому ж-же, – посмотрев на Лань Шицана, Ю Гай тяжело вздохнул, – когда з-закончим здесь, подлатайте его как следует.

Император закричал во все горло:

– Этого не может быть. Я не умру вот так! Вы пожалеете об этом. Мы обязательно встретимся в Диюе, и я буду смотреть, как вы заживо сгораете в судном огне! Ты, твой брат, твоя сестра и этот омерзительный гаденыш, которого я прикормил своей рукой!

Лань Шицан кромсал его, снова и снова. На лице демона не дрогнул ни один мускул. Он выглядел сосредоточенно и бесстрастно. Медленно прорезая каждый цунь на теле императора. Эта пытка затянулась настолько долго, что Ю Гай, устав наблюдать за этим, медленным шагом, прихрамывая, направился к выходу, напомнив лекарям о том, чтобы, как только демон закончит, те обратили на него внимание и привели в порядок.

Он спросил у Лань Шицана:

– К-кто тебя так покромсал?

Лань Шицан холодно ответил, наблюдая за тем, как маленькое насекомое протягивает нить через кожу, медленно снимая ее с мяса еще живого императора.

– Какой-то демон. Он был с Ю Вэйюанем, когда я на них напал.

Ю Гай нахмурился, но решил разобраться с этим позже.

– Ладно. К-как з-закончишь, можешь съесть его д-душу. Если, к-конечно, не брезгуешь. Т-так твои р-раны затянутся быстрее.

– Ю Гай! Будь ты проклят!

С диким ревом прорычал император, истекая кровью. Он кричал еще очень долго. До хрипоты. Эта пытка продлилась до самого вечера. Возможно, когда Лань Шицан протянул свои когти, чтобы забрать его душу из тела, тот еще был в сознании.