– Плохо выглядите, мастер Люй, – тихим шепотом проговорил Цзянь Чжун.

Руки Люй Яо за спиной сцепляли кандалы, а сам он был сильно избит. Приложив последние силы, чтобы приподнять свое ослабленное тело, Люй Яо оперся спиной о холодную каменную стену темницы, тяжело выдыхая.

– Вы в том числе, лекарь Цзянь.

Старый лекарь усмехнулся:

– Я-то уже свое отжил. Знал, что этот день наступит рано или поздно, но каждое утро открывая глаза, все же надеялся, что не сегодня.

– Есть такое, – протянул Люй Яо, – вроде живешь, живешь. Жалуешься на все. – Сузив свои глаза феникса, он посмотрел на восходящие лучи солнца, добавив: – А смерть приходит, а ты столько не успел сделать.

– Наследный принц будет искать вас. Боюсь представить, что будет с бедным мальчиком. Вы ему заменили родного отца, мастер Люй. Родителей терять всегда тяжело.

Люй Яо моргнул, обдумывая ситуацию. К горлу подступил спазм, и он прокашлялся. Подумав про себя:

– Наверное, даже не одного…

Он прикрыл глаза, представляя перед собой образ улыбающейся принцессы Ван Су. Когда та еще была жива, счастлива и могла беззаботно смеяться. Когда в нос ударял пресный запах соленого моря, а меж пальцев ног ощущался песок. Единственный вопрос, которым Люй Яо задавался: сделал ли он достаточно или всё-таки оплошал?

Глупо было надеяться, что их не раскроют. Как только церемониальный день настал, у Люй Яо отлегло от сердца. Он думал о том, что наконец-то все в жизни его ученика начнет налаживаться.

Ю Вэйюань был достоин мирной и счастливой жизни. Чтобы никто и ничего не мешало его благополучию. Люй Яо всегда думал, что этот ребенок слишком уж много страдает. Вроде как – наследник престола, а сколько невзгод взвалилось на его плечи.

Когда Люй Яо вернулся к Мао Яньсяо, который в обличье наследного принца готовился отправиться в Гунхуа за принцессой Сяо Мэйли, то нашел его на полу без сознания. Когда он присел, чтобы проверить пульс, то обнаружил, что демон не дышал. В этот же момент позади него послышались тяжелые шаги нескольких мужчин. Голос Ю Байху, полный насмешки и презрения, позвал его. Люй Яо знал, что Ю Байху и сам император давно подозревают их в обмане, но кроме того покушения в столице, когда Мао Яньсяо самолично расправился с кучкой продажных демонов, ничего подозрительного не происходило. Все шло своим чередом, и, как бы это затишье ни напрягало, Люй Яо ожидал какого-либо подвоха.

– Насколько мне удалось подметить за довольно короткое время. Перед тем как что-то класть в рот, мой брат всегда проверяет это на запах.

Кто бы мог подумать, что в самый последний момент Мао Яньсяо потеряет бдительность и попадется на такую простую уловку, как подлитый в вино безвкусный яд. Люй Яо обернулся и, встретившись с холодным взглядом Ю Байху, осознал, что притворяться более нет смысла.

– Жизнь научила его никому не доверять, – коротко сказал Люй Яо.

– Вот как. А врать, по всей видимости, его научили вы, мастер Люй. – Ю Байху положил правую ладонь на рукоять меча, и, подойдя к холодному трупу Мао Яньсяо, он опустил свой взгляд, внимательно рассматривая лицо демона, – а он не плохо умеет менять внешность. Демоны поистине пугающие существа. Я и не думал, что когда-нибудь встречу кого-то, обладающего подобным искусством маскировки. Но от нас ему все равно не удалось скрыться. Было интересно наблюдать, как эта тварь из кожи вон лезет, чтобы угодить нам. Особенно когда ему предложили попробовать мясо русала. – Ю Байху перевел взгляд на Люй Яо, продолжив: – Интересно, что вы ему пообещали такого, что он согласился на весь этот маскарад?

Люй Яо продолжал молчать, даже когда Ю Байху обнажил меч и приставил лезвие к его горлу.

– Мастер Люй, – медленно протянул Ю Байху, выжидая, – я не столь терпелив, как ваш ученик. Меня воспитали совершенно другие люди. Не мучайте ни себя, ни меня… Скажите, где настоящий Ю Вэйюань?

Люй Яо сглотнул в сухое горло, но ответа не последовало.

– При всем моем уважении к вам я не постесняюсь применить силу, если потребуется. Где настоящий Ю Вэйюань?

Разозлившись, Ю Байху схватил Люй Яо за шиворот и, развернув меч, нанес удар железной рукоятью в живот. Люй Яо глухо застонал.

– Где настоящий Ю Вэйюань? – Вопрос прозвучал убедительно.

На очередное молчание Люй Яо получил удар по лицу. Потом по ребрам. Снова и снова. Продолжая молчать. Зная, что это бессмысленно. К тому же вступать в драку с Ю Байху абсурдно. Однако мастер Люй не только не сопротивлялся, но и смиренно подставлял свое лицо. В боли он искал свое наказание. Чувствуя, что он подвел своего ученика и не выполнил последнюю просьбу Ван Су.

Однако, когда ненависть Ю Байху перелилась через край, он добавил:

– Я единственный раз просил его о помощи. Единственный! Если бы он помог Хань Иньюэ, я бы на многое закрыл глаза. Но прошло довольно много времени, и теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это все было подстроено им! Нам так и не удалось найти того, кто мог замарать свои руки, связавшись с мертвецами! А вскоре мы узнаем, что среди нас живет демон-маскировки, а мой брат куда-то пропал.

Выплюнув сгусток крови, Люй Яо хрипло заговорил:

– Мой ученик не имеет отношения к этому. Тогда он сам пострадал от рук этого негодяя. И даже если бы он пошел молить императора на коленях, вы сами знаете, что это не повлияло бы на решение императора. Пострадала бы принцесса Ю Хуан, а если бы за ней пострадал бы и принц Чэнь Кэ, разгорелась бы война. Вы лишь ищете того, на кого можно свалить вину, однако наследный принц ничего бы не смог сделать.

– Хотите сказать, что жизнь моей супруги и ребенка ничего не стоит? Почему все могут творить, что вздумается, а расплачиваться должны дорогие мне люди?

На лбу Ю Байху вздулись вены. Его голос был холоден, а сердце сжималось в груди и обливалось кровью. Это было правдой. Ю Байху много раз склонял голову и сквозь стиснутые зубы терпел все пощечины. Он был сильным соперником, не только для Ю Вэйюаня, но и для самого императора. Его боялся даже собственный отец, оттого тот случай с Хань Иньюэ отчасти сыграл Ю Чжэнхаю на руку. Вот только снова и снова избивая собаку, стоит ожидать того, что та рано или поздно взбесится и сорвется с цепи, вместо того чтобы тихо скулить, поджав хвост.

– Вы ослеплены своей ненавистью. Все совсем не так, как вы думаете, Ваше Высочество. Я клянусь своей жизнью.

– Ложь! – закричал Ю Байху, раскрыв ладонь и наградив мастера Люй очередной пощечиной. – И ваша жизнь здесь ничего не стоит.

Послышался шлепок, а после Люй Яо, стерпев боль, тихо сказал:

– Как же вы похожи со своим шифу. Выросли точной копией его. Нам довелось с ним как-то разговориться. Он еще тогда возлагал на вас большие надежды и сказал, что холодный ум и силы могут свернуть горы. Что человек, не обремененный ничем, может совершить невозможное. Но все-таки вы отличаетесь, вы не такой черствый, как Шэнь Панин. Все, кто рождается в золотых дворцах, обречены драть друг другу глотки. Братья и сестры убивают друг друга и не могут спать по ночам, зная, что могут не проснуться. Я вас уверяю, Ваше Высочество, наследный принц не виноват. Случившееся сложно объяснить, но…

Ю Байху покачал головой:

– Вы думаете, император или я поверят хоть единому вашему слову или оправданию? То, что вы еще дышите, лишь благодаря тому, что семья Сяо непременно должна подписать договор с императорской семьей. – Подойдя ближе, Ю Байху шепнул мастеру Люй на ухо: – Вы привели в Пурпурный дворец демона. Вы – предатель, мастер Люй. И помрете такой же позорной смертью, как и полагается предателям! – Отойдя на шаг, Ю Байху отнял веер из рук Люй Яо и отдал приказ стражникам: – Увести!

Люй Яо засмеялся в голос. Он был растрепан и покрыт собственной кровью. Однако он продолжал смеяться:

– Ха-ха-ха… Ваше Высочество Ю Байху, все-таки вашему отцу-императору незачем беспокоиться. Даже если тот будет при смерти, у вас не хватит мужества нанести последний удар или сказать слово против. Ха-ха-ха… Как же вы жалки. Вините ветер, что тот приносит запах навоза, тем временем как сами стоите на куче дерьма.

Теперь же, проведя несколько дней в заключении, мастер Люй посмеивался над собой. Цзянь Чжун, заметив в очередной раз улыбку на его лице, не сдержался:

– Почему вы постоянно смеетесь? Вам весело? – Подняв руки и немного позвенев цепями кандалов, старый лекарь тихо добавил: – Жаль, я не могу приготовить вам настойку, чтобы немного облегчить ваше положение, мастер Люй.

Люй Яо снова поддался кашлю. Прическа давно растрепалась, и на его лицо медленно сползло несколько черных прядей.

– Цзянь Чжун, давайте поговорим по душам, как в тот день. Я же не смогу уйти с миром, так и не разгадав эту тайну, – с мягкой улыбкой обратился Люй Яо к Цзянь Чжуну.

Тот нахмурился:

– О чем это вы?

– Вас же не за компанию со мной связали и казнить собираются. Ну же, признавайтесь, какой грех совершили? Неужто не ту настойку приготовили для придворного повара или стражника. Я в эту чушь не поверю. Знайте.

– Мастер Люй, – голосом, полным отчаяния, протянул лекарь.

Люй Яо прикрыл свои глаза феникса за густыми черными ресницами:

– Я всю жизнь растил ребенка дорогого мне человека. Оберегал его, зная, что, возможно, он может уничтожить весь мир. Порой я даже боялся его – за что мне ужасно стыдно. Наверное, я никогда не смогу сказать ему об этом, но это чувство, когда ты не понимаешь, как помочь… оно невыносимо.

Цзянь Чжун знал, что для такого человека, как Люй Яо, тяжело оказаться в подобной ситуации. Выход для него был только один – если бы сам император отменил казнь, но судя по тому, как обстояли дела, это было маловероятно.

Что-то больно кольнуло в сердце Цзянь Чжуна. Он видел людей, которые находились на последнем издыхании. Видел мертвых. Он мог даровать жизнь, а также мог запросто ее отнять. Однако смотреть сейчас на Люй Яо для него означало медленную смерть человека, который перед тем, как его душа подойдет к порогу смерти, ищет искупления и переосмысливает свою жизнь, прося прощения и принятия. Цзянь Чжун молча слушал его, как делал очень часто за свою долгую карьеру лекаря.

Он тихо выдохнул:

– Порой даже простая простуда может быть смертельна. Мы не боги, мастер Люй. Мы люди и можем совершать ошибки и испытывать страх. Признавая свои слабости, мы становимся сильнее. Я никто, чтобы мои слова имели для вас вес, но… – Цзянь Чжун мягко улыбнулся, обращаясь к Люй Яо спокойным голосом: – Мне кажется, вы сделали очень многое и не должны испытывать чувство вины.

Люй Яо опустил голову, и его взгляд скрылся под тенью свисающих прядей волос:

– Наверное, вы правы. Однако я еще раз повторю свой вопрос: «За что вас поймали и собираются казнить? Что вы сделали?»

Лекарь прикусил язык и продолжал молчать. Люй Яо же собрался с силами и, несмотря на многочисленные побои, встал.

– Я-то знаю свою вину, – закричал Люй Яо. Он медленно подошел к лекарю, покачиваясь, и посмотрел на него глазами, полными безумия: – Кому вздумалось казнить никому не нужного лекаря? Даже когда госпожа Ван Су умерла, вам сохранили жизнь. – Люй Яо пнул Цзянь Чжуна ногой.

Старый лекарь лишь виновато опустил взгляд, стерпев боль. Люй Яо нанес ему еще несколько болезненных пинков, ругаясь и вынуждая рассказать ему причину, но в какой-то момент Люй Яо полностью отчаялся и пал на колени перед Цзянь Чжуном.

Его плечи дрожали, а миндалевидные глаза заполнились слезами.

– Вы мне что-то недоговариваете. Я же знаю, – прошептал Люй Яо сквозь слезы. Его бледные губы, покрытые сухой корочкой, дрожали. – Я вас прошу только об одном… Скажите, пожалуйста… Что на самом деле произошло в ту ночь, когда на свет появился Наследный принц. Вы же знаете правду. Скажите.

* * *

Толпа начала собираться в центре города, еще не успев полностью пробудиться после долгого празднования свадьбы Его Высочества наследного принца Ю Вэйюаня и наследной принцессы Сяо Мэйли. С первыми лучами восходящего солнца раздался гулкий звук гонга. Еще за несколько часов до прибытия долгожданных молодоженов императорские стражники в спешке начали готовить помост для казни. За долгие годы неиспользования он успел обветшать и прогнить. Теперь, сменив глухие удары молотка на гром барабанов, доверенный императора поднялся на подмостки, где вот-вот должна была состояться публичная казнь. Он развернул свиток, чтобы огласить имя осужденного – как велит обычай, во имя «справедливости», но в равной степени и для того, чтобы дать толпе пищу для слухов. Ведь ни суда, ни объявления до этого дня не было. Что могло значить: либо решение принималось в спешке, либо тщательно скрывалось от всех.

А потому толпа сгорала от любопытства: кто осмелился настолько разгневать Сына Неба, что тот повелел казнить преступника сразу после свадьбы наследника престола?

Голос стражника пронесся над притихшей площадью:

– Во исполнение воли Небес и по указу Сына Неба – императора, сие есть справедливое воздаяние преступнику Люй Яо, приговоренному к смертной казни через рассечение надвое за предательство самого Сына Неба, за измену государству и за сговор с демонами из Туманных земель с целью узурпации трона дракона!

На оживленной площади воцарилась тишина, а через какое-то время люди начали переглядываться и перешептываться. Никто не мог понять, кто такой Люй Яо и почему его казнят подобным образом.

– Узурпация? – нахмурился взрослый мужчина, потягивая недопитое вино из бутыли.

– Это, случайно, не наставник наследного принца Ю Вэйюаня, что вчера женился? – с толикой сомнения прошептала женщина.

– Если это так. – Стерев с влажных губ остатки алкоголя, мужчина кивнул ей: – Кажется, так оно и есть. Неужто сын против живого отца меч вздумал поднять?

– Я всегда знала, что этот ребенок не принесет ничего хорошего нашему государству. Сплошные несчастья от этого принца. Лучше бы наследником провозгласили старшего из детей. Вот Ю Байху никогда бы не осмелился на подобный поступок. Он самый достойный из всех.

Мужчина буркнул, когда женщина закончила говорить:

– В любом случае не наше дело. – Он прочистил горло и, вытянув бутыль, закричал во все горло: – Да здравствует император! Будут годы его правления долгими и беспечными! Слава Сыну Неба!

Остальные подхватили его крик, и вскоре толпа начала провозглашать Сына Неба и его решение. Кто такой Люй Яо для них – никто. Пустое место! Его имя останется в памяти единиц, и то как предателя. Его будут обсуждать еще какое-то время, проклиная и ненавидя, а после – забудут.

Толпа снова стихла, когда для исполнения приговора вывели сразу двух заключенных, закованных в кандалы. В отличие от первого, который выглядел худо, ибо его тело покрывали синяки от побоев и запекшаяся кровь, второй, что постарше, не был сильно избит. Ханьфу старого лекаря лишь извалялось в пыли и грязи из-за пребывания в темнице. Его выражение лица было спокойным и даже можно было сказать умиротворенным, пока он не разглядел в толпе знакомого ребенка, невозмутимо торгующегося с продавцом целебных трав у прилавка.

– Одна медная монета за эти грибы? – с недовольством цокнул языком продавец. – Маловато будет.

И Чан снова внимательно осмотрел товар, не замечая суету вокруг себя, затем спокойно ответил:

– Сейчас не сезон, это верно. Но вы их плохо хранили. Половина уже испорчена. Все равно вряд ли кто-то, кроме меня, их купит. Так что не просите больше.

Продавец стиснул зубы. Этот мальчишка был его постоянным клиентом – упрямым и расчетливым. Особенно когда дело касалось некачественного товара, и продавец это знал.

– Ладно, забирай. – Он неохотно протянул грибы И Чану и, сунув монету в карман, буркнул: – Тут, говорят, людей казнить собираются. Не останешься поглядеть?

– Нет желания, – тихо пробормотал И Чан, поворачиваясь спиной. – Мне пора. Не хочу, чтобы, когда учитель вернется, меня не было дома.

– А где твой учитель? Никогда не слышал, чтобы старик Цзянь покидал Императорские стены.

– У него нашлась работа. Но он должен скоро вернуться.

И Чан почтительно поклонился и уже собирался уходить, как продавец испуганно воскликнул:

– Святые небожители, а это не сам лекарь Цзянь, о котором мы с тобой говорим?

И Чан обернулся. На лице продавца целебных трав отразилась странная смесь – удивление, смешанное со страхом.

Мальчик невольно скользнул взглядом в том же направлении… и застыл. Он увидел то, чего видеть не должен был.

– Учитель, – слетело с языка И Чана. Он сделал нерешительный шаг вперед, а после того, как несколько раз моргнул и убедился в том, что зрение его не подводило, ринулся пробираться через толпу к сцене. – Учитель.

Сердце Цзянь Чжуна упало. Его взгляд, прежде спокойный, стал влажным, и вскоре по его щекам покатились слезы.

В то же время два стражника подошли к Цзянь Чжуну, вынудив старика опуститься на колени, пока зачитывают его приговор:

– Во исполнение воли Небес и по указу Сына Неба, императора, сие есть справедливое воздаяние преступнику Цзянь Чжуну, приговоренному к смертной казни через удушение, за измену государству и за соучастие в сговоре с наказуемым Люй Яо.

Во время оглашения приговора все затаили дыхание, внимательно слушая голос Сына Неба, в то время как из толпы доносился детский крик:

– Мой учитель ни в чем не виноват! Мой учитель не виноват! Это неправда! Отпустите его. Кто-то подставил его. Учитель…

И Чан округлил глаза, когда его схватили за руку. Это был Ши Тао.

– Почему ты здесь?

И Чан продолжил рваться вперед, видя, как стражники готовят веревку. Он отдернул руку Ши Тао. Грибы, которые он только что купил, упали и рассыпались. И Чан продолжал кричать:

– Учитель! Нет!

Плечи Цзянь Чжуна дрожали. Он был готов к смерти, но он думал, что люди, попросившие его принять смертный приговор рядом с Люй Яо, не позволят мальчику видеть его кончину.

– Его не должно было быть здесь! Вы же обещали мне, – тихо прошептал лекарь Цзянь. – Почему? Вы же должны были сдержать слово.

Цзянь Чжун много лет ходил по лезвию ножа. Он знал, что срок, отведенный ему, слишком затянулся. Рано или поздно от него избавятся. Но ученик, ставший ему названым сыном, не был виноват в его грехах. За возможность обеспечить мальчику хорошее учение и мирную жизнь Цзянь Чжун, не колеблясь, согласился расстаться со своим существованием на глазах у граждан Чжиюнхая как соучастник в сговоре против императора. Изначально он даже не знал, что приговоренным преступником будет сам учитель наследного принца Люй Яо, однако вспоминая его расспросы по поводу истинной причины смерти покинувшей бренный мир императрицы Ван Су, он даже не удивился, что, возможно, этот человек что-то нарыл против семьи Ю. Но в этом Цзянь Чжун ошибся. Люй Яо ничего не знал, но догадывался, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Мужчина застыл, наблюдая, как его ученик, заменивший ему семью, надрывает горло, крича о его невиновности. Его седые пряди развевались по ветру, щекоча лицо. Бледные губы дрожали, а сердце болезненно сжималось в груди.

– Ты не должен быть здесь, мой мальчик. Уходи. Не смотри.

Стоявший позади него Люй Яо усмехнулся, видя, как на шею старого лекаря двое молодых стражников надевают петлю, чтобы приступить к совершению приговора.

– Продолжай молчать, лекарь Цзянь. Унеси свои секреты в могилу. Отрежь себе язык и проглоти его. Умри с вечным позором, но сохрани чистоту внутри себя. Но помни, Цзянь Чжун, правда все равно раскроется. Вопрос лишь в том, сколько крови прольется, пока это случится!

Услышав громкие слова Люй Яо, один из стражников приказал засунуть ему в рот кляп.

Когда петля начала медленно затягиваться на шее лекаря, тот закричал в последний момент:

– Две. Их всегда было две. С самого начала.

Его голос сорвался, и вместо слов послышался хрип. Глаза Цзянь Чжуна покраснели, а лицо посинело от нехватки воздуха. Его душили со всей силой. Не щадя и не давая возможности вырваться.

– Только не смотри, И Чан. Уходи! – продолжал проговаривать про себя Цзянь Чжун, смотря на голубое небо в надежде, что И Чан все-таки ушел или его увели.

Кто-то в толпе закричал и поспешил прикрыть глаза, испугавшись столь жестокой сцены. Кто-то выкрикивал ругательства, даже не имея понятия, что случилось на самом деле. Они продолжали слепо поддерживать слово императора, сами не понимая, что перед ними убивают человека, который спас множество жизней и взял на себя чужие грехи ради будущего чужого ребенка, который был ему дорог. Но этот ребенок оказался сейчас перед ним и наблюдал за его казнью.

Женщина лет тридцати подошла к плачущему И Чану, спрашивая:

– Ты знаешь этого мужчину?

И Чан всхлипнул:

– Это мой учитель!

За его признанием последовали осуждающие взгляды людей. Полные жалости и неодобрения.

– Мой учитель не предатель! Отпустите его! Он не виновен. – И Чан продолжал тщетные попытки добраться до подмостков, чтобы защитить своего учителя и вырвать его из лап смерти. Ши Тао снова оказался позади него, и на этот раз хватка мальчика была жестче:

– Пойдем отсюда. Ты ему не поможешь.

Цзянь Чжун не промучился долго. Потребовалось совсем немного времени, как его тело покинул дух. Когда он перестал биться в конвульсиях и тело ослабло, стражники осторожно уложили уже мертвого Цзянь Чжуна, прикрыли его бездыханное тело белой тканью.

И Чан застыл, потеряв дар речи. Его горло охватил нервный спазм, начала подступать тошнота. Слеза сорвалась с его ресниц, когда он моргнул, тихо сказав Ши Тао:

– Учитель он… Его больше нет. Его убили. – Подбородок мальчика дрожал, как и его голос. Полный отчаяния и неразделенной боли. Этот человек заменил ему отца. Лекарь Цзянь… Единственный вопрос, на который И Чан никак не мог найти ответа, был – за что?

Резко обернувшись, И Чан вцепился пальцами в одеяние Ши Тао. Его припухшие глаза были полны слез:

– Они убили его… Ши Тао, моего учителя убили… Моего учителя больше нет.

Ши Тао тяжело сглотнул и голосом, полным жалости, подтвердил его слова:

– Да, его больше нет. Но почему ты здесь? Почему ты не ушел?

И Чан открыл рот, чтобы что-то сказать, но его мысли путались. Все еще держа Ши Тао за шиворот, он обернулся и снова посмотрел на мертвое тело своего учителя, а после на стражников, что подготавливали очередного преступника к казни. Когда в руках палача сверкнул меч, он посмотрел Ши Тао прямо в глаза и в ужасе прошептал:

– Ши Тао, там и твой учитель.

Ши Тао наклонил голову, чтобы сделать удивленное лицо, как в этот момент встретился с взглядом Люй Яо. Если бы не кляп, мастер Люй непременно бы наградил его несколькими ругательствами. Ши Тао резко изменился в лице. Пока Люй Яо был вне себя от гнева, тот сделал жалкое лицо, как у испуганного ребенка, и резко рухнул на колени, утонув в людской толпе. И Чан подхватил его:

– Ши Тао, что с тобой? Ты в порядке?

Все еще сидя на сырой земле, Ши Тао затрясся от страха всем телом, умоляюще взывая к И Чану:

– Давай уйдем отсюда. Пожалуйста. Я не могу смотреть на это. Как же так? Что происходит? И Чан, мне очень страшно. Давай, пожалуйста, уйдем отсюда.

Тело И Чана словно одеревенело. Он не понимал. Потрясение от смерти наставника еще не улеглось в его голове, а теперь Ши Тао, сидя на земле, просил увести его отсюда, потому что ему страшно.

И Чан слышал, как позади него снова начали провозглашать приговор. Как послышались вздохи граждан, стоило им представить ту жестокую картину, которая скоро предстанет перед ними. Женщина закрыла глаза своим маленьким детям, остерегаясь, что подобная участь ожидает каждого предателя.

Тот, о ком все шептались, то и дело поджидая момента, чтобы наградить плевком, стоял уже на коленях и внимательно наблюдал за тем, кого был готов задушить голыми руками.

Люй Яо нахмурился, прожигая взглядом, полным ненависти, мальчишку, что спрятался в толпе, притворившись испуганным. Люй Яо попытался выплюнуть кляп, но стражники не позволили ему этого сделать, понимая, что казнь должна состояться как можно быстрее и затягивать с этим по велению самого императора не стоит.

Люй Яо как в воду глядел, когда с самого начала невзлюбил этого ребенка. Был ли мастер Люй недоверчивым человеком? Да. Но что-то в глубине души ему подсказывало, что Ши Тао не так прост, как кажется на первый взгляд. Стоило ли держать при себе мальчишку, что до ужаса боится демонов? На первый взгляд глуповат, физически слаб, да и большим умом не блещет, но неустанно вертелся подле наследного принца.

После инцидента с покушением на Мао Яньсяо тот спросил Люй Яо, кто мог заподозрить, что он не настоящий Ю Вэйюань. Благо принц не жил при дворце и мелкие привычки, которые приближенным были хорошо известны, не должны были быть сильно заметны. Только тот, кто был хорошо осведомлен о предпочтениях принца, мог поймать их на обмане. В тот момент подозрения пали на Ши Тао. Никто не был так близок к Ю Вэйюаню, как этот глупый мальчишка. Поначалу Люй Яо пытался отогнать назойливые мысли и не принимать решения на горячую голову, руководствуясь лишь личной неприязнью, вот только совместно с Мао Яньсяо они решили немного огородить Ши Тао от лже-Ю Вэйюаня, дабы тот не мог предугадать их планы и предать.

Ши Тао часто навещал наследного принца, интересуясь, нет ли у него какого-то личного поручения для него. Но Мао Яньсяо лишь увиливал, склоняясь к тому, что Ши Тао стоит больше времени уделять обучению и личной жизни. Не будет же тот всю жизнь привязан к нему.

– Не нравится мне этот ребенок. Он врет вам, мастер Люй, – буркнул Мао Яньсяо с тяжелым выдохом.

Люй Яо тогда поинтересовался, почему у демона возникли подобные мысли. На что Мао Яньсяо лениво зевнул, рухнув устало на кровать.

– Я понятия не имел, как проверить этого ребенка на обман. Единственное, что вы мне рассказали, что Ю Вэйюань взял его с собой, так как тот мечтал жить в столице. Так вот, – Мао Яньсяо улыбнулся, достал правую руку из-под головы и жестом показывая расстояние между указательным и большим пальцами, – я приложил всего малую часть демонических способностей, чтобы кое-что выпытать у него. – Заметив, как выражение лица Люй Яо становится все более мрачным, Мао Яньсяо вернул руку под голову и, скрестив ноги, продолжил говорить, пока не получил несколько ударов по голове веером. – Когда я спросил, о чем он мечтает, он сказал, что хочет просто не бояться. Знаете ли вы, мастер Люй, чего так боится Ши Тао?

Стоило ли винить глупого ребенка, что он ненавидит демонов? Люй Яо намеревался избавиться от Ши Тао в тот же день, однако Мао Яньсяо посоветовал не торопиться с этим. Если тот ведет двойную игру, пропажу такого человека непременно заметят. Лучше продолжать вести себя как обычно и позволять слушать и видеть лишь то, что дозволено доносить.

Но их все равно провели. Какой-то безродный, худощавый мальчишка провел их. Теперь Мао Яньсяо мертв. Цзянь Чжуна приговорили, чтобы наконец заткнуть старому лекарю рот и тот унес все тайны императорского дворца в могилу, Люй Яо доживает свои мгновения в ожидании казни. А этот мальчишка стоит в толпе как ни в чем не бывало.

На лбу Люй Яо вздулись вены. Глаза налились кровью. Как же он ненавидел. Всем сердцем презирал. Так сильно, что эмоции душили его. Он мысленно продолжал проклинать этого ребенка:

«Маленький паршивец. Вот кто настоящий предатель! Как тебе не стыдно? Разве Ю Вэйюань когда-то плохо относился к тебе? Даже когда я наказывал тебя, он всегда заступался».

Стражники подошли. Связали Люй Яо, прижали к деревянной доске и зафиксировали ремнями – так, чтобы тело не дернулось, когда клинок палача опустится.

Грудь Люй Яо тяжело вздымалась, а из глаз по щекам медленно катились слезы. Сегодня небо наконец расчистилось. От густых темных туч не осталось и следа. Казалось, этот день наконец настал. Тот, который все так ждали. Ю Вэйюань наконец благополучно вернулся в столицу. Всего-то пару лет. Пережить бы пару трудных лет, и все бы это закончилось. Неожиданно Люй Яо вспомнил слова принца, перед тем как тот покинул Чжиюнхай. Тогда Ю Вэйюань спросил:

– Учитель, хотела ли матушка, чтобы я стал императором?

Сейчас, глядя на это небо, Люй Яо задался вопросом:

– А чего бы ты хотел, Ю Вэйюань? Ты всегда спрашивал, как будет правильно. Как будет верно. Справедливо. Как будет лучше. Но чего бы ты хотел – всем сердцем?

Люй Яо прикрыл глаза, вспомнив сердитое лицо принца, когда тот был со сломанной ногой после пережитого приключения. Люй Яо усмехнулся, хотя и находился на пороге смерти. Даже стражник, нависший над ним серой тенью, приподнял одну бровь, думая, что тот сошел с ума.

– Не навязывайте свои мечты и не возлагайте надежды. Наверное, ты прав, Ю Вэйюань. Прости, что я слишком многого от тебя требовал, – у Люй Яо перехватило горло. Его кадык дрогнул, а брови нахмурились. Но он все равно проговорил про себя слова, которые лились из глубины души и были чистой правдой: – Но я правда любил тебя всем сердцем. Так, как любил бы нашего с Ван Су сына. – Когда его глаза снова распахнулись, Люй Яо увидел длинное лезвие, нависшее над его телом. Оно разделило небо надвое. – Наконец я сказал это. И пусть моя душа сгорит в огне и я не смогу переродиться, но я правда… Я так сильно любил ее… И сейчас…

Два звука разорвали всю Поднебесную. Они прозвучали почти одновременно. Рубящий удар мечом по телу и отчаянный крик молодого человека в свадебном одеянии.

– Учитель!

Тишина. После не было ничего. Толпа медленно расступилась, наблюдая, как юноша с белоснежными волосами медленно поднимается на залитую кровью сцену, где только что совершили публичную казнь.

* * *

– Вот знаешь, Люй Яо, смотрю на тебя, и сразу перед глазами картина. Ты, весь такой строгий, как будто учитель, занимающий высокий пост при дворце. – Ван Су засмеялась. Люй Яо услышал ее звонкий смех, который вызывал трепет в груди, и на его лице тоже расцвела мягкая улыбка, – стоишь с каменным лицом где-то в зарослях бамбука и там прячешься.

– Прячусь? – удивленно переспросил Люй Яо.

Ван Су кивнула:

– Как будто то ли боишься, то ли тебе привычнее наблюдать со стороны. А там, вдалеке, куда ты смотришь, раскрывается живописный вид на море. На горизонте восходит солнце, озаряя все теплыми оранжевыми красками. – Ван Су моргнула, задумавшись, а потом резко продолжила, как будто вспомнив о чем-то. – А там пара влюбленных журавлей улетают далеко-далеко… Они ведь всегда летают куда-то на юг, парами. Там тепло и уютно. – Ван Су посмотрела Люй Яо прямо в глаза, продолжив: – Наверное, ты боишься помешать им. Боишься быть лишним. Но на самом деле тебе ужасно повезло, что ты смог стать частью всего этого.

– А-Су, – тихим шепотом проговорил Люй Яо. Его губы дрожали, а глаза наполнились слезами.

Ван Су коснулась его щеки своими пальцами, мягко проговаривая:

– Все хорошо.

– А-Су, – голос Люй Яо сорвался, и он заключил принцессу в объятия.

Он сжимал ее так сильно, как никогда бы не позволил себе при жизни. Наслаждаясь теплом. Чувствуя ее запах, дыхание, биение сердца. Рядом. Здесь и сейчас. Он плакал, боясь открыть глаза и не увидеть ее снова.

– Пожалуйста, А-Су, не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня. Я прошу тебя. Я так… Я так сильно…

Когда руки Ван Су легли на его спину, Люй Яо вздрогнул.

– Я знаю. Не нужно извиняться. Я уже никуда не уйду. Но теперь твоя очередь отправляться в путь.

– А-Су, – испуганно воскликнул Люй Яо и распахнул глаза.

Он стоял один среди высоких зарослей бамбука. Рядом никого не было. Ван Су, которую он только что обнимал, тоже пропала. Солнечные лучи отчаянно пробирались сквозь заросли. Люй Яо увидел длинную узкую тропинку, которая появилась из ниоткуда, и по наитию пошел за ней. Он шел медленно, но толстые голые стволы давили на него. Он ускорил шаг, быстро перебирая ногами, то и дело выкрикивая имя Ван Су.

Когда древесно-травянистый запах смешался с легким освежающим бризом, оставляющим солоноватый привкус на языке, Люй Яо замер. На горизонте он увидел два силуэта. Это были Ван Су и Лань Шицан. Они стояли к нему спиной и держались за руки. Люй Яо тут же нахмурился и сжал кулак. Он продолжал идти прямо, но мираж перед глазами не менялся. Ван Су и Лань Шицан все так же оставались вдалеке, совершенно недосягаемы для него.

Люй Яо остановился, тяжело дыша. Он приложил руки, закричав во все горло:

– А-Су…

Собственное эхо отдавалось у него в ушах какое-то время. Он рухнул на колени, и его плечи задрожали. Люй Яо плакал.

– Я понял. Я все понял. Я лишь часть – наблюдатель. Рожден для того, чтобы только наблюдать со стороны. Больше я ни на что не способен.

Когда он снова поднял взгляд, он увидел, что Ван Су наконец обернулась. Она мягко улыбнулась. Так же нежно, как и всегда. Люй Яо бы никогда не перепутал это улыбающееся лицо. Оно было прекрасно. В глазах Люй Яо не было человека столь прекрасного, как его А-Су. Она кивнула ему, поблагодарив, а потом снова повернулась к своему возлюбленному. Взяв того за руку, они ушли, больше не оборачиваясь.

Заросли исчезли, как и голубое море. Яркое солнце сменила холодная луна. Мелодичный звон одинокого колокольчика зазывал пришедшую душу к себе, чтобы отправиться в путь. На Желтом источнике покачивалась одинокая лодка, зазывая Люй Яо к себе. Внутри лодки лежал его веер. Люй Яо осторожно потянулся за ним, а потом раскрыл. Веер был совершенно новым. Как будто и девятнадцать лет не прошло, как его ему подарили. Он еще пах чернилами и цветами. Не запачканный кровью и не изношенный временем. Меж зеленого бамбука и журавлей, аккуратным почерком Ван Су, были выгравированы иероглифы:

– Смерть лишь начало новой жизни. Но чтобы ее начать, нужно отпустить прошлое. Пора и тебе выйти из тени. Я благодарю тебя и отпускаю, и тебе пора отпустить меня…

Веер, который Люй Яо держал в руках, постепенно начал рассыпаться, пока не превратился в черную пыль.

Его руки были вытянуты, как будто веер все еще лежал у него на ладонях. Люй Яо посмотрел на лодку, задаваясь вопросом:

– Это все?

* * *

– Учитель! Учитель, прошу, откройте глаза! Пожалуйста, учитель, проснитесь. Я умоляю вас, учитель… Вы не можете так поступить со мной. Я не смогу без вас. Мне так больно, учитель… Пожалуйста, не умирайте… Пожалуйста… Я повсюду искал вас. Мне нужно было сразу прийти за вами. Это я во всем виноват. Я виноват, что оставил вас… Я сделаю все, что вы попросите. Я больше не ослушаюсь, я клянусь… Только, пожалуйста, откройте глаза… откройте глаза и отругайте меня, учитель…

Это не было похоже на отчаянный плач или крик. Это был самый настоящий вой – когда душа разрывается на части от потери близкого. Слезы срывались с его глаз. Он весь измазался в крови своего учителя. Ю Вэйюань пытался зажать рану, но восстановить рассеченное надвое тело было невозможно. Он обхватил голову своего учителя, рыдая и покачиваясь, словно пытался успокоить себя или плачущего ребенка.

– Мне так больно, учитель… Мне никогда не было так больно… Пожалуйста, откройте глаза… Только не оставляйте меня… Пожалуйста…

И Чан испуганно округлил глаза. Когда он увидел Хуэйлэя, он сразу же узнал коня. Вот только человека, сидевшего на нем, он не смог узнать с первого взгляда.

Алое свадебное одеяние, залитое кровью. Распущенные белые волосы. Холодное, бесстрастное лицо человека, который, казалось, был готов перевернуть все три мира. А сейчас он стоял на коленях в луже теплой крови, словно сорванный и выброшенный в вязкую жижу бутон – медленно погружаясь в эту трясину, пропитываясь грязью и болью этого мира, но до последнего оставаясь собой. Он задыхался от рыданий. Ю Вэйюань так кричал, надрывая горло, что толпа вовсе позабыла, что наблюдала за публичной казнью предателей родины.

Мир замер, проявляя уважение и сострадание к ребенку, потерявшему родителя. Темное пятно постепенно расползалось по подмостку, впитываясь в подол свадебного одеяния Ю Вэйюаня. Теперь чистое голубое небо над головой не выглядело столь безоблачно…

Ю Вэйюань медленно опустил лоб к плечу учителя, позволяя слезам беззвучно стекать по его щеке. Его губы едва заметно шевелились, повторяя:

– Учитель…