Сяо Мэйли и Ю Вэйюань так и провели всю ночь в разговорах. Иногда слуги слышали, как эти двое громко смеются, и искренне были удивлены, насколько быстро они поладили. Но никто и не подозревал, что между двумя новоиспеченными супругами произошла сделка, которая в будущем может сыграть им обоим на руку.

Даже личные служанки принцессы шушукались между собой, недоумевая, что же такое сказал Ю Вэйюань Сяо Мэйли, что та не только перестала вести себя высокомерно, но и охотно завела с принцем непринужденную беседу.

Тянь Сюань взглянула на измазанные в грязи иллюстрации и с сожалением выдохнула:

– Лишь бы она не упала в обморок.

– Да ладно тебе, – подтолкнула локтем ее Фан Ни, подмигивая. – Это не так важно. Главное, чтобы свадебная церемония прошла гладко. Пусть будут счастливы.

– О чем вы мечтаете, Ваше Высочество? – спросила Сяо Мэйли у Ю Вэйюаня, глядя на то, как начинает светать, и невзрачное небо озаряется теплыми красками.

Ю Вэйюань ненадолго задумался, но ответ не заставил себя ждать:

– Знать, что близкие мне люди в безопасности, что я смогу их защитить. А вы, принцесса?

Сяо Мэйли пожала плечами:

– Я бы просто хотела приносить пользу. И быть сильной, несмотря на то что я девушка.

Последнюю фразу принцесса проговорила с легким сожалением, что не укрылось от Ю Вэйюаня.

– Даже самые сильные могут пасть в бою. Да и глупо судить о силе, глядя лишь на пол человека. Есть как сильные женщины, так и слабые мужчины, и наоборот. К тому же, даже не держа в руках оружие, можно быть полезным. А можно, держа в руках меч, приносить вред.

– Наверное, я еще слишком молода. Скорее, это все мои грезы, – Сяо Мэйли моргнула и опустила взгляд, поникнув.

Ю Вэйюань принялся ее подбадривать:

– Куда делась ваша смелость? Вы будущая императрица всей Поднебесной. И я рад, что именно на ваши плечи ляжет часть этой ответственности.

– Ну и скажете тоже! – буркнула Сяо Мэйли.

– Мы с вами повязаны красной нитью судьбы, – выдохнул Ю Вэйюань. – Пусть мы и не испытываем друг к другу романтических чувств, но вы поистине произвели на меня впечатление. Более того, я рад и польщен, что именно вы стали моей супругой.

Сяо Мэйли смутилась, услышав подобные слова от Ю Вэйюаня.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы и впредь были обо мне такого же мнения, Ваше Высочество.

Однако Ю Вэйюань все же расслышал этот тихий шепот, слетевший с губ принцессы. Но ничего не сказал, дабы не вгонять Ее Высочество в краску еще больше.

Погода наконец прояснилась, дождь закончился. Ю Вэйюань вместе с принцессой на Хуэйлэе въехали в столицу. Стражники окружили молодоженов с обеих сторон, чтобы толпа, желающая поглядеть на них, не подходила слишком близко.

Весь Чжиюнхай был украшен расписными красными фонариками, несущими благие пожелания для новобрачных. На шелковых лентах и амулетах сиял иероглиф «Си[25]» – символ двойного счастья, неотъемлемый знак свадебного союза.

Повсюду гремели радостные возгласы под звуки барабанов и гуцыня. Народ ликовал, выкрикивая имена наследной принцессы Сяо Мэйли и наследного принца Ю Вэйюаня, желая им долгой, благополучной жизни, полной согласия и множества здоровых потомков.

Их путь ко дворцу слуги усыпали цветами. Бархатные алые и нежно-розовые лепестки, сорванные под утренним дождем, ложились ярким ковром, но вскоре были безжалостно втоптаны в грязь.

Лицо принцессы было скрыто под тонкой вуалью, расшитой золотыми нитями в форме фениксов и пионов. Из-за тонкой газовой ткани она наблюдала за толпой, различая в лицах простых граждан неподдельную радость и волнение. Дети тянули руки к своим родителям, желая забраться повыше, чтобы разглядеть новоприбывших. Сяо Мэйли скользнула взглядом по прилавкам, видя, как переполнены корзины с фруктами и овощами. И даже толстый серый кот неспешно потягивался, лакая из миски молоко. Видимо, кто-то позаботился о завтраке и для него.

– Это район для богатых? – тихо поинтересовалась принцесса.

– Нет. Есть, конечно, улочки, где живут люди поскромнее, но в целом здесь везде так…

– И никто не нуждается?

– Слышали ли вы, принцесса, что в Чжиюнхае процветает рабство над демонами?

– Я наслышана, – подтвердила она.

– Так вот, если вас интересует, кому на этих землях живется сложнее всего, так это демонам. Если вам когда-то случалось видеть бедняков из Гунхуа, примерно так и выглядят рабы в моей стране. Но обычно на них одевают тяжелые ошейники, и даже пройтись по улице без своего хозяина им небезопасно.

Сяо Мэйли начала оглядываться в поисках демонов, о которых говорил Ю Вэйюань, но так никого и не заметила. Она спросила:

– А что будет, если они все же пройдут без, как вы говорите, хозяина?

– Все просто. Их могут закидать камнями. Или даже убить.

Ю Вэйюань говорил спокойным, ровным голосом, подавляя в себе злость и ненависть за подобное отношение к демонам. Ему никогда не нравилось то, как люди обращаются с ними. Но он продолжал скрывать это, чтобы не вызывать осуждения общества. Хотя порой ему было трудно скрывать свои эмоции. Но сейчас, став частью этой ниши, Ю Вэйюань чувствовал еще большую несправедливость и легкое презрение к себе. Что его жизненный путь хоть и был тернист, но все же был не обделен кровом, одеждой и едой. Такая малость, являющаяся примитивным ресурсом для существования, для многих демонов была недосягаема и по сей день.

– Их настолько ненавидят? – голос принцессы был полон удивления и сожаления.

– Я долго размышлял об этом. Думаю, дело даже не в ненависти. Скорее, в незнании и страхе. Новое поколение вряд ли всерьез задумывается о той войне, что случилась столько лет назад. Истинные виновники давно сгнили в земле, а расплачиваться приходится тем, кто родился уже после. Люди часто ищут тех, кто слабее. Кто не сможет дать отпор. Унижая других, они пытаются самоутвердиться.

– Вот как… – протянула Сяо Мэйли, огорчившись. – Я слышала, что моего отца недолюбливает народ, но никогда не понимала почему. Он был так добр ко мне. Он любил меня даже сильнее, чем матушка, что выносила меня под сердцем и родила. Но, оказывается, любящим и щедрым Цзюнь-ван Сяо Фуцян был только в глазах маленькой девочки. А на самом деле… – Сяо Мэйли прикусила нижнюю губу и сжала алые шелка своего свадебного одеяния, – народ может любить своих правителей так искренне. Обычно в Гунхуа так просто не проедешь верхом на лошади.

Ю Вэйюань очень сомневался в том, что народ сейчас благоволил именно ему. Он не был тем, кого они любили и видели на своем троне. И Ю Вэйюань об этом прекрасно знал. Но ни один житель не посмел бы кинуть в него камень или публично отзываться о нем плохо.

Даже шум барабанов не смог скрыть от демонического слуха Ю Вэйюаня стук нескольких молотков по дереву. Казалось, кто-то неподалеку собирает деревянную конструкцию. Вот только кому пришло на ум продолжать работать в подобный час, когда весь город празднует? Ю Вэйюань подумал: «Быть может, чей-то дом все-таки не выдержал ливня, и его пришлось срочно ремонтировать, пока небо вновь не затянулось густыми тучами».

Принц помотал головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Он скользнул взглядом вокруг в поисках Ши Тао. Тот тут же поспешил к своему господину. Ши Тао, привыкший к Его Высочеству наследному принцу и зная его характер, уже без слов мог понять, что ему что-то нужно.

– Ши Тао, где наставник? – не выдержав, поинтересовался Ю Вэйюань.

– Он встретит вас во дворце, Ваше Высочество. Цзюнь-ван Ван Чэн прибыл в столицу, поэтому наставник принял решение остаться подле него, дабы не случилось никаких конфликтов во время вашего отсутствия. – Ши Тао нахмурился: – Разве вас об этом не предупредил лично Люй Яо.

Ю Вэйюань рассмеялся. Будучи не осведомленным о ситуации во дворце, он не желал задавать лишних вопросов либо действовать опрометчиво. Решив все взвесить и лишь потом наносить удар. Зная правду прошлого, он мог выгодно обыграть обстоятельства, выйдя победителем без лишней суматохи и жертв. Но мысли о Луань Чжо, которого он оставил в Гунхуа, постоянно сбивали его сосредоточенность, заставляя волноваться. Будь рядом Люй Яо, Ю Вэйюаню было бы немного спокойнее. Но раз уж тот принял подобное решение, значит, у мастера Люй были на то весомые причины. Ю Вэйюань бросил, посмеиваясь над собой:

– Забылся… Не спал прошлую ночь и потерялся в мыслях.

Ши Тао мягко улыбнулся. Он кивнул и занял свое место в строю.

Празднество должно было произвести неизгладимые впечатления, но для Ю Вэйюаня все казалось чуждым. Как будто все было нереальным, наигранным. Словно каждый продолжал играть свою роль, улыбаясь и следуя четкому плану.

* * *

Совершив три поклона – небу, земле и родителям, – молодожены провели какое-то время с гостями, после чего поспешили удалиться. Во время «пиршества», если можно было его назвать таковым, Ю Вэйюань пытался сохранять лицо.

Даже излюбленная еда и дорогое вино Его Высочеству казались безвкусными. И это его дом? Семья? Его будущее, которое он должен унаследовать, став частью всего этого сброда пресмыкающихся друг перед другом трусов?! Люди, которые его окружали, только и делали, что изрыгали красноречия, желая в будущем обогатиться за счет чужой семьи. Зато Сяо Мэйли оказалась приятной девушкой. После проведенного с ней разговора Ю Вэйюань не только не испытывал к ней неприязнь или безразличие, но и желал защитить ее.

Проведя пальцем по тонкой кайме наполовину наполненной чаши вина, Ю Вэйюань протер меж подушечек пальцев красную каплю.

– Моего брата снова бешеная собака укусила? – усмехнулся Ю Байху, все это время хранивший молчание.

От чего-то, как назло, рана от укуса не затягивалась и даже приносила принцу тянущую боль. Расшитый свадебный платок Сяо Мэйли на этот раз был повязан поверх раны вместо белоснежного платка супруги Ю Байху. Ю Вэйюань отпил вина, думая, стоит ли расспрашивать по поводу старшей невестки у «брата», но счел сложившуюся ситуацию не совсем удачной.

– Слова моего брата сбылись, и теперь моя дорогая супруга своей заботой залечивает мои раны. Мое сердце спокойно, зная, – Ю Вэйюань коснулся влажными от вина губами своей ладони, запечатлев на алой ткани легкий поцелуй. Его голос звучал уверенно, но с толикой скрытого сарказма, что непременно не скрылось от Ю Байху, – что близкие мне люди со мной.

Встретившись с острым взглядом Ю Байху, Ю Вэйюань прищурился заметив, как быстро злость стерлась с лица мужчины. Тот усмехнулся, и рука, державшая чашу вина, перестала дрожать и ослабла. Ю Байху поднял тост, громко заявив о том, что желает много лет и здоровья императору, а также его истинному наследнику процветания и благополучия во всех свершениях.

Ю Вэйюань все так же неустанно пытался отыскать среди гостей Люй Яо, но учителя до сих пор нигде не было видно.

– Ищешь своего шицзуня? – поинтересовался Ван Чэн.

Пусть он и был повинен в смерти его настоящего отца, Ю Вэйюань испытывал к Ван Чэну смешанные чувства. Не то чтобы он сам не хотел убить Лань Шицана, особенно после того, как тот ожил и на его глазах убил его тетушку. Ю Вэйюань и до всей этой истории не сильно благоволил своему деду. Хотя Ю Вэйюань никому не благоволил, кроме своего наставника.

– Хорошим человеком ты вырос, Ю Вэйюань, – посетовал Ван Чэн. – Смотрю на тебя и вспоминаю А-Су.

Ю Вэйюань усмехнулся, то ли от обращения «человеком», то ли от «хорошим».

– К сожалению, твоя матушка не может почтить нас своим присутствием. Я уверен, Небеса даровали ей право на перерождение.

Ван Чэн кивнул, тяжело выдохнув:

– Ты тогда прости своего старика. Не держи на меня зла. Матушка твоя тоже не любила, когда я начал торговать черными жемчужинами.

Не понимая, о чем говорил Ван Чэн, Ю Вэйюань поинтересовался:

– Вы о чем?

– Да… – протянул мужчина. – Вижу, не очень хочешь ты знаться со мной. Или я это сам себе придумал? – тихо посмеявшись, Ван Чэн похлопал Ю Вэйюаня по плечу. – Говорил на днях с твоим наставником. Давно не виделись с ним. Годы прошли, а он все такой же. – Ван Чэн с сожалением выдохнул. Его взгляд стал немного влажным, а от непроизвольной улыбки, полной ностальгии, на лице прорисовались старческие морщинки. – В любом случае я горд тем, кем ты стал. Смотрю на тебя, и на сердце спокойно. Пусть корни твоего отца из столицы, но корни твоей матушки принадлежат морю. Если захочешь вернуться или навестить своего старика, я буду очень рад этому. И жену свою красавицу захвати.

Ю Вэйюань с полным непониманием смотрел на Ван Чэна. Возможно, что-то произошло во время его отсутствия, и это что-то изменило человека, сидящего перед ним. Ван Чэн всего раз приезжал навестить своего единственного внука. Более того, он даже не был на похоронах своей дочери. На протяжении всех этих лет он только присылал письма и подарки. А теперь, сидя на свадьбе перед принцем, он говорит, что горд тем, каким Ю Вэйюань вырос, и тем, что он так похож на свою матушку.

Что-то больно кольнуло в душе, от чего Ю Вэйюань слегка отстранился, выпрямившись. Ритмично постукивая указательным пальцем по столу, он обдумывал: сказал бы ему Ван Чэн те же слова, узнав, что он на самом деле не сын императора, а сын того демона, которого он замариновал в бочке как лосося. Любил бы он его? Сидел бы рядом с ним, вот так, просто беседуя… и в конце концов, не возненавидел бы его?

Ю Вэйюань искоса взглянул на Ван Чэна, отчего тот почувствовал холодок по всему телу и закашлял.

Ю Вэйюань тут же протянул Ван Чэну его бокал.

– Будьте осторожней…

Ван Чэн кивнул, поспешно опустошив его.

– Вы не видели моего наставника? Мы договорились встретиться по моем прибытии. Но его нигде нет.

Ван Чэн помотал головой.

– Нет. Я сам его искал, но с прошлой ночи, сколько ни спрашивал, а от Люй Яо никаких вестей. Словно и след его простыл.

Ю Вэйюань нахмурился и резко встал из-за стола. Сложив руки, он почтительно склонил голову.

– Простите, но мне уже пора, – голосом смиренного послушного сына произнес он.

Ван Чэн моргнул, не понимая, почему поведение его внука стало таким резким.

Император одобрительно кивнул, позволяя наследному принцу удалиться. Заметив растерянность в глазах Ван Чэна, он бросил:

– Цзюнь-ван Ван Чэн, почему вы так смотрите? Седина уже пробралась и в голову? Забыли уже, как молоды были и кровь кипела в жилах. Засиделся наш принц тут с нами, а его супруга ждет не дождется. – Император кивнул слугам, дабы те открыли ворота: – Хватит мучить своего внука разговорами. Успеете еще.

Ю Вэйюань добавил:

– С вашего позволения, Ваше Императорское Величество…

* * *

После долгой дороги свадебное платье принцессы успело запачкаться. Но, несмотря на бессонную ночь, девушка чувствовала себя бодро, хотя легкие синяки под глазами выдавали ее усталость.

Для принцессы подготовили купальню. Кроме того, во дворце также побеспокоились о том, чтобы принцесса чувствовала себя комфортно в новом доме, и добавили ее излюбленные благовония с цветочным ароматом фиалок и жасмина.

Девушка опустилась в воду и прикрыла глаза, наслаждаясь приятным ароматом и одиночеством. Вот только ее радость длилась совсем недолго. Не успела принцесса насладиться тишиной, как в купальню снова вошла ее личная служанка, чтобы помочь принцессе привести себя в порядок.

Услышав шаги, она раздраженно выпалила:

– Я же просила оставить меня в покое. Неужели это так трудно?

– Но я не могу, – виновато посетовала Фан Ни.

Зачерпнув чашей немного теплой воды, служанка опустилась на колени и полила волосы Сяо Мэйли, бережно ополаскивая их. Принцесса сдалась. В любом случае в Гунхуа у нее не было свободы слова. Она была лишь драгоценностью в глазах своего отца и позором в глазах своей матери.

У Сяо Сян[26] не было ни желаний или амбиций заниматься благотворительностью, как чаще всего поступают благородные дамы, тем самым помогая сиротам, матерям-одиночкам, больным и попавшим в беду. После войны многим государствам пришлось туго. Гунхуа и до этого не был богат, а после войны совсем обеднел. Вместо того чтобы наставить своего супруга на правильный путь и улучшить экономику страны, Сяо Сян тратила большие суммы на совсем ненужные для нее вещи. Кроме того, сама Сяо Сян была затворницей и не особо любила выходить в свет. А вот красоваться перед зеркалом она могла часами.

Чиновники Гунхуа, подметив простодушие и слабохарактерность Цзюнь-вана, так же постепенно начали пудрить ему мозги, взимая крупные налоги и наживаясь на своих же гражданах. Тот, кто был более бессовестен и имел хоть какой-то капитал для раскрутки, смог успешно подняться на ноги, хорошо приумножив свое имущество. Тем временем как народ, пострадавший после войны, никак не мог улучшить свое существование, страдая от бесхарактерности своего правителя и алчности его приближенных.

В глазах матери Сяо Мэйли из ненавистного ребенка постепенно превратилась в дорогую куклу, которую можно было бы продать подороже. Когда между семьей Ю и Сяо был обговорен будущий брачный союз, Сяо Сяо взялась за обучение своей единственной дочери так, как если бы от Сяо Мэйли зависело благополучие всего мира. Но Сяо Сян благополучие всего мира и вовсе не беспокоило, как возможности приумножить свое положение.

Сяо Мэйли тяжело выдохнула:

– Такое чувство, что я сломаюсь, если сделаю хоть один неверный шаг. Я не могу так, не могу…

Служанка потянулась за нефритовым гребнем и, неторопливо расчесывая черные пряди своей госпожи, улыбнулась:

– Моей госпоже не о чем беспокоиться. Я думаю, вы прекрасно справитесь. Вы молоды, красивы. Судя по тому, как вы мило беседовали с наследным принцем, думаю, все будет хорошо.

Сяо Мэйли прикусила нижнюю губу, признавшись:

– Я думаю, он хороший человек. Его внешность меня мало волнует. Все говорили, что он красивый, но мне было интересно узнать его поближе. За красотой может скрываться гнилая личность.

– Он вам понравился, госпожа? Как человек?

Сяо Мэйли моргнула. Ее щеки залил румянец.

– Думаю, что да. Но иногда, когда смотрю на него, мне немного неспокойно. Как будто он тоже напряжен и чувствует себя не на своем месте. – Сяо Мэйли подняла руку из воды, наблюдая, как с ее пальцев стекает вода. – Хотелось бы узнать его получше.

– Это хорошо, если так. У вас есть такая возможность. Кстати, моя госпожа, хочу вас предупредить, чтобы вы знали.

Сяо Мэйли резко обернулась, нахмурившись. В голосе молодой служанки она почувствовала настороженность.

– Что на этот раз?

Фан Ни смутилась и немного помялась.

– Я могла бы вам не говорить. Так как это не мое дело, но все же. Видите ли, вы же знаете, что старшую служанку вам приставила госпожа Сяо Сян, чтобы она за вами приглядывала и обо всем докладывала ей.

Сяо Мэйли кивнула, все еще неодобрительно глядя на Фан Ни.

– Так вот, она просила проследить ну, чтобы у вас с принцем все было. Потому и позволила себе в паланкине резкие высказывания.

Принцесса приподняла бровь:

– В смысле?

– Ну, – Фан Ни вспыхнула. Она отвела взгляд. – Чтобы вы не отказали своему мужу и занялись с ним любовью.

Сяо Мэйли потеряла дар речи.

– Возмутительно! Какое она имеет право?!

Почувствовав нарастающий гнев принцессы, Фан Ни замахала руками, объясняя:

– Я не думаю, что она посмеет опозорить вас, принцесса, или что-то сделать. Но в любом случае он же вам понравился, вы же не откажете ему, верно? Ваша матушка очень боится, что вы опозорите ее, отказав мужу в первую брачную ночь… И потому…

Сяо Мэйли стиснула зубы:

– Моя матушка так боится, что я стану позором семьи, что решила сама меня опозорить, приказав этой женщине подслушивать под дверью?

Голос принцессы стал громче. Несмотря на то что в купальне было довольно душно и жарко, от этого крика по спине служанки пробежал холодок по спине.

– Я просто решила вас предупредить, – закончила Фан Ни, – чтобы не было еще хуже.

Сяо Мэйли прикрыла глаза, из последних сил сдерживая пламя ненависти. Как же она злилась. Она задыхалась все эти годы в четырех стенах под опекой своей матери, а теперь та, выдав ее замуж, продолжает контролировать ее. И это даже не была чрезмерная опека любящей матери. Это было желание все контролировать. Даже чужие чувства и тело ради собственной выгоды. Собственного комфорта.

Фан Ни покачала головой, видя, как из глаз Сяо Мэйли потекли слезы. Она затараторила:

– Я не должна была, простите. Простите меня, моя госпожа, я лишь хотела как лучше.

– Какая разница, что ты хотела сделать. И какая разница, чего хочу я. Моя матушка думает, что может все. И когда я стану императрицей, то буду все так же снабжать ее шелками и позволю всячески потакать мной. До чего она довела собственную страну, народ. И теперь хочет, чтобы я такое же сотворила с Чжиюнхаем? – Сяо Мэйли резко встала и стиснула кулаки. Белки ее глаз покраснели.

– Я ее не подпущу и на цунь к столице.

– Госпожа, – понимающим, но тем не менее голосом, полным сожаления, протянула Фан Ни. От слез лицо принцессы немного опухло. Заметив это, служанка добавила: – Я принесу вам воды. А потом нужно привести вас в порядок. Немного масел, косметики, и вы снова будете выглядеть свежо, как и подобает супруге наследного принца. Хорошо?

Фан Ни пыталась всячески подбодрить свою госпожу. Однако в сердце девушки посеялось сомнение в том, что ее слова уместны. Казалось, чаша терпения Сяо Мэйли уже была переполнена.

Фан Ни подумала: «С такой матерью и врагов бояться не стоит. Хоть бы дальнейшая судьба моей госпожи сложилась ладно. Да пошлют боги принцессе все благословение этого мира. Она как никто заслужила этого».