В этот праздничный благословленный Небесами час, обогащенный чистой энергией Ян, как рассчитали придворные предсказатели, должен был быть солнечный день без единого облачка. Вот только…

Мужчина съежился, чуть не выронив из рук деревянный гроб, когда над его головой снова прогремел гром, а черные, словно пролитые чернила, Небеса рассекло несколько вспышек молний. Проливной дождь не успевал впитываться в землю, образовывая лужицы и создавая грязь под ногами, что делало пешее перемещение четырех взрослых мужчин еще более затруднительным.

– Не сносить головы, не сносить, – прошипел один из стражников по имени Го Цзяньфэн[14], задыхаясь от тяжести ноши, разделенной с еще тремя помощниками.

– У Его Высочества на носу свадьба, а нас сослали сюда хоронить чье-то тело! – возмутился Ли Лэй[15], прикрывая глаза, в которых резко потемнело от усталости.

– Знаете, грех вам жаловаться, – начал Чжан Хаожань[16]. – Вот у меня всегда на плохую погоду тянет правую ногу. Я бы и без их предсказаний мог утверждать, что завтра будет дождь и свадьбу лучше отложить.

Го Цзяньфэн продолжил:

– Я и говорю, не сносить головы тому, кто так оплошал с предсказанием погоды.

– Ну уж нет, хватит с нас трупов, – подметил бородатый старик по имени Бай Шэн[17], из последних сил переставляя ноги по скользящей гальке, в надежде, что он сейчас не подвернет ногу и не покатится вниз в обнимку с усопшим. – Давайте скорее закончим с этим.

Остальные же продолжили между собой беседу, чтобы скоротать путь. Ли Лэй спросил:

– Интересно, а кто лежит в гробу? Мужчина или женщина?

– Судя по весу, это должен быть мужчина, – тяжело выдохнуд Го Цзяньфэн.

– Не повезло несчастному, навел на себя гнев Небес и помер в такой праздничный день. А может, это взрослая толстая женщина?

Бай Шэн рассмеялся:

– Стал бы нам Его Высочество поручать хоронить какого-то слугу. Скорее всего, этого человека убили. Возможно, это даже знатная персона, и чтобы не было лишних разговоров и расследования, нам и поручили от него избавиться по-тихому.

– Обычно после такого избавляются и от свидетелей, – опустив гроб на землю, с облегчением выдохнул Чжан Хаожань, разминая онемевшие пальцы.

– Поэтому лучше поскорее закончить с этим и забыть, – сказал Ли Лэй и, задрав голову, посмотрел на темное небо.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь обрушившейся на него пеленой проливного дождя. Вся их одежда промокла до нитки, а через густые облака даже не виднелось проблеска солнечных лучей, о которых изрекались придворные предсказатели. Все-таки выдохнув, понимая, что проблемы, легшие на их плечи, даже рядом не встанут с хлопотами наследного принца Ю Вэйюаня, ведь тот должен был отправиться в путь за своей невестой в такую-то погоду, утопая в вязкой грязи, Ли Лэй омыл свое лицо, стерев дождевые капли, и обратился к остальным:

– Что же, давайте не будем зря тратить время и займемся делом.

Тут он нахмурился, заметив, что крышка гроба слегка приоткрылась. Видимо, когда они не очень бережно опускали его. Но кто-то из присутствующих, наверное, тоже заметив это, незамедлительно поправил ее.

Наклонившись, Ли Лэй, сам того не ведая, словно завороженный потянулся к крышке гроба, чтобы открыть ее и получше рассмотреть то, что ему привиделось.

А привиделся ему подол роскошного, золотыми нитями обшитого, алого свадебного мужского одеяния и новых кожаных черных сапог.

– Что с тобой? – перехватил его за локоть Бай Шэн.

– Там… что-то не так… – прошептал Ли Лэй, не находя слов, чтобы озвучить смутную догадку. Его взгляд метался между гробом и рукой Бай Шэна, сжимающей его локоть. – Проверим. Или мне это потом будет сниться каждую ночь в кошмарах.

Позади послышалось тонкое, почти неуловимое в такой сильный дождь мяуканье. Рыжий кот, чьи белоснежные лапы мягко ступали по слякоти, обошел людей и начал ласково тереться о колено Ли Лэя, одновременно мурча и размахивая своим длинным, пушистым хвостом.

Кота сопровождал мелодичный звон колокольчиков на его ярко-красном ошейнике. Ли Лэй нахмурился:

– Породистый, что ли?

– Красавец какой. Выглядит ухоженным, – добавил Го Цзяньфэн.

– Может, его выбросили на улицу? – предположил Чжан Хаожань, подойдя ближе и протягивая к коту руки, чтобы взять его. Тот охотно дался ему. Почесывая коту ухо, Чжан Хаожань посетовал:

– Ну, такого красавца явно не выгнали бы из дома. Может, он испугался грозы и заплутал? Его явно будут искать. Закончим здесь, а потом найдем его хозяев.

Вспомнив о гробе, любопытный Ли Лэй, недолго думая, спросил:

– Вам не интересно, кто там лежит?

Бай Шэн и Го Цзяньфэн переглянулись, в то время как Чжан Хаожань, держащий на руках кота, прижал звереныша к себе, чтобы немного обогреть его в эту грозу, бросив стражникам:

– Если ему так любопытно, позвольте уже налюбоваться гниющим мертвецом, если он так этого хочет. И пойдемте уже скорее отсюда. Холодно.

Бай Шэн махнул рукой и потянулся за лопатой:

– Я в этом участвовать не буду. Тебе надо, ты и открывай. Только осторожнее. Мы тут по приказу Его Высочества Ю Байху.

Бай Шэн уже взялся за лопату, но чуть не выронил ее из рук, когда позади него послышался оглушительный крик, полный ужаса.

Крышка гроба, которую осторожно приоткрыл неугомонный Ли Лэй, выскользнула у него из рук и с треском раскололась. Когда из-под дождевой занавеси показался силуэт юноши, облаченного в свадебный наряд, он в ужасе воскликнул:

– Наследный принц!

Го Цзяньфэн и Чжан Хаожань тут же отступились, а Ли Лэй и вовсе сел в лужу.

Бай Шэн с лопатой нахмурился. Все еще недоумевая, что могло вызвать такую яркую реакцию, он стер капельки дождя со своего лба и, бросая гневный взгляд на опешивших солдат, пробурчал себе под нос:

– Сами надумали, сами испугались. Вы что, труп в первый раз видите? Как вас вообще в императорскую армию-то взяли?!

Однако он и сам потерял дар речи, увидев труп Его Высочества наследного принца Ю Вэйюаня. Его прекрасное лицо было мертвенно-бледным, губы посинели, глаза были плотно сомкнуты, а на шее красовался глубокий порез. Судя по тому, насколько глубоко лезвие вошло под кожу, несчастный явно не сопротивлялся, а убийца проявил особую жестокость.

– Это Ю Байху так его? – дрожащим голосом сказал Го Цзяньфэн.

Бай Шэн сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и нервно бросил:

– Это не наше дело. И открывать гроб не нужно было.

Все прекрасно понимали, что борьба за императорский трон – это не простая ссора между братьями. На кону не только их жизни, но и жизни простых граждан, включая соседние государства. Тот, кто обладает поддержкой Сына Неба и императорской свиты, находится в более выгодном положении. Но это не защитит от смерти. Особенно если ты важная персона. Всего лишь один неверный шаг, и все кончено. Бесспорно, за спиной Ю Байху стояло не меньше влиятельных особ, включая многотысячное войско, да и народ его любил. Но в любом случае братоубийство – это большой грех. А раз Ю Байху лично отдал им поручение захоронить труп, то он явно знал, кто именно лежит в гробу. А значит, кровь Ю Вэйюаня однозначно на его руках.

Но больше всего их беспокоило другое. Если труп Его Высочества наследного принца здесь, то кто уехал за принцессой Сяо Мэйли? Почему не отменили свадьбу в связи с кончиной жениха?

– Давайте побыстрее его закопаем, – сказал Го Цзяньфэн.

Ли Лэй, что все это время сидел в луже, наконец нашел в себе силы подняться на ноги. Схватившись за голову, он прокричал:

– Хоронить наследника драконьего трона где-то в глуши леса? В безымянной могиле, как какого-то простолюдина? Да нас же всех казнят!

Они переглянулись, не зная, что делать дальше. Одно дело – простое убийство, а другое – знатного чиновника.

– Уж лучше продолжать молчать, как будто мы и не знали, кто здесь. Просто захороним и забудем, как страшный сон. Спросит кто, скажем, что просто выполняли поручение. Если император узнает, мы попадем в немилость. Своего старшего сына, к тому же единственного оставшегося наследника, он точно убивать не станет. А вот мы попадем под горячую руку. Предлагаю просто закопать, – сказал Го Цзянфэн. Он почесал затылок, слегка взъерошив пропитанные дождем волосы.

Лопата только вошла в землю, зачерпав немного грязи. Рыжий кот, все это время уютно сидевший на руках Чжан Хаожаня, выпустил когти и стремительно кинулся к гробу, запрыгнув на грудь усопшего.

Чжан Хаожан зашипел себе под нос от боли. Он смело подошел к гробу, желая забрать кота, пока тот не заразился чем-нибудь от трупа.

– Иди сюда! Тебе уж точно не стоит беспокоить душу этого несчастного. Бедолаге и так не повезло.

У кота были глаза разного цвета. Левый – желтый, цвета липового меда. Правый – зеленый, словно молодая листва. Они сверкнули алым, когда кот уткнулся пушистой мордой в подбородок принца, промурлыкав:

– Пора вставать.

Ю Вэйюань же, который выглядел как обычный мертвец, продолжал лежать неподвижно под дождем. Ни единый мускул за все это время не дрогнул на его мертвенно-бледном лице. Но когда кот начал вилять пушистым хвостом у самого его носа, тот не выдержал и, схватив кота, распахнул глаза.

Чжан Хаожань, который тянул к гробу свои руки, чтобы забрать оттуда кота, так и застыл, не смея двинуться более ни на один цунь. Сердце Чжан Хаожаня упало, когда принц с перерезанным горлом открыл свой рот и заговорил:

– Не хочу.

Все застыли, боясь лишний раз шелохнуться или выдохнуть. Посмотрев на испуганного Чжан Хаожаня, кот мяукнул. Чжан Хаожаню показалось, что на морде этого милого создания промелькнула ухмылка.

Не выдержав напряжения, Ли Лэй и Го Цзяньфэн все-таки в ужасе закричали и бросились в лес, громко шлепая по лужам.

Бай Шэн вонзил в землю лопату и потянулся за мечом, спеша достать его из ножен. Чжан Хаожань, что находился ближе всего к гробу, упал замертво, не успев даже закричать. Дождевая лужа под ним тут же окрасилась в цвет его свежей крови.

– Демоны! – прорычал Бай Шэн, размахнувшись своим клинком прямо над головой кота.

Лезвие сверкнуло над его пушистой шерсткой, но не задело. Левое ушко кота слегка дернулось, и он обернулся, посмотрев нападавшему в глаза.

Словно кто-то невидимый, но очень сильный перехватил удар последнего своей рукой, защищая своего хозяина. Эта же сила беспощадно отбросила Бай Шэна на несколько чи. Последнее, что успел увидеть Бай Шэн, это белую молнию, что рассекла грозовые тучи, а потом… Прозрачный, собранный из мелких капелек воды мышонок с писком забрался на его грудь. Через долю фэней их стало пять, потом двадцать, сотни… Бай Шэн бился в конвульсиях, пока маленькие полевые мышки, созданные из дождевых капель, залезали ему в рот и пожирали его изнутри. Его крики не длились долго. Вскоре в лесу раздалось еще два возгласа, но и они вскоре смолкли, когда со свидетелями было покончено.

Мао Яньсяо отпустил хвост кота и прикрыл глаза, снова притворяясь мертвым. Убедившись, что все стражники мертвы, демон-кот спрыгнул с гроба и земли уже коснулись человеческие ноги. Это был демон с длинными рыжими волосами, ниспадавшими по широким плечам, облаченный в ярко-коралловый наряд. Все его одеяние было расшито дорогими камнями и бусинами. Более того, правой рукой мужчина держал веер из перьев павлина, которым лениво помахивал. Напоминанием о том, что он был котом всего-то пару фэней тому назад, служил лишь ошейник с колокольчиком.

– Даже умереть спокойно не дадут, – буркнул Мао Яньсяо себе под нос, нахмурившись. Рана на его шее начала постепенно затягиваться, а кожа залилась румянцем, возвращая мертвецу более живой вид.

– Что за представление устроил мой младший братик? – опершись ногой на гроб, игриво протянул Мао Шуаньму[18], наклонив набок голову. Его взгляд был мягким, но осуждающим.

– Не твое дело! – оскалившись, отрезал Мао Яньсяо. Его глаза были зажмурены, а руки скрещены на груди.

Он не желал видеть своего старшего брата. Точнее, он подозревал, что тот может бродить где-то поблизости, еще с того самого дня, как слышал его голос в столице, подле заново возведенной статуи императора. Значит, ему все-таки не привиделось. И это был Мао Шуаньму, следивший за ним все это время.

– Вот как, – мужчина прикрыл глаза и потянулся к ногам младшего брата. То, что было неведомо другим, от его острых кошачьих глаз невозможно было утаить. Приподняв своими изящными пальцами длинный кошачий хвост, он тяжело вздохнул: – Остался последний. И ты говоришь, что это не мое дело.

Мао Яньсяо тут же распахнул глаза, которые уже вернули свой родной изумрудный цвет. Образ наследного принца тоже развеялся, и второй молодой господин предстал перед первым старшим господином в своем настоящем обличье. Он усмехнулся и, отдернув свой невидимый хвост, бросил:

– Оставь уже меня в покое. Тебе не надоело нянчиться со мной? Ты вроде как уже нашел себе замену в лице старшей дочки императора Лун Чжи, Лун Сюй[19], верно? Так и воспитывай ее, и не мешай мне жить.

– Жить? – огрызнулся Мао Шуаньму, ткнув в грудь брата веером. Он слегка прищурился, и его разноцветные глаза стали еще выразительнее из-за красной подводки над верхним и нижним веком. – Что ты вообще несешь? Какого демона ты вообще творишь? Что ты потерял в императорском дворце? С этими людьми? Вот такую ты хочешь жизнь? Где позоришь всех нас? – Демон был не на шутку зол. Казалось, если бы не последняя оставшаяся жизнь его младшего брата, при потере которой он больше не смог бы переродиться в своем теле, он бы придушил его собственными руками и закопал бы здесь, под землей, чтобы проучить.

Щелкнув по вееру пальцами, Мао Яньсяо заявил:

– Хватит мне одного павлина с веером. Голова болит. – Прикрыв глаза, он снова притворился спящим.

Мао Шуаньму стоял над ним какое-то время, надеясь, что у младшего брата осталась совесть, или хотя бы из уважения к старшему он будет вести себя хоть немного послушнее. Но этого не произошло. Гроб, в котором лежал Мао Яньсяо, заполнился дождевой водой. Наконец, когда чаша терпения переполнилась, Мао Шуаньму закрыл веер и ударил им по своей ладони, сказав:

– Что ж! Тогда поступим по-моему.

Мао Яньсяо уже было возрадовался, что его брат наконец оставит его в покое, но не тут-то было. Толстые цепи, созданные из дождевых капель, обвили лежащего в гробу Мао Яньсяо, не давая ему возможности высвободиться. А сам гроб, стоило его брату щелкнуть пальцами, приподнялся с земли и бережно лег на спины четырех карпов. Их прозрачные плавники двигались так, словно рыбы плыли не по воздуху, а находились в своей привычной среде, под толщей водяной глади.

Мао Яньсяо взревел, непроизвольно начал дергать ногами:

– Опусти меня на землю!!! Сейчас же!

Мао Шуаньму махнул рукой и широкими шагами направился в сторону юга. Он высоко задрал подбородок и прикрыл глаза, спрятав левую руку за спину, а правой продолжал размахивать веером, который от дождя потерял свой роскошный вид.

– И не подумаю… Если не хочешь возвращаться домой по своей воле, я тебя увезу насильно. Все равно ты уже ненавидишь меня.

Мао Яньсяо продолжал браниться и барахтаться, но все его попытки были тщетны. Наконец сдавшись, понимая, что спорить с этим тираном бессмысленно, он заговорил:

– Я должен был помочь Лань Сюэ. Но все пошло не по плану, и этот старший принц Ю Байху все прознал. Он подмешал мне яда в завтрак, а потом я проснулся уже лежащим в гробу и вскоре почувствовал твое присутствие, потому не торопился расправляться с этими людьми.

Услышав знакомое имя, глаза Мао Шуаньму округлились, и он замер.

– Лань Сюэ, – прошептал Мао Шуаньму. Он резко обернулся и, заглянув в гроб, посмотрел брату в глаза: – Где она сейчас?

Мао Яньсяо прищурился на один глаз, потирая единственным хвостом макушку.

– Умерла…

– Вот как, – с горечью прошептал Мао Шуаньму, развернувшись и продолжив путь.

Он так хотел завербовать эту демоницу. Так хотел, чтобы она помогла с Лун Сюй и стала ее правой рукой. Пусть ее брат и причинил много хлопот, если можно было назвать случившееся хлопотами, он считал разумным, если она вступит в их ряды и поможет отомстить людям. Но демоница этого не захотела. Она сказала, что как вмешательство Лань Шицана в войну шести великих государств было ошибкой, так и ее вмешательство будет таким же. Несмотря на то что она проживала в Туманных землях и имела демоническое начало, она всегда называла себя другой и говорила, что Мао Шуаньму не понять ее. Говорила, что у нее есть дела поважнее судьбы демонических земель и всего мира. Мао Шуаньму усмехнулся:

– Интересно, стоила ли ее смерть всего этого? Зачем ты вообще перевоплотился в принца? Где настоящий?

Мао Яньсяо, который все это время продолжал браниться и неумолимо просить отпустить его, неожиданно замолк. Он правда не знал, стоит ли делиться с братом этой тайной. Одним Небесам известно, как отреагирует Мао Шуаньму на новость о том, что Ю Вэйюань, который считается наследником престола трона дракона, на самом деле сын Лань Шицана и Ван Су. Сын тех, из-за чьей любви погибла императорская семья Лун и пало все государство демонов. Что он не человек, а демон. И к тому же в нем должен быть запечатан возлюбленный Ба Шэ, по вине которого их «богиня» страдает столько времени в темнице, в полном одиночестве. То, что Мао Шуаньму считает беспечным, абсурдным, глупым в поведении его младшего брата, вызовет еще больший гнев, возможно, вспышку ярости, вместе с желанием прикончить Ю Вэйюаня. Мао Яньсяо молился всем богам и демонам, которых только вспомнил, чтобы сберечь душу этого несчастного. Он надеялся, что Лань Сюэ не держит на него зла, а душа ее спокойна. Надеялся, что хоть немного очистил свою карму и что Ю Вэйюань все же выберет верный путь и жизнь демонов станет хоть немного лучше.

По крайней мере, она не просила оберегать его вечно. Смирившись с тем, что брат будет расспрашивать или даже пытать, пока не услышит от него правду, Мао Яньсяо прикрыл глаза и решил немного вздремнуть. Неожиданно вспомнив о Люй Яо, Мао Яньсяо усмехнулся себе под нос. Но его голос звучал поистине обеспокоенно, ведь проведя столько времени вместе, они начали терпеть присутствие друг друга.

– Удачи, наставник. Оставляю наследного принца на вас. Надеюсь, вы сможете позаботиться о нем…

Услышав невнятное бормотание, Мао Шуаньму переспросил:

– Ты что-то сказал?

Мао Яньсяо не сдержался от язвительного комментария:

– Хочу вкусных морепродуктов. Желательно свежих. Можно креветок, устриц и щупальцев осьминога под кисло-сладким соусом и посыпанных кунжутными семечками.

Мао Шуаньму усмехнулся:

– А не жирно будет Вашему Высочеству? Я и так везу его домой на паланкине. И даже не взимаю плату.

Мао Яньсяо усмехнулся, взглянув на дождевые тучи:

– У вашего паланкина крыша протекает…

– Обойдешься рисовой кашей! Большего пленникам не положено.

– Эй, братец, у меня осталась всего одна жизнь, ты забыл? Если я умру с голоду, что ты будешь делать потом?

Мао Шуаньму продолжал идти молча, игнорируя слова брата. Тот же, устав от пережитых приключений, в действительности был голоден. Ведь во дворце его кормили отменно несколько раз в день. И хотя вкусовые предпочтения принца явно отличались от его собственных, за то время, что он притворялся им, Мао Яньсяо уже вполне привык к пресной пище.

– Братец, а можно мне хотя бы немного мяса? Или овощей? Братец… Сжалься надо мной… Старший братец…