Кустарники, превышающие человеческий рост в несколько чи, были высажены на самом отдаленном участке императорского сада вдоль толстой неприступной стены. Там, куда большинству слуг вход был запрещен, а старые беседки давно покрылись мхом и паутиной, начинался вход в темницу молодой госпожи Лун Нуан. Пленнице, прожившей двадцать лет в заточении у семьи Чэнь.

Длинные спутанные черные волосы шлейфом тянулись за ней. Ее фигура была тонкой, а синее ханьфу, которое было даровано князем Чэнь, разорвано.

Цвет глаз девушки напоминал лепестки мэйхуа[13] с переливами от нежно-розового к алому. Лун Нуан провела когтями по живой изгороди, чувствуя, как между пальцев струится свежая листва, а когти разрывают стебли на части.

Синь Энь, следующая за ней по пятам, окликнула ее:

– И зачем ты пугаешь людей? Только страх наводишь…

Лун Нуан нахмурилась и, резко развернувшись, шикнула на девочку, чтобы та наконец замолчала:

– Ты такая скучная. С тобой совсем неинтересно. Если не хочешь играть, то просто не мешай развлекаться другим. – Лун Нуан обернулась и, оскалив острые клыки, провела кончиком языка по ним. – Когда жертвы кричат и плачут, убегая от меня, это так заводит.

– Тебе говорили, что ты похожа на сумасшедшую? – подметила Синь Энь.

Радостная улыбка мгновенно стерлась с лица Лун Нуан. Ее взгляд стал холодным, как и ее тон:

– А тебе говорили, что ты до смерти раздражаешь?

На безэмоциональном лице Синь Энь наконец промелькнула улыбка.

– Зато ты меня не съела, как других, пока я была заперта тут с тобой.

Продолжая идти по узкой тропинке лабиринта, Лун Нуан бросила:

– Я не ем демонов. А тем более оживших из мертвых. Это все равно что питаться объедками. Да я и не настолько низко пала, чтобы заниматься каннибализмом.

– Интересно, – ненадолго задумалась Синь Энь и, резко остановившись, поспешила поделиться своей мыслью с демоницей: – А тот факт, что ты питаешься людьми, можно приписать каннибализму? Наши виды все-таки схожи.

– Синь Энь, – окликнула Лун Нуан ее. – Мы отличаемся от людей.

– Чем же?

Лун Нуан снова улыбнулась, посмотрев на девочку, а после уверенно побежала по лабиринту меж кустов и зарослей, словно кошка. Сворачивая в нужном направлении и не натыкаясь на тупики, пока не достигла своей жертвы.

– Скоростью, – оскалившись на бледную от испуга девушку с веснушками на лице, бросила Лун Нуан. Сделав несколько уверенных шагов вперед, она продолжила: – Силой. – С этими словами демоница ударила свою жертву, оставив четыре глубоких пореза на ее правом плече. Ли Фэн упала на землю, прижимая руку к кровоточащей ране и мотая головой, умоляя о пощаде. Ее карие глаза были полны слез:

– Пожалуйста, не надо… – всхлипнув, прошептала Ли Фэн.

Лун Нуан нависла над ней, внимательно разглядывая девушку. Платье было скомкано и измазано старой запекшейся кровью. Лицо и шея были покрыты ссадинами.

– Пожалуйста, – отползая, продолжила умолять Ли Фэн. Ее голос дрожал, а сердце было готово разорваться на части.

Прошло две недели с тех пор, как она видела свою госпожу в последний раз, как она могла спокойно спать по ночам, не чувствуя боли и страха.

– Тебе больно? – с наигранным беспокойством спросила Лун Нуан.

Ли Фэн сглотнула, чувствуя неприятный, металлический привкус на языке.

– Больно, – подтвердила она.

– Знаешь, – Лун Нуан начала вытягиваться, как будто только очнулась ото сна. – Мне тоже было больно, – добавила демоница, зевая. Она прикрыла рот окровавленными пальцами и, не задумываясь, слизнула с кончика острого когтя немного крови. – Как же вкусно, – подметила демоница, явно наслаждаясь процессом.

Сердце Ли Фэн упало. Если до этого она могла надеяться на спасение или милость, теперь же она осознала безысходность своего положения. Ее убьют. Смерть была уже близко.

– Когда я была маленькой, – подметила Лун Нуан, глядя в испуганные глаза своей жертвы, – мне тоже было очень больно. На моих глазах убили всю мою семью. – Взгляд Лун Нуан резко изменился, став острым и безжизненным, как и ее голос. – Я смотрела, как их сбрасывают вниз. А они падают, падают… а потом бух… и все… – Вновь расплывшись в улыбке, Лун Нуан подняла с земли несколько камешков и, присев на корточки подле Ли Фэн, начала один за другим ронять их с ладоней на землю, наблюдая за реакцией последней. – Видишь… Ты смотришь, как они падают?

Ли Фэн начала кивать, соглашаясь с каждым словом демоницы, дабы не вызвать у нее гнев.

– Я слышала, как они кричали. Как они молили о пощаде. Наверное, не так страшно прыгать первой. Ты боишься, но еще не осознаешь всего ужаса. Неизвестность успокаивает. – Лун Нуан обхватила плечи, обнимая себя и лелея, продолжая говорить с глубоким сожалением о своем прошлом: – А вот прыгать последней страшнее всего. Когда голоса твоих сестричек уже стихли и наступила тишина. Становится так страшно, что хочется просто закрыть глаза и исчезнуть. Хочется прыгнуть вниз и оказаться рядом с ними, но… Одно дело думать о смерти, а другое – сделать этот решительный шаг в пустоту.

Когда она закончила говорить, то резко приблизилась к ее лицу, почти вплотную. Холодная дрожь пробрала тело Ли Фэн. Она чувствовала чужое дыхание на губах и видела свое отражение в больших ярких глазах демоницы, которые были полны безумия и потерянности.

Ли Фэн попыталась отстраниться, но Лун Нуан успела перехватить ее лодыжку и резко потянула девушку на себя, нависнув над ней.

– Это, – указывая на следы побоев, Лун Нуан поинтересовалась: – сделал с тобой Чэнь Юн?

Губы Ли Фэн дрожали, горло охватил нервный спазм, и она смогла лишь прошептать тихое:

– Да.

Лун Нуан раздраженно цокнула языком и, размахнувшись, одним ударом перерезала Ли Фэн горло. Брызги свежей, еще теплой крови окропили лицо демоницы. Она слизнула капельку крови, наблюдая, как с рваной раны девушки стремительно сочится кровь, образовывая под еще теплым трупом багровую лужу.

Глаза, залитые слезами, так и остались распахнуты, глядя куда-то в небо. Взгляд Ли Фэн стал безжизненным, напоминая два стеклышка, в которых отразился кружащий над их головами сокол.

Спустя пару фэней медленным шагом к ним приблизилась Синь Энь. Заметив труп, она ничего не сказала.

– Ты пропустила все самое интересное, – усмехнулась Лун Нуан.

– Ты наигралась? – спросила Синь Энь, сложив на груди руки.

Лун Нуан прикрыла глаза, раздраженно пробормотав:

– Чэнь Юн уже наигрался с ней. Я лишь ускорила неизбежное. Теперь, – скользнув окровавленными пальцами по лицу Ли Фэн, Лун Нуан прикрыла девушке глаза, позволив уснуть вечным сном, – ей не больно.

Лун Нуан нагнулась и, схватив труп девушки за лодыжку, поволокла его по тропинке, оставляя за собой алый шлейф из свежей крови. Синь Энь послушно последовала за ней, чтобы снова не заплутать в многочисленных поворотах их темницы.

Синь Энь почти сразу поняла, что безопасное место, о котором говорил Ю Вэйюань, явно находилось не здесь и не на этой земле. Но для таких, как она, места, куда бы она могла отправиться и по-настоящему скрыться от лишних глаз, не было. Потратив последние силы на побег, Синь Энь действительно беспрекословно следовала просьбе своего хозяина. Но была поймана стражей семьи Чэнь, а после брошена сюда на съедение сумасшедшей пленнице. Вот только Лун Нуан не стала есть ее, как только поняла, что она тоже демоница и тоже пленница. Ее сердце больно сжималось от понимания того, что их дороги с наследным принцем разойдутся. К тому же, оставив его в жизненно опасной ситуации с ожившим демоном-марионеткой на попечительство еще одного бестолкового демона, она грызла себя все больше, ненавидя и презирая свою беспомощность.

Синь Энь сжала кулаки и пнула еще теплый труп Ли Фэн, пока Лун Нуан пыталась снять с девушки кое-какую одежду и воспользоваться ею для себя.

Лун Нуан усмехнулась, почувствовав раздражение в поведении Синь Энь.

– Обзываешь меня сумасшедшей, а сама срываешь злость на трупе.

– Ты каждому, кто попадает сюда, рассказываешь историю своей семьи?

Лун Нуан постаралась скрыть эмоции, но голос, который стал немного ниже, явно выдавал чувства, похороненные глубоко в ее сердце. Вновь склонившись над трупом Ли Фэн, она ответила:

– А почему бы и нет.

– Ищешь сочувствия? Перед страхом смерти жертвы готовы на все, лишь бы остаться в живых. Даже если кто-то и пожалеет тебя, вряд ли это будет от всего сердца.

– Это не так. – Лун Нуан скрыла взгляд под густыми черными ресницами. – Скорее, я делаю это для себя. Мне интересно, сколько должно пройти времени, чтобы я наконец отпустила тот день и те воспоминания.

Продолжая цепляться за прошлое, упускаешь свое настоящее. Но только прошлое помогало Лун Нуан цепляться за истоки своего рода, чтобы не забывать, что она дочь императора Цзюнь-шан Лун Чжи. То, что ее помиловали люди, для самой девочки было вовсе не милостью, а вечным напоминанием о том, что она слаба и является позором своей семьи, оставаясь в живых.

Бесчисленное множество раз девушек после свержения власти брали в плен. Их обучали, перевоспитывали и брали в жены. Они становились рабынями и желанным трофеем для каждого, кто мог себе позволить это. Но для своего рода, чья власть осталась лишь отпечатком давно минувших дней, они оставались позором, пока их сердца бились. Единственное, что еще окончательно не свело Лун Нуан с ума, это то, что она, будучи демоницей, не могла оставить потомство человеку. Именно человеческую кровь Лун Нуан считала грязной. Она хоронила своих мертворожденных детей, словно безродных щенков. Но без капли сожаления или угрызений совести. Всегда со спокойной душой и холодным сердцем. Без единой слезинки и тяжелого вздоха. Осознавая, что лучше быть закопанным в заброшенном лабиринте, чем появиться на свет в мире, где нет справедливости.

– Если бы ты не сказала, кто ты, я бы не поверила, что дочь нашего императора могла превратиться в это.

Лун Нуан хмыкнула:

– И во что я превратилась? Да и кто дал тебе право осуждать меня? – Глаза Лун Нуан залились алым. Она схватила Синь Энь за горло, прижала ее к кустарникам. – То, что я родилась их дочерью, не делает меня какой-то особенной. Я не желала этого и не желаю спустя столько лет и подавно. Эта женщина родила меня, но кроме того, что обрекла меня на вечные мучения и обязательства, ничего не сделала. Единственное, что ее волновало, это наш отец, который никогда не любил ее и не принадлежал ей. Зачем вообще рожать детей от того, кто не любит тебя. Ты не помнишь Туманные земли такими, какими помню их я. Ты родилась уже после того, как люди все разрушили. Но демоны продолжали восхвалять своих правителей. Но что сделали эти правители для своего народа? А что сделали они для меня? Для своей дочери? Для меня Лун Яньлин и Лун Чжи были простыми родителями. Хотели преуспеть везде, но в итоге даже собственные жизни не смогли сберечь. А мне остается только продолжать дышать, потому что даже права умереть у меня нет.

Глаза Лун Нуан стали влажными и вскоре уже залились слезами. Синь Энь выслушала ее, позволив закончить. После того как демоница наконец договорила, девочка попыталась сделать тяжелый выдох и, схватив Лун Нуан за руку, что продолжала все это время душить ее, впиваясь глубоко под кожу, натянула на лицо фальшивую улыбку, тихо прошептав:

– Если ты так ненавидишь эту жизнь, зачем продолжаешь мучить себя?

Глаза Лун Нуан вмиг распахнулись. Она оттолкнула девочку в сторону, словно надоедливую зверушку.

– Потому что я хочу, чтобы вся семья Лун отправилась в Диюй.

Синь Энь откашлялась, переводя дух. Она коснулась своей шеи.

– Император мертв. Я сама видела, как даже его оживший труп был уничтожен и проглочен трясиной. Не думаю, что после этого у кого-то будет возможность вновь вернуть его к жизни. Императрица Лун Яньлин тоже испустила дух со своими детьми. Ты и Лун Сюй единственные, кто остался еще жив.

– Ты ошибаешься, – подметила Лун Нуан, взглянув сверху вниз на Синь Энь. Демоница сжала кулаки, отчего костяшки ее пальцев хрустнули:

– Я просто хочу отомстить своей матери, уничтожив то, что она так желала больше всего на свете. – Лун Нуан оскалилась, проявив острые клыки, в то время как в ее глазах вспыхнуло черное пламя ненависти и разочарования. Слова, слетавшие с ее языка, демоница произносила медленно, отчетливо оттачивая каждый звук, словно ножи. – Моего единственного младшего брата.

Синь Энь не могла понять, говорила ли демоница правду или же сошла с ума и несла какую-то чушь.

– Разве наследник не умер еще младенцем? Говорят, Лун Яньлин не выпускала окровавленный плачущий сверток из рук, прижимая его к груди так сильно, что никто из присутствующих не смог отнять ребенка.

Лун Нуан прикрыла глаза, сложив на груди руки.

– Это так, но все было немного иначе. Моя мать знала, что они умрут и люди рано или поздно придут по наши души. Когда отец сказал, что непременно должен вернуться в Хайлан, чтобы вернуть труп Лань Шицана, потому что не может оставить его тело у врагов, еще тогда все было предрешено. Тело какого-то там полудемона, от которого исходила похожая энергия, как от бывшего хозяина моего отца – Чжоу Чжуаньсу, было намного важнее долгожданного сына. Поэтому, когда пришло время родов, она попросила найти роженицу, чей срок был приближен к ее, и, стоило моему брату появиться на свет, как его вывезли из дворца в неизвестном направлении, передав кормилице. Сколько людей умирает, столько же рождается в один день. В этом нет ничего удивительного.

– Ты хочешь сказать, что наследник все еще жив? – переспросила Синь Энь.

– Мысль о том, что он все еще жив, дает мне надежду продолжать дышать и не наложить на себя руки. Я уверена, что он все еще жив, и то, что он ничего не предпринимает, чтобы сделать жизни демонов немного проще, заставляет меня еще больше ненавидеть его. – Лун Нуан приложила окровавленную руку к груди, сжав свое одеяние. – Мои сестры отдали свои жизни ради него. Почему все должны жертвовать собой ради одного? Почему? Это нечестно. Разве это честно, Синь Энь? Скажи мне?

Лун Нуан начала говорить все громче. Ее взгляд был безумен. Синь Энь сделала осторожный шаг назад, соглашаясь:

– Ты права.

Лун Нуан улыбнулась, услышав эти слова. Она протянула вперед руку, но потом, заметив на своих пальцах кровь, которая уже успела немного высохнуть и стать липкой, резко изменилась в лице. Ее пальцы начали дрожать, а зрачки сузились до маленьких точек.

– Эта кровь… Чья эта кровь?

Ее взгляд переместился на окровавленный труп Ли Фэн. Заметив его, демоница отшатнулась, как будто она видела его в первый раз и вовсе это не она убила ее, перерезав горло. Демоница вцепилась в свои волосы и рухнула на землю, разбив колени до крови.

– Ты в порядке? – с беспокойством спросила Синь Энь.

Лун Нуан обняла себя за плечи и начала раскачиваться, бормоча под нос что-то неразборчивое. Синь Энь протянула ей руку, но демоница лишь отшатнулась. Она свернулась калачиком, поджав ноги, издавая странные звуки, похожие на плач и смех одновременно. Даже Синь Энь от такой картины, развернувшейся перед ее глазами, стало не по себе. Она посмотрела на труп, а после снова перевела взгляд на Лун Нуан, не понимая, что делать дальше. Она продолжала стоять так еще какое-то время, раздумывая над словами демоницы. Ей показалось, что Лун Нуан говорит правду, вот только тот факт, что у Лун Нуан были проблемы с головой, заставлял Синь Энь сомневаться в ее словах. Даже если бы наследник был жив, прошло уже столько лет. Ему должно быть около двадцати. Демону рано или поздно захотелось бы вернуться к себе, пусть и на разрушенную и обедневшую, но все же родину. Собрать войско и если не вернуть свободу своему народу и землям, то хотя бы попытаться это сделать. Даже если у императрицы и был заранее подготовлен какой-то план по спасению наследника, это не означает, что ей удалось это сделать.

– Лун Нуан, – тихо, почти шепотом протянула Синь Энь.

– Падают, они падают… – еле слышно бормотала Лун Нуан себе под нос, продолжая время от времени посмеиваться, а иногда плакать. Ее плечи дрожали, а взгляд метался из стороны в сторону, придавая ее лицу еще более сумасшедший вид.

* * *

Чэнь Цаньжэнь откинулся на спинку стула, задумчиво потирая подбородок. Чэнь Юн, стоя рядом с отцом, едва заметно усмехнулся, встретившись с потускневшим взглядом младшего брата, Чэнь Кэ, когда тот подошел.

Мужчина медленно провел указательным пальцем по раскрытой карте, очерчивая границы своего государства. На участках, где угроза нападения была особенно велика, он немного задержался, посоветовав в этих местах усилить охранное войско.

– Этот Цзунсылин Шэнь Панин не просто так решил вернуться в Чжиюнхай. – Чэнь Цаньжэнь язвительно усмехнулся и стукнул кулаком по столу. – Притащил с собой Хань Яоцзу лишь для того, чтобы выглядеть в моих глазах праведником и верным слугой императора. – В гневе сжав пальцы, он скомкал карту и разорвал ее, превратив большой бумажный лист в бесполезный мусор. – Какой же он лицемерный кусок дерьма!

– Отец, прошло уже чуть больше двух недель. С Шэнь Панином не было достаточного количества войска, чтобы его задержать по обвинению в мятеже. Сопротивления он не оказывал, смиренно дожидаясь вашего решения. Единственное, что нам удалось предпринять, это посеять панику, пустив тайную стрелу. После этого Цзюнь-ван Сяо Фуцян уж точно будет начеку и не спустит с Шэнь Панина глаз. – Чэнь Юн издал легкий смешок. – Нас и так считают виновниками всех несчастий. Хотел император связать своего наследника с семьей Сяо, так пусть. Цзунсылин Шэнь Панин явно что-то затеял. Он не предаст интересы Ю Байху. Чем выше заберется наследный принц Ю Вэйюань, тем больнее ему будет падать. Подождем, пока они перегрызут друг другу глотки, а после уже нанесем последний удар. Тем более личность человека, который оживляет мертвых, нам до сих пор неизвестна. Если мы начнем сборы войск, слухи распространятся быстрее, чем мы успеем добраться до столицы. Лишний шум нам сейчас ни к чему. Предлагаю – выжидать. Тем более что император боится Шэнь Панина. Так пусть этот Цзунсылин будет его головной болью, а не нашей.

Ритмично постукивая пальцами, Чэнь Цаньжэнь одобрительно кивнул, соглашаясь со словами старшего сына. Хотя было удивительно слышать от него настолько подробный стратегический план, ведь Чэнь Юн славился вспыльчивым характером. Поговаривали, что он был даже похуже, чем у его отца.

Склонив голову, Чэнь Юн выказал свое уважение:

– Отец.

– Чэнь Кэ, – обратился Чэнь Цаньжэнь к младшему сыну. – Возьми охрану и проследи, чтобы Цзунсылин Шэнь Панин поспешно покинул наши земли. Если заподозришь что-то, не предпринимай поспешных решений. Пришли гонца. Там будем решать по ситуации.

– Слушаюсь, – спокойно отозвался Чэнь Кэ, чувствуя на себе пристальный, неодобрительный взгляд старшего брата.

* * *

– Взгляд моего младшего брата стал таким безжизненным, словно кто-то умер. Или дело в том, что моя любимая невестка отправила своего щенка за непослушание спать на бамбуковый коврик?

– Прекрати это! – прорычал Чэнь Кэ.

– Что именно?

Зависть, ненависть и презрение окутывали сердце Чэнь Юна каждый раз, когда он смотрел на своего младшего брата. Он завидовал его молодости, мягкости, здоровью, статусу. Будучи хромым, Чэнь Юн конечно же мог и дальше управлять войском, сражаться, править, унаследовав земли отца. Но каждый раз, когда он смотрел на своего младшего брата, его душила мысль о том, что у Чэнь Кэ было что-то, чего лишен сам Чэнь Юн.

– Просто оставь ее в покое. У тебя травма ноги, у меня глаз. Как ты и говорил, у нас с тобой все общее, на двоих. Мы оба не так идеальны, как хотелось бы. Мы не так хороши, как хотел бы наш отец.

Чэнь Юн слегка похлопал Чэнь Кэ по плечу. Со стороны наблюдавшие могли подумать, что старший брат дает наставления младшему или желает ему благополучно выполнить поручения. Но на самом деле эти два волка из семьи Чэнь давно оскалили зубы друг против друга, но не забыли, что у семьи Чэнь уже есть вожак в лице Чэнь Цаньжэня. И сколько бы молодняк ни бился, перегрызая друг другу глотки или выжидая, пока один из них отступит, заметив, что второй отнял у него любимую кость – эта внутренняя война могла длиться вечно.

У Чэнь Кэ с рождения было плохое зрение. Внешне этот недуг никак не выделялся, особенно для окружающих. Усиленные тренировки с самого детства помогли Чэнь Кэ в самообороне и стремительной атаке. Но все его умения ограничивались хорошей видимостью. Ведь стоило бы ему взять в руки лук и стрелы, как угодить в цель с дальнего расстояния было весьма затруднительно, особенно если цель не стояла на месте, а двигалась. Как было на осенней охоте.

Кроме того, Чэнь Кэ действительно был в отчаянии, не зная, как порадовать свою госпожу. После того как Ли Фэн сменила другая служанка, принцесса начала увядать. Она продолжала спрашивать про судьбу Ли Фэн, вот только каждый раз получала лишь немой кивок, сопровождающийся словами мужа «Тебе не нужно беспокоиться о ее судьбе».

Ю Хуан, как единственная представительница женского пола в семье Чэнь, не считая дочерей Чэнь Юна, должна была привносить яркость и счастье, рассеивая всю строгость и напряженность этого места своим смехом и ясной улыбкой. Но все было в точности до наоборот, и виноват в этом был Чэнь Юн.

Тот, кто собственноручно расправлялся со своими женами, когда те начинали ему надоедать или пытаться смягчить его жестокое сердце. Он, дабы не обзавестись такой слабостью, как глубокие трепетные чувства к кому-либо, расправлялся с ними самым изощренным способом: отправляя в лабиринт, запирая там и оставляя на съедение сумасшедшей демонице.

Изначально Лун Нуан содержалась при дворце семьи Чэнь в небольшой клетке. Как бы люди ни презирали демонов, они по-прежнему скрывали собственную порочность под маской ненависти – в стремлении унизить, осквернить, опозорить. Все, что они пытались оправдать презрением к демонам, на деле оборачивалось насилием. После рождения Чэнь Кэ супруга Чэнь Цаньжэня начала резко слабеть и стареть. Она уже была немолода, а война шести великих государств требовала от нее много усилий и сдержаности. К тому же, кроме наличия наложниц в доме, с которыми она могла еще кое-как смириться, то, что ее муж развлекается с грязнокровкой, а после ложится к ней в постель, окончательно свело с ума женщину. Она вооружилась острым ножом, желая изуродовать несчастную. Вот только не учла, что Лун Нуан была не простой демоницей, а наследницей императорской семьи Лун и с рождения обладала быстрой регенерацией. Изуродовав девушку до неузнаваемости, она с ужасом смотрела, как на ее глазах раны затягиваются.

– Какая же ты мразь! – прорычала женщина, вцепившись в горло Лун Нуан.

Она душила ее, желая, чтобы та поскорее испустила дух и не мозолила ей больше глаза. Вспомнив о том, что в Шуанцзу ходило много слухов про особую способность крови демонов, женщина попыталась испить ее крови. В надежде, что это поможет обхитрить время и вернуть ее коже прежний нефритовый блеск и разгладить морщины. Лун Нуан тогда долго смеялась, словно сумасшедшая, говоря, что кровь демонов работает вовсе не так. Она не может вернуть молодость или исцелить любой человеческий недуг. Но могла помочь вдохнуть жизнь в неживое тело, если смешать его с чистой энергией Ян, на что такие простые смертные, как она, не способны. Глаза Лун Нуан в какой-то момент сверкнули, и, воспользовавшись ситуацией, она ласково погладила морщинистое лицо женщины и быстро вонзила глубоко в ее щеку свои когти со словами:

– Интересно, а какова на вкус человеческая кровь…

После этого Лун Нуан не покидала своей темницы, оставаясь запертой в полном одиночестве. Лишь время от времени питаясь тем, что подкидывали ей в «клетку». А супруга Чэнь Цаньжэня вскоре умерла от полученной глубокой раны, которая приняла темно-багровый оттенок и начала стремительно гнить, не поддаваясь лечению лекарей.