Где проходит та тонкая грань, за которой незнакомые люди перестают быть для нас безразличными? Вы ловите себя на мысли, что невольно чувствуете его взгляд на себе, а после отворачиваетесь, одновременно желая потерять в толпе. Хотя по сути ваши отношения даже дружескими назвать сложно.

– Как тут людно, – недовольно пробормотал Му Ян, скользя недоверчивым взглядом по жителям Шанцианя.

Ю Вэйюань сказал:

– Поэтому держись рядом, чтобы не потеряться.

Му Ян приподнял одну бровь, скрестив на груди руки:

– Я что, ребенок?

– Нет, но в толпе легко потеряться.

Му Ян замешкался еще пару фэней, после чего все-таки бросил:

– Так постарайся не отставать…

Карнавал устраивали в начале марта, украшая город яркими декорациями в виде колокольчиков, цветочных гирлянд, расписных фонариков и талисманов. По приказу Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэня по основной улице столицы проходило грандиозное шествие. Впереди колонны ехала стража верхом на белоснежных скакунах. Позади двигались несколько платформ, на которых люди, разодетые в яркие наряды, показывали представления для граждан Шанцианя, танцуя под громкую музыку и удары барабанов.

Дети кричали от радости, заприметив огромных зверей в виде драконов, фениксов и карпов, сотканных из шелка. Люди под каркасом двигались синхронно под ритм музыки, заставляя зверей извиваться и парить над землей, словно живых.

В воздухе витал аромат свежеприготовленной еды, наполняя улицы пряными, острыми и копчеными ароматами. Торговцы громко зазывали прохожих, устраивая между собой соревнования, чья лапша вкуснее и у кого баоцзы[10] с самым тонким тестом. Тем временем посетители не отставали от них, споря между собой, кто быстрее съест горячие сяолунбао[11] и не прольет ни капли бульона.

Мужчина, решивший слопать сяолунбао целиком, лишь бы опередить своего друга, громко завопил, когда горячий бульон обжег его горло.

Его друг осуждающе смотрел на него, ворча, что спор спором, но после того, как он обожжет язык, долгое время будет мучиться, не чувствуя вкуса во время еды.

Повар поспешил принести ему холодного соевого молока, чтобы хоть немного облегчить его состояние. Заприметив двух молодых прохожих, он моргнул, а после улыбнулся им, приглашая за стол.

– Господа, моя еда куда свежее и порции больше, чем у этого гэгэ напротив.

Гэгэ, про которого дурно отзывался этот мужчина, прикрикнул на него чуть ли не с кулаками:

– Да что ты такое несешь!

Сохраняя все ту же невозмутимую улыбку, повар предложил:

– Не хотите отведать вкусных сяолунбао?

Му Ян на мгновение замешкался и, оставив приглашение без ответа, пошел вперед, но Ю Вэйюань потянул его за рукав, заставив остановиться.

– Ты чего? – поинтересовался Му Ян.

– Давай немного передохнем.

Казалось, затея с перекусом явно не понравилась демону, однако Ю Вэйюань продолжил настаивать на своем:

– Это не отнимет много времени.

– Мне это все равно не нравится, – добавил Му Ян, когда Ю Вэйюань уже насильно подводил его к столику, – нас могут узнать. Тем более здесь полно стражи.

Недолго думая Ю Вэйюань подошел к ларьку, где продавались различные маски, и, почти не глядя, выбрал две: одну для себя, а вторую для Му Яна.

– Лица многих скрыты под масками, поэтому если и мы наденем их, затеряемся в толпе.

До ушей Ю Вэйюаня дошел слух, что старший сын князя Чэнь, Чэнь Юн, лично встретился с Цзунсылином Шэнь Панином и его войском, который сопровождал младшего сына Нюй-ван Хань Ян, Хань Яоцзу. По их словам, причиной, по которой им в срочном порядке нужно было пересечь границу между Биянья и Шанцианя, было то, что старшая сестра Хань Яоцзу, Хань Иньюэ, тяжело больна, а младший брат, томясь от тоски, желает навестить ее, вернувшись в Чжиюнхай. Но Ю Вэйюань даже не знал, что Хань Иньюэ больна. По правде, его особо не волновала ее судьба и не заботило то, пропустит ли Чэнь Юн их или устроит прямо там драку, а волновало лишь то, что тот день, когда он вернется во дворец, приближался, а значит, он вскоре встретится с Ю Байху. Злость, поселившаяся в его сердце, не давала ему покоя ни днем ни ночью. Он то и дело задавался вопросом и прокручивал у себя в голове тот момент, когда посмотрит Ю Байху в глаза и спросит: «Почему?»

Покинуть Шанциань было куда затруднительнее, чем им казалось на первый взгляд, а все потому, что со стороны Сяо Фуцяна так же была усилена охрана границы между Гунхуа и Шанцианя. Говорят, кто-то пытался вывезти большое количество оружия, спрятав его в мешки с зерном и забросав природными залежами из Биянья. Оттого, чем был ближе срок бракосочетания между наследным принцем и принцессой Сяо Мэйли, тем Сяо Фуцян больше внимания уделял безопасности, дабы защитить свою семью от нападений со стороны соседних государств.

Казалось, это напряжение между правителями почти достигло предела и отравило не только почву, но и воздух, делая его ядовитым. Радовало лишь то, что карнавал для простых граждан никто не отменял, чтобы отвлечь простой люд от политических интриг. И даже тут, среди народа вражеского государства, Ю Вэйюань чувствовал себя умиротворенным, желая хоть на какое-то время немного забыться и потеряться среди тех, для кого ты всего лишь очередной безликий и безымянный прохожий.

Му Яна все-таки удалось убедить. Однако по его лицу было заметно, что он все еще не в духе. Хотя видеть его радостным – большая редкость. Поэтому Ю Вэйюань смиренно опустил взгляд на свою порцию еды, посчитав, что все в порядке.

Взяв в руки палочки для еды, он скользнул взглядом по горячим сяолунбао, с которых вверх поднимался молочный пар, медленно растворяясь в воздухе. Деревянные палочки подхватили шарик. Ю Вэйюань подул на него и надкусил. На языке тут же ощутился привкус специй и свежеприготовленного мяса. Повар действительно не солгал и приготовил все на высшем уровне.

– Ты не будешь есть? – поинтересовался Ю Вэйюань, заметив, что демон, сидящий напротив него, не торопится трапезничать.

Му Ян выдержал небольшую паузу и, опустив взгляд, нахмурился. В нос то и дело предательски ударял приятный аромат, вызывая чувство голода. Он пытался сопротивляться ему, но после того, как из его живота послышалось тихое урчание, Му Ян слегка покраснел и наконец сдался, поддавшись соблазну. Смиренно взяв в руки палочки для еды, он подхватил сочный сяолунбао с тарелки Ю Вэйюаня.

Ю Вэйюань не успел опомниться, как его порция была нагло украдена и в один миг проглочена.

Ю Вэйюань:

– Что ты…??

Му Ян закрыл глаза, медленно прожевывая сяолунбао, как вмиг его лицо застыло в нечитаемом выражении.

Му Ян:

– Ох…!!!!

Сяолунбао, что Ю Вэйюань все это время удерживал палочками, соскользнул и упал в тарелку. Жирный сок пролился, а принц, вовсе не придав этому значения, громко выкрикнул:

– Выплюни! Не держи в себе!

Все-таки стерпев жгучую боль, что медленно распространялась по языку, нёбу и горлу, Му Ян смог проглотить сяолунбао. Он прикрыл глаза, его лоб покрылся капельками пота, а глаза заслезились. Демон хрипло выдохнул.

Протянув демону чашу с холодным молоком, Ю Вэйюань сказал:

– Даже если тесто остыло, внутри горячий бульон, и им можно обжечься, если надкусить и проглотить одним махом.

В голове принца поселилась одна мысль, которая скорее всего являлась правдой.

– Ты, – Ю Вэйюань выдержал небольшую паузу и, ткнув бамбуковыми палочками в мясной шарик, наконец спросил: – Никогда их раньше не ел?

Скорее всего, так оно и было. Судя по тому, как Му Ян вел себя и хотел поскорее покинуть людное и шумное место, он в действительности не только не ел что-то подобное, но и никогда не был на карнавалах. Хотя в императорском дворце и было довольно людно, там не было столько шума и люди не толпились, задевая друг друга и желая протиснуться, чтобы получше разглядеть представление. Единственное празднество, которое Му Ян мог узреть краем глаза, была свадьба принцессы Ю Хуан, и то слугам там было не место, что уж говорить о рабах. Пока Му Ян жадно глотал молоко, утоляя жгучую боль во рту, Ю Вэйюань подсел к демону немного ближе, а после подхватил с его тарелки мясной шарик и осторожно подул на него.

Стерев с губ капельки жидкости, Му Ян подумал, что Ю Вэйюань решил украсть его порцию еды, как до этого сделал он сам, но спустя небольшое количество времени, подставив под пельмень свою ладонь, Ю Вэйюань аккуратно поднес мясной шарик к его губам, сказав:

– Сначала надкуси, а потом подуй на бульон, чтобы снова не обжечься. Не торопись.

Казалось, после слов Ю Вэйюаня Му Ян действительно открыл рот, чтобы надкусить. Стоило демону это сделать, как и принц открыл рот, повторив это странное выражение лица. Словно взрослый кормит ребенка, который сам не в состоянии позаботиться о себе. Раздраженно щелкнув языком, Му Ян потянулся за палочками, взял другой сяолунбао и протянул его принцу. Ю Вэйюань слегка поморщился и отстранился.

– Что ты делаешь? – холодно спросил он.

Му Ян приподнял одну бровь и лениво бросил:

– Не нужно заботиться обо мне подобным способом. К тому же на нас все смотрят.

Оглядевшись, Ю Вэйюань заметил на себе косые взгляды тех, кто сидел за соседними столиками, перешептываясь между собой и качая головой. Ю Вэйюань прочистил горло и поторопился пересесть на прежнее место и заняться своей порцией еды. Он время от времени поглядывал на собеседника, который теперь ел с особой осторожностью, никуда не торопясь.

Закончив, Ю Вэйюань отложил палочки, оглядывая улицу.

– Знаешь, я давно не был на подобных празднествах. Это было так давно, что я даже не помню, каково это… радоваться.

Ю Вэйюань так и не договорил последнее слово, произнеся его про себя, словно пытался скрыть что-то давно забытое – ценное. Если он, наследник престола драконьего трона, давно не был на подобных празднествах, что уж говорить о демоне, сидящем перед ним, и всем тем, кто лишен подобной роскоши, как мирно прогуляться по улочкам собственного города и не бояться быть забитым камнями. Недолго думая Ю Вэйюань резко встал и надел маску: ярко-красные стрелки над миндалевидными глазами белой лисицы придавали образу принца еще более выразительный вид. Он поспешил скрыть белоснежные волосы за черным капюшоном и схватил Му Яна за руку.

Му Ян не успел надеть маску на лицо, как принц торопливо начал тащить его куда-то.

– Что ты делаешь?

Наконец надев черную маску птицы, Му Ян сосредоточил взгляд на принце, который с энтузиазмом увлекал его в неизвестном направлении.

«Все же нацепи на него хоть невзрачные обноски и скрой лицо маской, Ю Вэйюань все равно будет выделяться из толпы», – подумал Му Ян.

Хотя толпа бросала на них лишь мимолетные недовольные взгляды, когда расступалась по сторонам, ему постоянно казалось, что все эти люди смотрят сквозь одежду и видят это прекрасное лицо. Хотя лицо Ю Вэйюаня ничем не отличалось от других лиц, юношей того же возраста. Но странное чувство тревоги томилось внутри и порой ужасно раздражало.

Наконец вынырнув из толпы, Ю Вэйюань тяжело задышал, но с его губ не исчезала довольная улыбка. Он скользнул взглядом по лавочкам, и когда его взгляд зацепился за яркие шарики, нанизанные на палочки, он незамедлительно рванул в сторону ларька.

Самое сложное – это научиться делать выбор. Когда ты любишь сладкое, а перед глазами пестрит множество ягод и фруктов, глаза разбегаются. Но рано или поздно все равно приходится выбрать то единственное, что ближе всего по вкусу. Порой этот выбор зависит от настроения – от желания попробовать что-то новое, неизведанное. Но иногда мы снова и снова возвращаемся к прежнему выбору – просто потому, что он вызывает воспоминания, позволяя хоть на мгновение ощутить давно забытый вкус беззаботного времени, когда все было хорошо…

Когда Ю Вэйюань надкусил засахаренную клубнику, улыбка на его лице померкла. Он покрутил палочку между пальцев и, наклонив голову набок, произнес:

– Однажды я был с учителем на карнавале. Правда, это было так давно… Хмм… раньше как будто было вкуснее…

Му Ян смотрел на танхулу, пока продавец не обратился к нему с вопросом:

– Молодой господин, не стойте на месте, выбирайте. Есть с бананом, боярышником, клубникой, виноградом и даже с мандарином. – Заметив неловкость незнакомца, продавец добавил: – Или вы не любите сладкое?

– Сладкое? – тихо повторил Му Ян.

Ю Вэйюань тут же отвлекся от своих раздумий и сказал:

– Давайте все по одному.

Продавец радостно хлопнул в ладоши и поспешил собирать сладкий букет для нескупых покупателей. Стоило Ю Вэйюаню протянуть монеты, чтобы расплатиться, и Му Ян, чьи обе руки были заняты танхулу, поинтересовался:

– И зачем тебе столько?

– Хочу попробовать все. Да и ты сможешь выбрать тот, который тебе больше понравится.

По правде, Ю Вэйюань просто хотел порадовать его, однако сам же выглядел в глазах этого демона как избалованный ребенок.

– У богатых вовсе нет рассудка. Зачем так разбрасываться деньгами? Мог бы взять любой, мне без разницы.

Ю Вэйюань подумал: «И почему этому демону так нравится носить постоянно образ холодного и бесстрастного господина, словно панцирь? Гордость – это хорошо, но иногда нужно немного расслабиться и позволить себе новые эмоции. Так же можно с ума сойти!»

Ю Вэйюань быстро потянулся к маске демона, чтобы приподнять ее. Не спрашивая позволения, принц снял со шпажки засахаренный ломтик мандарина, заставив Му Яна его попробовать. Пока из рта демона не вырвалось очередное недовольство, Ю Вэйюань успел опустить маску на его лицо.

Лениво облизывая остатки сахара с пальцев, Ю Вэйюань на мгновение замер, почувствовав кисло-сладкий привкус мандарина, затем потянулся за палочкой мандаринового танхулу и, неловко взяв его из рук демона, проговорил:

– Этот куда приятнее на вкус, нежели клубничный, который я ел с учителем.

Му Ян впервые за двадцать лет узнал, что такое сладости. Когда засахаренный кусочек мандарина начал таять во рту, Му Ян ощутил одновременно приторный, но с легкой ноткой кислинки привкус на языке. Его глаза сузились и, казалось, даже заслезились. Он подолгу посасывал сладкий леденец, пытаясь оттянуть момент, когда тот потеряет насыщенный, яркий вкус. Когда это все же произошло, Му Ян тихо спросил:

– А можно мне еще немного?

Взяв из рук Му Яна половину купленных порций сладостей, Ю Вэйюань искренне улыбнулся, сказав:

– Можешь есть сколько угодно, но с мандаринами не отдам.

Скольких простых жизненных радостей он был лишен все это время. И казалось, такая мелочь, как сладость, могла быть чем-то обыденным, но не для него. Сейчас, вкусив леденец, о котором он никогда раньше даже и не мечтал, Му Яну казалось, что избавиться от желания снова и снова пробовать его будет невыносимым. Порой жить в неведении чего-то прекрасного куда лучше, чем бояться его потерять, однако, прожив жизнь, так и не познав ее вкуса, все равно что родиться с крыльями, но никогда не решиться расправить их, чтобы взлететь.

День приближался к закату, и чем ниже заходило солнце, тем ярче горели бумажные фонарики и тем громче становилась игра гуцыня, разбавляя сумрак мелодичным пением и смехом.

– Даже в Чжиюнхае я не помню подобных празднований, а тут народ беззаботно смеется и веселится.

– Потому что есть разница, Ваше Высочество. Хотя мне не по душе ни Чжиюнхай, ни этот город, тут люди не заводят себе рабов в качестве домашних животных. Если бы посреди этого веселья где-то избивали бы демона кнутом или забивали ногами за то, что тот ослушался своего господина, даже эту безмятежную тишину, переполненную яркими огнями, очернял бы крик чьей-то боли.

Слова Му Яна звучали спокойно. Он всегда говорил то, что думает, вовсе не беспокоясь о том, что его слова могут задеть окружающих, в особенности Ю Вэйюаня.

Хайлан был переполнен демонами, и, хотя те могли спокойно работать за гроши на побережье, они все равно были ненавистны людьми, а также самими демонами, кто остался жить в Туманных землях. В Чжиюнхае демоны были рабами и каждый фэнь проживали в мучениях и страданиях. Да и боги ничем не отличались от тех же рабов, стоило им отвернуться от правящего члена императорской семьи Ю. В Шуанцзу демоны были лишь инструментом для гнусных планов клана заклинателей. Гунхуа хоть и не занимался работорговлей, но жизнь простых граждан человеческой расы ничем не отличалась от тех же грязнокровок. Шанциань была процветающей страной, известной своим самым жестоким и гнусным правителем. Однако Ю Вэйюань лично убедился, что жители Шанцианя живут в мире, а земли, покрытые густыми лесами, не обагрены кровью демонов. Вместо этого они пропитаны кровью врагов, осмелившихся вторгнуться на их территорию.

В Биянья также не занимались работорговлей, но под толщами льда были погребены тысячи душ невинных жертв, погубленных для общего блага.

Кто есть зло и кто есть Ю Вэйюань. Он лишь крупица в этом океане лжи и ненависти. Еще один монстр или же тот, кто изменит эти устои. Вот только стоит течению сменить направление, как на одном берегу цветы тотчас же увядают, пока на другом начинают цвести.

Принц усмехнулся и, натянув на лицо фальшивую улыбку, подтвердил:

– И то верно. Пусть семья Чэнь и прославилась своей жестокостью, семья Ю и другие отличаются от нее. Разница лишь в том, что они делают это напоказ и угрожают в открытую не только демонам, но и людям. – Посмотрев на последний засахаренный ломтик, нанизанный на деревянную палочку, Ю Вэйюань прибавил: – Однажды я сказал учителю, что даже не знаю, на какой улочке в Чжиюнхае продается самая вкусная танхулу. Зато теперь я знаю, какая самая вкусная в Шанциане. – Неловко почесав затылок, Ю Вэйюань обернулся и, посмотрев на Му Яна добавил: – Учитель бы разозлился, узнав, что я тут вот так прогуливаюсь.

Заметив, что порция сладостей в руках Ю Вэйюаня заканчивается, Му Ян сделал шаг назад и немного отвернулся. Тем самым скрыв остатки недоеденных засахаренных фруктов.

Ю Вэйюань даже не обратил на него внимания и поднял голову вверх, наблюдая, как бумажные фонарики медленно поднимаются в небо, поддаваясь порывам прохладного ветра, словно золотые рыбешки, выпущенные на волю из чьих-то ладоней. Их тусклый, но теплый свет освещал округу. И это свечение отражалось в серых глазах Ю Вэйюаня, скрытых под ободком густых белых ресниц. Казалось, в этот самый момент что-то отозвалось из глубины его сломанной, замершей души, разливаясь теплым и приятным ощущением по венам. Ю Вэйюань сжал кулак. Послышался глухой стук, когда он ударил себя в грудь, стиснув зубы, но не от боли, а оттого, что пытался заглушить чувство, которое снова и снова зарождалось в нем.

Яркий свет ослепил принца, когда Му Ян, держа в руках фонарик, подошел к нему со словами:

– Давай запустим его вместе.

Ю Вэйюань заметил, что на той стороне, которая была обращена к Му Яну, было что-то написано, но как только он попытался развернуть фонарик, чтобы прочесть, как хватка демона стала еще сильнее.

– Нет, – резко отрезал Му Ян. Хотя лица обоих были скрыты под масками, но по взгляду демона, который стал моментально холодным, и интонации голоса можно было понять, что он не желает, чтобы Ю Вэйюань читал то, что там написано.

Прищурившись, Ю Вэйюань проговорил слегка язвительно:

– Приложить руку к осуществлению чужого пожелания, даже не ведая, что там написано?

– У вас есть причины не доверять мне?

– А у тебя есть причины доверять мне?

– Хмм… – потянувшись за кистью для письма, демон протянул его принцу со словами: – Тогда и вы оставьте свое пожелание там, где мне его будет не разглядеть.

Ю Вэйюань тихо хмыкнул и, не раздумывая долго, вывел на тонкой бумаге несколько иероглифов аккуратным и ровным почерком. Время от времени поглядывая на демона, чтобы тот не подсматривал. Закончив, они одновременно отпустили бумажный фонарик в небо, наблюдая, как тот поднимается все выше, сливаясь с другими, такими же яркими огнями. Ни один из них не знал, что было написано на стороне другого, но мысленно глубоко в себе хранил свое желание, одновременно надеясь и боясь. Ведь желания имеют свойства сбываться.