Издревле было принято приносить жертвы злым духам и богам. Самыми излюбленными такими «дарами» были дети либо девы, не успевшие вступить в брак. Их наряжали чуть ли не в подвенечные одеяния, а после отправляли на морское дно во имя общего блага.

Только тот, кто познал подобную жестокость на себе и оказался в рядах невинных жертв, смог бы понять весь страх и ужас происходящего. Когда девушки поднимали глаза на небо, чтобы не заплакать, в то же время боясь обернуться и посмотреть на своих родных, с восторженными лицами отдающих своих детей в лапы смерти. Даже непонятно, что было хуже: смотреть на улыбающихся матерей, что отдают свое чадо в жертву, зная, какая участь ему уготована. Или на тех, кто захлебывался в слезах, боясь издать лишний всхлип.

Когда кто-то из девиц все же оборачивался и находил в толпе своих родных, ситуация накалялась и начиналась паника.

Ба Шэ босыми ногами ступала на скользкие валуны, покрытые мхом и водорослями. В нос ударял солоноватый запах моря, оставляя вяжущий привкус на языке. Ее тонкая фигура наклонилась, зачерпнув немного морской пены.

– Вода такая теплая в это время года.

Она тихо хмыкнула, а после посмотрела вдаль, где полупрозрачная голубая вода становилась темнее и все холоднее. Выражение ее лица тут же помрачнело.

Мао Яньсяо, стоящий позади нее, расслышал на противоположном берегу стенания юных дев, которых насильно заталкивали в лодки, обсыпая цветами.

– Насколько же люди по своей природе жестоки к себе подобным. Я даже не удивлен, что они испытывают неприязнь к тем, кто хоть немного отличается от них.

Ба Шэ поддержала разговор:

– Они думают, что боги будут к ним благосклонны, если они отдадут самое дорогое, что у них есть? Какие же они глупые.

Глаза демоницы сверкнули алым, а на лице появилась довольная улыбка.

– Когда-то я была такой же. Но я не боялась смерти, я боялась, что не смогу отомстить за несправедливость.

Мао Яньсяо лениво протянул:

– Как хорошо, что ты вернулась.

– Я не виню тех, кто просит о пощаде. Что видели эти дети, кроме лжи? Кому им верить, если их предали свои же близкие?

Крики девушек на соседнем берегу усилились. Многих уже уложили в лодки и даже оттолкнули от берега, приглушая всхлипы и стенания мелодичной игрой на эрху или гуцыне.

Мао Яньсяо встал подле Ба Шэ и, глядя вдаль, спросил:

– Поможешь?

Демоница в ответ мягко улыбнулась и уже шагнула в воду, сказав:

– Конечно…

Встревоженный голос Люй Яо выдернул Мао Яньсяо из далеких воспоминаний. Он наклонился, и его тонкие пальцы коснулись черных жемчужин, которые на мягком свету переливались всеми оттенками перламутра. Он зачерпнул немного в свою ладонь, ощущая холод от этих бусин, что проникал в самую глубь его сердца. Мао Яньсяо сам не заметил, как его кадык дрогнул, а с ресниц скатилась слеза, разбившись о черную жемчужину, словно о скалистый берег Жэньшу. Учитывая объем сундука, в нем находилось около двухсот сорока семи тысяч бусин. Его взгляд быстро пробежался по ним, а после с губ слетело бормотание, полное горечи:

– Если тут около двухсот сорока семи тысяч бусин, значит… – Мао Яньсяо нервно сглотнул, и его голос стал хриплым. – Для такого подарка было убито примерно семьсот сорок одна тысяча девятьсот русалок…

Ван Чэн, уловив его бормотание, усмехнулся:

– Цель оправдывает средства. Этих тварей еще полно водится в водах Хайлан. Правда, в последние годы они все чаще уходят обитать на дно, но мы их все равно отлавливаем. Только не говори, что тебе их жаль? Мои люди потратили годы, чтобы заполнить эту сокровищницу на твою свадьбу. Пусть наша семья не так богата, как семья императора, но такие сокровища водятся только на наших землях.

Цзюнь-ван Ван Чэн вздрогнул, не успев поднести чашу к губам, чтобы испить, когда Люй Яо резко встал из-за стола и поспешил к своему ученику.

Стиснув зубы, Мао Яньсяо еле слышно прошипел:

– Помнится, мы с вами обговаривали несколько исходов окончания сегодняшнего обеда.

Люй Яо опустил глаза. Казалось, за время, проведенное в компании этого демона, их отношения немного улучшились. Однако если выбирать между Мао Яньсяо и Ван Чэном, Люй Яо непременно выберет Ван Чэна, только потому, что он был отцом горячо любимой его сердцу Ван Су, что уж говорить о том, что он был единственным живым кровным родственником Ю Вэйюаня.

Люй Яо тихо прошептал:

– Я не позволю причинить ему вред.

Покосившись на стоявшего рядом Люй Яо, Мао Яньсяо жадно облизнулся:

– Этот ученик не может быть невежественен по отношению к своему наставнику.

Люй Яо придвинулся к нему еще ближе. В этот самый момент Мао Яньсяо ощутил, как что-то острое упирается ему в бок. Сохраняя спокойное выражение лица, Люй Яо заговорил:

– Я проткну твое сердце, так и знай. Даже глазом моргнуть не успеешь.

Они так и стояли какое-то время, смотря друг другу в глаза. То и дело перешептываясь, как будто обдумывая следующий шаг. Позиция Люй Яо была ясна. Даже если обвинят в предательстве, он не сможет пойти против Ван Чэна. А что насчет Мао Яньсяо? Конечно, он мог проглотить очередной глоток яда. Что такое семьсот сорок одна тысяча девятьсот убитых русалок? Во время войны, что произошла почти двадцать лет назад, погибло куда больше демонов, но он все равно стоит здесь. Сидит за столом со всеми этими убийцами. Он ест их еду, пьет их воду, пользуется всеми удобствами этого дома, возведенного на костях погибших, только ради обещания такой же предательнице, как и он сам. Как же низко он пал. Но обратной дороги нет, а годы, которые успел он прожить, научили его с гордостью нести обиды и позор на своих плечах за гримасой безразличного и беззаботного обольстителя, которого беспокоят только плотские утехи и веселья.

Разве Мао Яньсяо был повинен в том, что любил все яркое и прекрасное? Был повинен в том, что ценил даже внешнюю красоту, хотя и знал, что оболочка бывает обманчива, а внутри этот человек был гнилым. Но он не мог закрыть рот и проглотить комплименты. Что-то вроде: У вас такой красивый цвет глаз. О, эта ткань прекрасно подчеркнет черты вашего лица. Улыбайтесь почаще, вам не подходит сидеть с угрюмым выражением лица. Именно поэтому его все считали легкомысленным и беспечным, отнимая его заслуги и прибавляя их к заслугам его брата. Ведь стоило кому-то увидеть этих двоих и узнать, что они родные братья, все думали, что только Мао Шуаньму работает днями и ночами не смыкая глаз, пока его младший брат халтурит и веселится, пропивая казну.

В глазах Мао Яньсяо блеснул подозрительный зеленый свет, что был предупреждением для стоявшего рядом с ним Люй Яо. Наверное, Люй Яо стоило бы отойти от него, но, несмотря на все риски, мастер Люй лишь покрепче сжал веер, и в этот же момент нож еще плотнее уткнулся в бок Мао Яньсяо. Давая понять, что Люй Яо не намерен сдаваться и отступать.

Император, также наблюдавший за ними, произнес:

– Вы не хотите вернуться к нам?

Мао Яньсяо едва заметно склонил голову набок, будто между делом оценивая расстояние между сидящими за столом, как вдруг взгляд его зацепился за приближающийся силуэт девушки в нежно-розовом ханьфу. За ней неторопливо шла служанка, держа над головой наложницы бумажный зонтик.

Выражение лица Мао Яньсяо едва заметно смягчилось. Уловив это, Люй Яо молча спрятал нож и обернулся.

К обеду присоединилась наложница Мо. Изначально ее не должно было быть среди приглашенных, но Ван Чэн настоял, чтобы она ненадолго присоединилась к ним.

Стоит ли говорить о том, что бедная девушка, оказавшись в подобной ситуации, ужасно нервничала и не знала, как скрыть свою растерянность. Кроме того, что она даже не знала стандартных правил этикета, увидев императора и осознав, что она должна сесть с ним за один стол, ее сердце стало биться чаще. Понимая, что девушка может ляпнуть лишнего, не подумав и испугавшись, Мао Яньсяо поспешил встретить ее и тихо шепнул ей на ухо, успокаивая:

– Все в порядке.

Обернувшись, Мао Яньсяо встретился с Ю Байху взглядом, который с презрением оглядывал девушку, стоявшую подле него. Мао Яньсяо немного нахмурился и, отпустив служанку, сопровождающую Мо, взял в руки зонтик и неспешно подвел девушку к столу, все это время оберегая свою наложницу от прямых солнечных лучей.

Ю Гай слегка покачал головой, как бы обдумывая, не слишком ли много почестей и внимания для какой-то наложницы. Хоть та и была красивой, однако все прекрасно знали, что ее положение было шатким. Ведь с недели на неделю Ю Вэйюань женится и обзаведется законной супругой в лице Сяо Мэйли. А эта женщина, если не родит ему наследника, зачахнет в гареме, как и остальные красавицы. Однако рождение мальчика так же не гарантировало безопасность и счастливое будущее этой паре. На наследника любой мог совершить покушение. А еще мальчик мог впасть в немилость, и Ю Вэйюань с легкостью лишил бы его статуса наследника. В особенности если у него будут дети от законной супруги.

Раздумывая об этом, Ю Гай неспешно потянулся за водой. От жары и ароматов цветов у него першило в горле. Чаша оказалась наполовину пуста, и потому, когда он дрожащей рукой поднес ее к губам, на его одеяние не пролилось ни капли. Он как мог старался позаботиться о себе самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Поприветствовав присутствующих, наложница Мо заняла место рядом с принцем и его наставником, покорно опустив взгляд. Ю Байху, воспользовавшись случаем, задал ей несколько вопросов, добавив комплиментов касаемо ее внешнего вида. Хотя наложница и не обладала аристократическими манерами, она вела себя так, как велел ей принц. Смотрела только ему в глаза и спокойно отвечала на вопросы о ее происхождении и прибытии во дворец. Все так, как и планировал изначально Мао Яньсяо, который в этот самый момент лениво попивал вино, глотая обиду и прокручивая в голове варианты побега на случай, если обстановка выйдет из-под контроля.

Ван Чэн потер ладони и, посмотрев на Ю Вэйюаня, улыбнулся, спрашивая:

– Интересно, у вас будет девочка или мальчик?

Мао Яньсяо покосился на наложницу. Выражение его лица было странным. Благо сама девушка не растерялась и сразу же ответила:

– Ох, этого я не знаю. Во всяком случае, Небеса одарили нас своим благословением, – неловко прикусив нижнюю губу, она покачала головой, положив ладонь на свой живот. – Главное, чтобы ребенок родился здоровым.

Щеки Ван Чэна залились румянцем. Возможно, от выпитого им вина, а возможно, от того, что его сердце смягчилось, когда он вот так сидел и смотрел на этих двоих, которые находятся в ожидании новой жизни. Вот только знал бы Цзюнь-ван Ван Чэн, что скрывается за всей этой красивой картинкой на самом деле.

Казалось, когда наложница присоединилась к трапезе и спокойно ответила на интересующие всех вопросы, обстановка стала менее напряженной. Однако, то и дело чувствуя на себе взгляд Ю Байху, который совсем недавно с пеной у рта утверждал, что он демон и грозился убить, а теперь мило беседовал со светловолосой красавицей, спрашивая о ее самочувствии, Мао Яньсяо наконец понял, почему все эти люди так ведут себя и не торопятся затевать драку. Дело было в ребенке. Уголок губ Мао Яньсяо потянулся вверх. Кто бы мог подумать, что чей-то безответственный поступок сыграет им всем на руку. Поэтому не важно, кто отец ребенка, которого эта девушка носила под сердцем, нужно следить за тем, чтобы она благополучно доносила его и родила.

– Между прочим, до меня доходили слухи, что мой младший сын пообещал назвать детей в честь своего наставника, – слова императора прозвучали как гром среди ясного неба.

Ю Байху вздернул бровь, покосившись на Мао Яньсяо. Ю Гай тоже с напряженным выражением смотрел на него. Ван Чэн был ошарашен услышанным, но вскоре засмеялся. Но хуже всех из присутствующих было выражение лица у Люй Яо. Он не только смутился, но и полностью потерял дар речи на какое-то время.

– Это, – еле слышно протянул он, после чего взял себя в руки и поспешил оправдаться: – Я, видимо, сболтнул лишнего. Извините.

Люй Яо не думал, что он мог позволить себе немного похвастаться отношениями между ним и его учеником, приведут к подобным последствиям. Хотя, судя по реакциям императора и Ван Чэна, те не держали на него зла, понимая, что Люй Яо в действительности много сделал для Ю Вэйюаня и тот вполне мог дать обещание подобного рода.

– Я непременно сдержу свое слово, – радостно проговорил Мао Яньсяо, не сводя глаз с Люй Яо.

Мастер Люй тем временем уже в мыслях проклял себя несколько раз и, глядя на алкоголь, которым любил время от времени баловаться, пообещал употреблять его в меньших количествах. Как-никак, а Цзянь Чжун не раз предупреждал его, что вино может навредить ему. Кто бы знал, что вред от алкоголя выявится именно таким образом.

Отложив палочки для еды, император встал и кивнул своим слугам. Среди них был и сам Ши Тао, однако Мао Яньсяо и Люй Яо сошлись на том, что лучше этого ребенка держать подальше, пока не вернется настоящий Ю Вэйюань. Несколько взрослых мужчин поспешили к бассейну, наконец отдернув белые занавеси.

Мао Яньсяо тут же замер, стоило ему увидеть то, что находилось внутри этого бассейна.

Слегка наклонив голову, наложница Мо тихо проговорила:

– Это русалка? – Ее голос был полон удивления, восторга и даже страха перед чем-то прекрасным, но одновременно чуждым.

Спустя всего пару фэней бассейн был окружен со всех сторон.

Эта была живая русалка, точнее, русал. Чешуя, покрывающая большую часть его тела, переливалась от небесно-голубого до глубокого цвета индиго, а те участки тела, которых касались прямые солнечные лучи, сияли огненно-оранжевым.

Юное лицо не утратило своей привлекательности, несмотря на болезненный вид. Кожа была гладкой с легким отливом перламутра, а глаза, скрытые под ободком густых черных ресниц, продолжали сиять янтарем.

Но несмотря на всю свою привлекательность, стоило взглянуть на это создание поближе, как сразу же можно было бы заметить следы от многочисленных побоев… К тому же бедняге связали руки, а его рот был зашит. Он беспомощно барахтался в узком пространстве, время от времени издавая тихий, еле слышный стон, умоляя избавить его от страданий и боли. Видимо, проведя несколько недель в пути, он не только устал бороться за свою жизнь, но и полностью сдался, смирившись со своей участью.

Сердце Мао Яньсяо в этот самый момент упало. Но не только у него одного. Мягкий, встревоженный голос наложницы обратился к нему с вопросом:

– За что с ним так? – Только проговорив это вслух, она тут же прикрыла свой рот. – Ой…

Если бы Мао Яньсяо только мог знать, за что? Если бы он только мог найти ответ на этот вопрос. Если бы он только знал, что сделать, чтобы прекратить это. Если бы он видел хоть какой-то выход из этой ситуации. У него потемнело перед глазами, а после того, как Ван Чэн положил на его плечо свою ладонь, по телу демона прошла дрожь.

– Мы привезли его в бочке. По правде, даже не знали, выдержит ли он весь путь и не испустит ли дух раньше времени, но благо все обошлось. В ваших краях такого не встретить. Привозить их тоже нет смысла. Они быстро дохнут вне своей среды обитания. Ну, как тебе? Признай, он прекрасен.

– Он действительно прекрасен, – с горечью на языке выдавил из себя Мао Яньсяо.

Люй Яо был готов провалиться сквозь землю, даже был готов подойти и срочно увести отсюда Мао Яньсяо. Он не мог не признать, что выдержки у этого демона хоть отбавляй. Не каждый бы смог стоять здесь, сейчас, и хранить в душе все обиды прошлого и настоящего. Не смог бы наблюдать за этой жестокостью, глотая обиды и улыбаясь врагам в лицо.

– Вы так благосклонны к внуку, – с тихой усмешкой сказал Мао Яньсяо. – Я был поражен, увидев сундук, доверху набитый черными жемчужинами. Но даже в самых безумных снах не мог представить, что вы решитесь привести во дворец русала. Вы умеете удивлять, но тем не менее остаетесь таким же, как мне о вас рассказывал учитель. Мне уже доводилось слышать одну историю, тоже связанную с бочкой…

Все взоры были прикованы к Мао Яньсяо, пока он говорил. Люй Яо хотел было что-то сказать, чтобы вмешаться, но напряженную тишину разорвал тихий всхлип девушки. Она поспешно стирала слезы со своих щек.

Когда ее реакция была замечена остальными, она поспешила опустить опухшие глаза, извиняясь. Слезы лились сами собой, срываясь с ее ресниц. Но она ничего не могла с собой поделать.

– Я отведу тебя в покои, – прошептал Мао Яньсяо и, воспользовавшись случаем, поспешил удалиться, обещая совсем скоро вновь почтить их своим присутствием.

Император смотрел на выражение лица Мао Яньсяо какое-то время, после чего одобрительно кивнул, позволив удалиться.

Он схватился за ворот своего одеяния, оттягивая ткани, казалось, ему становится трудно дышать. Стирая очередную слезинку со щеки, девушка всхлипнула и вдруг заговорила:

– П-простите я знаю, что не должна была, но мне его так жаль. Знаю, что некоторые демоны плохие и опасные, но это…

Сжав кулаки, Мао Яньсяо усмехнулся:

– Жестоко… – Мао Яньсяо перевел на наложницу свой взгляд, а после спросил: – Ты знаешь, как люди добывают черный жемчуг?

Вопрос казался обычным, но одновременно пугающим. Как будто Мао Яньсяо вовсе не интересовало, знает ли она ответ на этот вопрос, а ему хотелось поделиться с кем-то этими знаниями. Покачав головой, девушка тихо прошептала:

– Кажется, их добывают из русалок.

Мао Яньсяо прикрыл свои глаза:

– Верно. Но все не так просто. Видишь ли, чтобы получить черный жемчуг, нужно лишить русалок самого драгоценного. Русалки очень наивны. Они любят искренне, а если полюбили кого-то, то полностью отдаются этому чувству и остаются верны своему партнеру до последнего вздоха. Чтобы получить одну слезу, нужно убить всю русалочью семью. Отца, мать и плод их любви. Когда русал видит, как на его глазах расправляются с его семьей, его янтарные глаза тускнеют, и слеза, с последним стуком сердца, медленно стекающая по его щеке, приобретает глубокий беспросветный черный оттенок, – уголки губ Мао Яньсяо потянулись вверх, но эта улыбка вовсе не была искренней. – Какая красивая трагичная история, не правда ли?

Губы наложницы едва заметно приоткрылись, но она не решалась заговорить. Это не ускользнуло от внимания Мао Яньсяо.

– Ты хотела что-то спросить?

Она колебалась еще миг, прежде чем кивнула:

– Я слышала… император демонов носил бусы из черного жемчуга. Интересно… он знал, как их добывают? А если знал, почему продолжал их носить?

Мао Яньсяо тихо выдохнул:

– Он все знал, потому и носил их, не снимая.

Откуда этот демон мог знать, что было еще со времен Цзюнь-шан Лун Чжи? Или откуда он мог рассуждать о смысле, вложенном в эту привычку самим императором демонов. Поэтому этот ответ, хоть и звучал утвердительно, был воспринят наложницей как догадка. Но это было вовсе не так. Ведь Мао Яньсяо все знал, все видел и мог не только мучиться догадками, а лично, без стеснений спросить об этом у Лун Чжи.

Отведя девушку в ее покои, Мао Яньсяо поспешил вернуться за стол. Он не знал, что именно эти люди будут делать с тем русалом, но однозначно знал, что превратят во что-то поистине зрелищное и ужасное.

В этот момент Ши Тао, что все это время стоял поодаль, как ему и было приказано, оказался у входа в императорский сад. Мао Яньсяо замедлил ход, покосившись на мальчика. Казалось, Ши Тао что-то нашептывает себе под нос, внимательно наблюдая за реакцией принца. Но единственная реакция, которая была у Мао Яньсяо, это смесь удивления и настороженности.