Лань Шицан крутил в руке женскую шпильку для волос. Он замер на какое-то время, внимательно рассматривая украшение, то и дело проводя пальцами по деревянной поверхности. Заметив на себе взгляд Хань Яоцзу, Лань Шицан сжал заколку в кулаке так сильно, что чуть не сломал ее, не рассчитав силу, но вовремя остановился и после спрятал украшение.

В лагере Хань Яоцзу не жаловали… Он был ценным пленником и одновременно многоуважаемым гостем. Хоть и жизнь под открытым небом, с вечным настроем на бой его напрягала, ему все-таки старались предоставить более-менее комфортные условия. Но Хань Яоцзу не стремился к подобного рода «особенному» отношению к своей персоне. Вспоминая, как они обращались с ним в Биянья, применяя физическую силу, вести себя горделиво, напоминая о своем статусе и принимая поблажки, – смешно. Тем более этот статус наследного сына, когда в Биянья правила его мать, в глазах этих дикарей-женоненавистников выглядел, мягко говоря, убого. Пару раз стражники, когда отбирали у него меч, переглянулись между с собой, насмешливо произнося: «не стоит ему брать в руки меч, чтобы он ненароком не поранился», по всей видимости, пытаясь так публично его унизить.

Хань Яоцзу сплюнул:

– Ублюдки.

Он же был парнем. Точнее, он уже был мужчиной. Даже если традиции твоей страны отличаются от соседнего государства, ты должен чтить их. Это как минимум приравнивается к неуважению и должно быть наказуемо. А как максимум ведет к большему конфликту между гражданами и политиками обеих стран. Но руки и ноги Хань Яоцзу были туго связаны невидимыми оковами. Единственное, что он мог делать, это продолжать браниться. Хотя открыто встревать в конфликты у него не было настроения. Но даже в подобном месте всегда найдется тот, кто будет более дружелюбно относиться к тебе. Хань Яоцзу внимательно смотрел на юношу, пока тот не почувствовал на себе его пристальный взгляд, решив подойти поздороваться.

– О, здравствуйте. Вам что-нибудь нужно?

Хань Яоцзу ответил коротко:

– Нет. – Указав на Лань Шицана, продолжил: – Почему это существо находится здесь?

– Вы про этого демона?

– Он хуже, чем просто демон. Даже у демонов есть душа, а это бездушная марионетка. К тому же он при жизни носил титул названого сына Лун Чжи. Был его преемником. Одним словом – он враг. – Глаза Хань Яоцзу сузились. Он внимательно посмотрел на юного воина, спрашивая: – Так почему Шэнь Панин, с его-то характером, позволил ему здесь ошиваться?

Паренек сразу почувствовал, что Хань Яоцзу пытается выпытать информацию. Зная, что стоит сболтнуть лишнего, и он может лишиться не только языка или каких-либо других частей тела, но и жизни, юноша сразу отрезал:

– Я не знаю, могу ли я делиться с вами информацией подобного рода. Да и сам я знаю немного.

– Но я же нахожусь у вас в плену. Что я могу сделать?

Отойдя на шаг от Хань Яоцзу, он продолжил:

– Вот именно. Вы пленник, а я принадлежу к тем, кто вас держит в этом плену против вашей воли. Я не буду вести с вами пустую беседу. Если вам ничего не нужно, я пойду.

Хань Яоцзу сжал кулаки и повернулся к воину спиной, промолчав. Он хотел расспросить про сестру, но раз уж про Лань Шицана тот говорить отказался, то про Хань Иньюэ откажется подавно. Хань Яоцзу поднял голову, посмотрев на голубое небо, размышляя:

– Ничего дурного с моей цзецзе случиться не должно. Возможно, это была лишь уловка, чтобы надломить дух моей семьи. Шэнь Панин знает, как матушка любит Хань Иньюэ. – Хань Яоцзу тяжело выдохнул, бормоча себе под нос: – Кто не любит Хань Иньюэ? Это же Хань Иньюэ.

Позади послышались приближающиеся шаги. Судя по шагу, это вернулся тот самый юноша, с которым Хань Яоцзу только что вел беседу. Хань Яоцзу буркнул:

– Оставь меня. Я хочу побыть один.

– Вас вызывает к себе Цзунсылин.

Хань Яоцзу тут же обернулся:

– Что ему от меня надо?

Воин пожал плечами:

– Не могу знать.

* * *

На лице Шэнь Панина мелькнула мягкая улыбка, когда Хань Яоцзу вошел в шатер.

– Вы хотели поговорить со мной? – начал Хань Яоцзу. В его голосе отчетливо было выражено недовольство и даже отвращение к человеку, стоящему перед ним.

Цзунсылин Шэнь Панин кивнул, жестом приглашая вошедшего сесть напротив него. Хань Яоцзу принял его приглашение.

– Я думал, нам больше нечего обсуждать.

– Отчего вы приняли такое решение? Из-за случившегося в Биянья?

Шэнь Панин взглянул в глаза принцу, тот кивнул, подтверждая предположения Цзунсылина. После этого мужчина хмыкнул и продолжил говорить:

– Неудивительно, но это не совсем так. Ты можешь быть просто пленником, а можешь быть дорогим гостем и даже союзником. Все зависит только от тебя и твоего решения.

Хань Яоцзу резко встал, не сдержав своего гнева:

– Я не пойду против матери и против своего народа!

От того, с какой интонацией говорил Хань Яоцзу и насколько резкими были его движения, стражники, охранявшие вход в шатер, тут же сделали шаг в их сторону. Однако одного взгляда Цзунсылина хватило, чтобы те вернулись на свои места. Они оба были безоружны, но даже будучи полностью безоружным, Шэнь Панин явно имел больше опыта в сражениях, чем Хань Яоцзу, выросший в стенах дворца и не познавший настоящего боя не на жизнь, а на смерть.

– Я не прошу тебя идти против своей семьи. Я уже понял, что ты этого не сделаешь. – Шэнь Панин махнул рукой. – Да и перевоспитывать чужих детей у меня нет желания.

Хань Яоцзу нахмурился и раздраженно проговорил:

– Я не ребенок.

– Простите, я не хотел как-либо задевать Ваше Высочество, но, несмотря на ваш статус, в моих глазах вы выглядите как избалованный ребенок. Дело даже не в вас, а во мне. Я вырос на поле боя, я никогда не был ни с кем нежен и не могу позволить себе излишнюю доброту. Я был строг даже с Его Высочеством Ю Байху, что уж говорить о моем отношении к другим людям.

И то верно. После этих слов Хань Яоцзу ничего не оставалось, как смириться со своей участью. Но все равно, несмотря на общее положении дел, Хань Яоцзу хотел сделать хотя бы что-то полезное для себя, своей семьи или страны.

– Давайте ближе к делу. Зачем вы позвали меня? Зачем вообще привели сюда и держите в плену?

Шэнь Панин одобрительно кивнул:

– Как вы уже поняли, мне нужно в Чжиюнхай.

– О, это хорошо. А при чем здесь я?

– Не все так просто. – Шэнь Панин ненадолго задумался. Сложив руки на груди, он постукивал указательным пальцем по железным доспехам. – Меня, как раз из-за того, что под моим подчинением находится войско, выставили из столицы, потому что боялись, что я встану на сторону Ю Байху, когда дело дойдет до того, кто из принцев должен будет унаследовать трон дракона.

– Об этом наслышаны все.

– Верно. Потому что это правда. Даже если Ю Байху откажется от трона, я самолично перережу горло наследному принцу Ю Вэйюаню. О, и заодно его учителю Люй Яо. – Вспомнив о мастере Люй, Шэнь Панин рассмеялся, как будто говорил что-то смешное, а вовсе не намеревался совершить убийство.

Хань Яоцзу тяжело сглотнул и закашлял. Заметив его реакцию, Цзунсылин налил в чашу воды и предложил ее принцу.

– Вот, выпейте, – голос мужчины звучал мягко и даже с толикой заботы, что явно противоречило только что вылетевшим из его уст фразам.

Хань Яоцзу на мгновение засомневался, стоит ли принимать воду из рук этого человека, но выбора у него не было. При этом он вот уже несколько дней ел и пил то, что они ему предлагали. Выпив, Хань Яоцзу стер оставшуюся влагу с губ рукавом.

– Значит, вы хотите войну.

– Война неизбежна.

– Ну, если вы желаете, то, конечно, война неизбежна.

Шэнь Панин твердо проговорил:

– Я не желаю этого, я борюсь. Я не буду ждать, пока враг нанесет удар первым, я буду тем, кто нанесет этот удар.

Видя, что человек перед ним полностью обезумел и все-таки намеревается устроить государственный переворот, хотя до этого в Биянья утверждал, что намеревается предотвратить его, Хань Яоцзу спросил прямо:

– Так боритесь. Зачем ввязывать в это дело мою семью? – Хань Яоцзу не успел договорить, как вдруг замолчал, как будто вспомнив о чем-то важном, что совсем вылетело у него из головы. – О…

Шэнь Панин приподнял одну бровь:

– Верно. Ваша сестра. – Шэнь Панин наигранно пожал плечами. – Ну, если, конечно, вам не безразлична судьба вашей цзецзе.

Взгляд Хань Яоцзу стал острым, а выражение лица бесстрастным:

– Вы мне так и не ответили, что случилось с моей сестрой.

– Думаю, вы должны знать об этом. Точнее, обязаны.

Молчание длилось всего мгновение, а Хань Яоцзу уже начал поторапливать его.

– Ну, я жду.

Шэнь Панин потер подбородок:

– Только вы должны пообещать мне, что выслушаете, не перебивая, от начала до конца. И не будете поддаваться гневу.

Хань Яоцзу неодобрительно кивнул, казалось, это движение далось ему с трудом. У юноши в душе зародилось дурное предчувствие. Ранее он ожидал, что с его сестрой могло случиться что-то плохое, но не думал, что это что-то очень серьезное. Но сейчас, в этом шатре и при разговоре с Шэнь Панином, который просил его ничего не говорить и не поддаваться эмоциям, пока он не договорит до конца, это чувство усилилось.

– Что ж, если вы готовы, то я не буду тянуть и скажу прямо. Ваша сестра сейчас лежит полностью парализованная, вот уже больше полугода.

Лицо Хань Яоцзу стало мертвенно-бледным. Шэнь Панин покосился на него и, заметив, как его плечи дрожат, хмыкнул. Мысленно хваля парня за обещанную выдержку, он продолжил.

Он говорил долго, то и дело повторяя, словно сутру: «Ю Байху не виноват».

Как будто пытался выгравировать эти слова в пустой голове сидящего рядом Хань Яоцзу, который был явно в смятении, а глаза покраснели от разгорающегося в грудной клетке гнева. Шэнь Панин разъяснил еще кое-какие детали, чтобы Хань Яоцзу был в курсе про яд, про Сы Жуань и про Хань Иньюэ. Про то, как Ю Байху вставал на их сторону, утверждая, что покушение организовала не семья Хань, пока Чэнь Цаньжэнь чуть ли не устроил мятеж, преградив им дорогу до дома, организовав западню, чтобы отомстить за невестку и сына. А Хань Яоцзу нужен Шэнь Панину не только для того, чтобы Хань Ян оставалась на его стороне, но и для того, чтобы мирно пересечь границу, не теряя в пути своих людей.

Когда Шэнь Панин закончил говорить, он кивнул, тихо спрашивая:

– У тебя есть вопросы?

Хань Яоцзу резко встал. Шэнь Панин продолжал сидеть со сложенными на груди руками, внимательно наблюдая за действиями этого мальчишки, на голову которого как будто обрушилось целое небо. Видя, что тому явно стало нехорошо после услышанного, он тихо поинтересовался:

– Эй, ты в порядке?

Будто не слыша слов Шэнь Панина, Хань Яоцзу медленным, но уверенным шагом направился к выходу из шатра. Двое стражников намеревались его остановить, но Шэнь Панин позволил принцу выйти на свежий воздух, чтобы немного проветриться и хорошенько все обдумать.

Цзунсылин тяжело сглотнул и покачал головой, бормоча:

– Какие эти дети мягкосердечные. Если принимать все так близко к сердцу, то долго не проживешь.

Но уже через пару фэней на улице раздались крики и звуки сражений. Шэнь Панин тут же поднялся с места, чтобы выяснить, что произошло.

Хань Яоцзу скрестил меч с Лань Шицаном.

Увидев в руках этого парня оружие, Шэнь Панин взбесился:

– Кто дал ему меч?

Воины, ставшие свидетелями этой драки с самого начала, поспешили объясниться:

– Он вышел из шатра, словно призрак, а потом неожиданно выхватил меч у одного из ваших подчиненных и направился прямо к этому демону.

Шэнь Панин стиснул зубы:

– Идиоты!

Все произошло так внезапно, что никто не успел что-либо предпринять. И когда принц набрался смелости, чтобы сражаться с этим существом один на один?

Лань Шицан холодно смотрел на Хань Яоцзу, держа спину прямо, тем временем Хань Яоцзу морщился и уже весь покрылся потом. Лань Шицан отразил удар, пнул юношу в живот, отбросив от себя.

Больно ударившись спиной о камни, Хань Яоцзу прошипел, ощущая металлический привкус собственной крови во рту:

– Сукин ты сын! Ты ублюдок! А ну иди сюда, я еще с тобой не закончил.

Шэнь Панин, наблюдавший за всем этим, приказал:

– Отберите у него меч и притащите его сюда!

Несколько воинов кинулись к нему. Хань Яоцзу продолжил кричать вслед уходящему силуэту в черных доспехах:

– Я видел, ты держал в руках заколку. Значит, остатки твоего разума цепляются за эту вещь. Что ж, хорошо. Очень хорошо. – Хань Яоцзу засмеялся. – Эта вещь принадлежит девушке. Твоей возлюбленной? Матери? О, а может, твоей сестре? Надеюсь, эта вещь принадлежит твоей сестре, буду надеяться, она умерла мучительной смертью… А если нет, то я найду ее и убью собственными руками, чтобы она долго мучилась. Я сделаю это!

Лань Шицан неожиданно остановился. Он замер, как будто что-то обдумывая. Воины уже успели подбежать к Хань Яоцзу.

– Сестре? – тихим шепотом вырвалось из губ Лань Шицана. – У меня была сестра? – Его взгляд был стеклянным, опустошенным, Лань Шицан выглядел в точности как фарфоровая кукла. Он стоял, словно статуя, позволяя ветру касаться своих распущенных белых прядей, унося куда-то вдаль слово «сестра», что демон произносил уже не в первый раз. «Сестра».

Шэнь Панин приказал связать и запереть Хань Яоцзу, более не позволяя ему разгуливать и своевольничать, словно гостю. Он в ярости пошел в шатер, сплевывая:

– Идиот, что ты вытворяешь!

Хань Яоцзу засмеялся:

– Что я вытворяю? О, а как я должен был отреагировать? Вы десять раз повторили, что Ю Байху тут ни при чем, что он заступился за нашу семью на совете, что ему нужна поддержка семьи Хань, что я не должен его винить. А кого я должен тогда винить? – Голос Хань Яоцзу стал хриплым.

Шэнь Панин присел на одно колено. Посмотрел Хань Яоцзу в глаза и тихо сказал:

– Я же сказал тебе, что войны не миновать. Ты не понимал моих слов, пока дело не коснулось напрямую тебя. Но я уже объяснял, что семья Хань тоже причастна ко всему этому и должна быть на нашей стороне, а не против нас.

Хань Яоцзу опустил голову, не желая смотреть в глаза человеку перед ним:

– Вы сами боитесь. Вы не понимаете, с чем имеете дело. Тот, кто управляет этими бездушными куклами, еще хуже демонов. А вы вместо того, чтобы уничтожить зло, предлагаете бороться за престол дракона. – Хань Яоцзу усмехнулся. – Когда эти мелкие гады находятся у тебя под кожей, ты чувствуешь, словно смерть дышит тебе в спину. Ты погружаешься в свой самый страшный кошмар, пока твой разум крошится, развеиваясь на мелкие песчинки. А потом становишься бездушным рабом и даже убийцей, сам того не подозревая. А вы держите такое чудовище при себе, словно зверушку или союзника.

– Мы не союзники, – отрезал Шэнь Панин, схватив Хань Яоцзу за подбородок и насильно вынуждая смотреть в свои глаза.

– О, а я-то думал, мы на одной стороне, – холодным, спокойным голосом проговорил Лань Шицан.

Шэнь Панин тут же встал:

– Когда ты вошел? Я не слышал твоих шагов.

Уголки губ Лань Шицана потянулись вверх. Он подошел ближе к Хань Яоцзу и протянул ему уже сломанную шпильку для волос, что всего пару фэней тому назад была цела. Видимо, он сам решил сломать ее, или если это не так, то тут явно не обошлось без вмешательства чужой помощи.

– Ты спрашивал про эту вещь? О, эта заколка моей старшей сестры. Она умерла, точнее, это я ее убил собственными руками, перерезав ее нежное горло.

В шатре повисло молчание. Взгляд Лань Шицана полностью отличался от того, каким он был совсем недавно. Как будто в демона вселился кто-то другой или же он напитался чужой энергией.

В это же мгновение, пока царило молчание, в шатер вбежал служащий с обескровленным лицом. Увидев Лань Шицана, его белое лицо стало еще бледнее.

Шэнь Панин прикрикнул:

– Какого демона ты сюда вошел! – Шэнь Панин нахмурился, устав от угнетающей тишины и людей, которые его окружают. – Говори, или я вырву тебе язык!

Сглотнув, молодой человек опустил взгляд и наконец заговорил:

– Пятеро наших воинов только что умерли.

Глаза Шэнь Панина округлились.

– Как это могло произойти? Кто?

Юноша перевел взгляд на Лань Шицана, и в этот же момент три пары глаз уставились как один на него.

– Их души. Он съел их души. – Голос юноши был переполнен ненавистью.

Белки глаз Шэнь Панина стали красными. Он закричал:

– Что ты, мать твою, себе позволяешь?

Лань Шицан игриво пожал плечами, как будто не сделал ничего плохого. Стерев с губ насмешку, он продолжил:

– Было вкусно. – Лань Шицан привстал и обратился к Цзунсылину серьезным тоном: – Когда я пришел к вам, вы, видимо, поняли меня неправильно. Мне не особо нужна ваша помощь. Я могу справиться и сам. Это не вы оказываете мне услугу, а я вам.

Проглотив оскорбления, Шэнь Панин подошел к Лань Шицану почти вплотную. Желание убить это существо прямо сейчас возросло до предела:

– Ты убил моих людей!

Плечи Хань Яоцзу затряслись. Он снова засмеялся:

– Я же предупреждал вас, что вы не понимаете, с кем имеете дело.

Услышав голос Хань Яоцзу, Лань Шицан покосился на него. Он прищурился, и его мелкие черные зрачки почти растворились в серой радужке.

– Я съел души пятерых ваших воинов, а мои маленькие друзья тем временем съели пятерых невинных жителей Биянья.

Хань Яоцзу тут же изменился в лице. По его спине пробежал холодок.

– Я повторю еще раз, если вы меня не поняли с первого раза. Нас всех объединяет одна цель, но это не значит, что я позволю кому-либо из вас обвести моего хозяина вокруг пальца. Если заподозрю, что вы что-то замышляете против меня, то будет еще больше невинных жертв.

Хань Яоцзу беспомощно заерзал, прожигая демона взглядом. Его старания были тщетны, а веревки крепки. Хань Яоцзу напоминал рыбу, выброшенную на сушу, которые не прекращает попыток вернуться обратно в море.

– Вам следует немного отдохнуть и подумать о своем поведении. – Стоило этим словам слететь с языка Лань Шицана, как Хань Яоцзу неожиданно замер, а после упал, погрузившись в беспамятство. Пока Шэнь Панин не начал задавать кучу вопросов, вызывая очередной приступ головной боли, Лань Шицан разъяснил: – Он не умрет… Пока…

Лань Шицан медленным шагом направился к выходу. Он чувствовал на себе множество взглядов, но на его прекрасном лице не дернулся ни один мускул. Он спокойно прошелся по лагерю, переступил через еще теплый труп юноши, которого он убил, и вошел в густой хвойный лес, чтобы побыть в одиночестве.