С самого утра Люй Яо снова жаловался на головную боль. Цзянь Чжун подготовил по его просьбе снадобье. Стоило лекарю войти в покои Люй Яо, как в нос ударил запах алкоголя. Наверное, не стоит учить мастера Люй, что проветривать помещения нужно чаще, ведь это обязанности слуг. Однако Цзянь Чжуня беспокоило такое небрежное отношение учителя наследного принца к своему здоровью. Покачав головой, Цзянь Чжун поставил на стол небольшой пузырек с лекарством, сложил ладони и поклонился.

– Мастер Люй, что же вы так…

Люй Яо морщился от любого лишнего шума, ведь это усиливало пульсирующую боль в висках. Что уж говорить о том, что его, наставника Люй, пытались вразумить, как правильно жить и следить за своим здоровьем. Наверное, последней каплей, когда Люй Яо наконец не смог сдержаться, стали именно слова Цзянь Чжуня:

– Мы не молодеем… Нужно лучше следить за своим здоровьем. Особенно в вашем возрасте.

Услышав эти слова, Люй Яо вовсе позабыл о своем недуге. Не молодеем? В его возрасте? А что не так с его возрастом? Если бы не выходки Мао Яньсяо, которые ему приходилось терпеть ежедневно, он чувствовал бы себя куда спокойнее. Хотя когда его сердце и разум в последний раз были спокойны? Единственной радостью было лишь то, что с приходом весны Его Высочество наследный принц Ю Вэйюань должен был вернуться в Чжиюнхай. Вновь занять свое место, обручиться с принцессой Гунхуа, Сяо Мэйли, заниматься государственными делами, стать хорошим сыном, благородным мужем, прославить свое имя, чтобы в будущем подданные уважали его, любили и почитали. Люй Яо тяжело вздохнул и покачал головой. Он тихо прошептал, так, что его бормотаний было не разобрать, особенно старому лекарю, чьи волосы покрылись сединой лет и опыта: «А что, если он захочет избрать иной путь?» Тонкие пальцы мастера Люй сжали бамбуковый веер.

– Вы что-то сказали, мастер Люй? – поинтересовался Цзянь Чжун.

Холодно взглянув на лекаря, Люй Яо протянул руку и, взяв снадобье, тут же опустошил пузырек. На вкус оно вышло действительно отвратным.

– Нельзя ли приготовить менее горькое лекарство? – прикрыв рот веером, пробормотал Люй Яо.

Взяв пустой бутылек из рук мужчины, Цзянь Чжун ахнул, ударив себя по бедру:

– Весна же. Стебли свежие. Вот отвар и горчит.

Люй Яо помахал рукой, щурясь от недовольства, давая понять лекарю, чтобы тот не задерживался и поскорее возвращался к себе. Не настаивая на дальнейшем разговоре, Цзянь Чжун вежливо склонился в поклоне и отправился к себе.

И Чан, с утра не теряя времени, помогал своему учителю навести порядок в его каморке. Зная, что сырость, пыль или любое другое внешнее воздействие могут повлиять на продукт, а у Цзянь Чжуня было не так много нужных ингредиентов для лечений, И Чан старался беречь то, что было, и время от времени радовать своего учителя, принося ему более редкие или дорогие лекарственные препараты.

Дверь скрипнула, и Цзянь Чжун медленно вошел в комнату. На его лице отразилась мягкая улыбка, стоило старику увидеть, с каким трепетом И Чан протирает медицинские инструменты. Старик усмехнулся и, прикрыв за собой дверь, сел за стол.

– Ты все свободное время проводишь здесь. Не хочешь немного прогуляться?

Не поднимая глаз и не отвлекаясь от дела, И Чан твердо ответил:

– Нет.

– Хм… – Цзянь Чжун почесал седую бороду. – Я, конечно, рад, что ты мне помогаешь, но не забывай и о других важных вещах. Свежий воздух полезен для здоровья.

В императорском дворе каждый был занят своим делом. Но и жизнь не проходила мимо. Двор был полон таких же подростков и детей, как И Чан или Ши Тао. Однако И Чан был не особо дружелюбен и довольно скуп на эмоции. Пареньку было всего четырнадцать, но он мог взять на себя любую обязанность и не отлынивал от работы. После того как демон, которого Его Высочество наследный принц велел беречь и сторожить, сбежал, И Чан чувствовал вину за подобную оплошность. Он не только подвел наследного принца – по его неосмотрительности беглец умудрился устроить пожар.

Будучи простолюдином, чья мать работает на кухне, И Чан не только не смог выплатить ущерб, но и мог распрощаться с жизнью, подставив свою маму и учителя. Благо Его Высочество смилостивился и не стал сильно наказывать его, но и уйти от наказания не удалось. Мать лишили жалованья на несколько месяцев, а И Чан подвергся публичным ударам плетью. Его руки до сих пор тряслись, а по телу пробегала волна жара, стоило поддаться воспоминаниям. Хорошо хоть, руки и ноги остались на месте, что уж говорить о его жизни, жизни его матери и учителя.

– Я рад, что ты так увлечен медициной. Я явно сделал правильный выбор, взяв тебя в ученики, но я не хочу, чтобы ты постоянно сидел здесь и ни с кем не общался. Как звали того паренька, что навещал тебя во время твоего недуга? – Цзянь Чжун задумался на какое-то время, но вскоре все-таки вспомнил его имя. – Кажется, Ши Тао… Что-то я давно не видел его.

И Чан выдохнул. Закончив протирать щипцы, И Чан взялся за тонкие иглы для иглоукалывания, проверяя остро выточенные камни на остроту и прочность.

– У Ши Тао дела во дворце. До этого он сам захворал и на несколько дней отпросился у Его Высочества. Ему сейчас не до меня, да и я немного занят. Я думаю кое над чем…

– И над чем же? – поинтересовался Цзянь Чжун.

Мальчик взял одну из игл, что используют для акупунктуры, и показал ее своему учителю.

– Пока я убирался, то читал ваши старые записи. Там говорилось о крови демонов и ее целебных свойствах. Никогда ранее я не слышал о подобном лечении. К тому же мне еще кое-что не дает покоя. По поводу иглоукалывания…

Цзянь Чжун нахмурился. Его голос звучал ровно и спокойно, но не без тревоги, которую старик явно пытался подавить:

– И что же?

И Чан покачал головой:

– Госпожа Хань Иньюэ слегла вот как уже несколько месяцев. Почему придворным лекарям не попробовать воздействовать на ее акупунктурные точки с помощью иглоукалывания? При очищении шести точек Инь и шести точек Ян в ее теле, возможно, удастся если не поставить ее на ноги, то хоть немного облегчить недуг. – И Чан говорил воодушевленно. Его глаза горели, как будто мальчик нашел лекарство от неизлечимой болезни и как никто другой был уверен в том, что это может сработать. – Процесс долгий, но если получится… Такое чувство, что на госпожу просто махнули рукой…

Цзянь Чжун перебил И Чана жестом руки.

– Погоди немного… – Старик усмехнулся. Прикрыв глаза, он покачал головой. – Боюсь, никто не станет тебя слушать. Что уж говорить о том, чтобы опробовать этот метод на супруге старшего сына императора. Ты же понимаешь это, мой мальчик?

И Чан кивнул, соглашаясь со словами учителя.

– Я знаю об этом, но разве вы не говорили, что мы обязаны помогать каждому, кто нуждается в нашей помощи? Невзирая на его происхождение.

– Боюсь, эти слова больше предназначены нам – тем, кто лечит. Даже стоя на краю гибели, кто-то предпочтет умереть в муках, чем испить эликсир спасения из твоих рук. – Лекарь положил ладонь на плечо мальчика и, слегка сжав пальцы так, что через грубую ткань отчетливо прощупывались кости И Чана, сказал: – Предлагая кому-то свою помощь, не жди ничего в ответ.

И Чан сделал шаг назад.

– Я и не жду благодарности. Я просто пытаюсь помочь.

– Но это не входит в твои обязанности.

– Но, учитель, – возразил И Чан, слегка повысив голос.

Цзянь Чжун покачал головой, тяжело выдохнув:

– Дело не в тебе и не в твоих учениях, – он хотел еще что-то сказать, но промолчал. Единственное, о чем думал сейчас лекарь, это лишь о безопасности своего ученика, его будущем. Видя, как И Чан усердно старается и к тому же пытается углубиться в медицину, желая помогать людям, как он его и учил, Цзянь Чжун понимал, что только из-за того, что его наставник он, у мальчика нет будущего в стенах золотого дворца.

– Давай оставим лечение госпожи Хань Иньюэ придворным лекарям. Они знают свое дело лучше нашего, – протянул Цзянь Чжун, посмеиваясь. Он откинулся назад, делая вид, что очень устал. Цзянь Чжун тяжело встал, вздыхая, и направился к полкам с записями. Взяв несколько черновиков, он разложил их на столе, раскрыл и стал щуриться, делая вид, что пытается прочесть, но не может этого сделать. – Где ты там вычитал про иглы, мой мальчик? Старый стал, ничего не вижу. Ты тут так все красиво разложил, даже пылинки не оставил. Молодец какой.

И Чан подошел к учителю, пытаясь найти нужный свиток, в котором он недавно вычитал про свойство иглоукалывания и его технику. И Чан пробежался взглядом по иероглифам и, найдя нужный момент, не успел даже ткнуть пальцем в пергамент, как Цзянь Чжун обронил на стол один из пузырей со снадобьем. Бумага впитала влагу, а чернила, что за годы потеряли свой цвет, растворились в бледно-желтой лужице.

– Это была настойка от боли в желудке. Х-хотел проверить, готово ли оно… Вот незадача, обронил. Жалко-то как, ты тут все убрал, а я… – затараторил Цзянь Чжун.

И Чан некоторое время стоял в оцепенении с протянутой рукой, наблюдая, как влага разъедает рукописи его учителя. Он не сожалел о том, что Цзянь Чжун снова устроил беспорядок на столе. Нет. Но что-то подсказывало ему: учитель сделал это намеренно, лишь прикрываясь преклонным возрастом и неуклюжестью.

– Ничего страшного, – тихо произнес И Чан.

Он положил на стол иглу, которую держал в руке, и потянулся за сухой тряпкой, спеша вытереть жидкость и спасти оставшиеся записи.

* * *

Ю Гай велел всем слугам покинуть его покои. Нрав у среднего сына императора был довольно тяжелым. Учитывая его недуг, никто не желал выводить Его Высочество из себя своим непослушанием, поэтому по первой же просьбе принца они оставили его.

Молодая служанка поспешила убрать остатки недоеденного завтрака со стола и невольно подняла взгляд на принца. Как бы то ни было, он был молодым юношей благородных кровей, и его недуг лишь был подтверждением того, что он не сможет никогда быть полноценным правителем Поднебесной. Но не все желают достичь таких высот, как стать возлюбленной самого императора. Многим достаточно иметь синицу в руках, чем вечно смотреть на журавля в небе. Заметив, что Ю Гай не обращает на нее внимания, продолжая вдумчиво смотреть в окно, служанка, стиснув зубы, решила испытать судьбу и дотронуться до тыльной стороны его руки.

Стоило этому произойти, как Ю Гай мгновенно вздрогнул и, округлив глаза, посмотрел на девушку.

– Ч-что ты с-себе позволяешь… – с трудом проговорил Ю Гай. Он встал и, придерживая то место, к которому только что прикоснулась молодая служанка, второй рукой, добавил: – К-как ты смеешь?

Девушка тут же опустила голову, испугавшись его острого взгляда. Она явно не только впала в немилость, но и не на шутку разгневала его. Оправдываться не было смысла, и единственное, что девушка решила предпринять, чтобы остаться при дворце, это пасть на колени и слезно просить прощения:

– Простите эту недостойную. Демоны попутали… Этого больше не повторится.

Пошатываясь, Ю Гай сделал шаг вперед, спрашивая:

– Ч-что ты хотела с-сделать? – Он постоянно заикался и, чтобы хоть немного говорить разборчивее, пытался выровнять дыхание.

– Я… – протянула девушка, поджав губы, – я более не посмею…

Ю Гай подошел к ней еще ближе, и девушка не успела опомниться, как Ю Гай схватил ее за волосы, насильно приподнимая с колен. Когда их взгляды встретились, юноша оттолкнул ее. Она ударилась о стену спиной. Это движение было настолько резким, что девушка выронила всю посуду из рук и упала на холодный пол. Ее ханьфу было испачкано, а из носа потекла струйка теплой крови.

– Вставай! – твердо проговорил Ю Гай.

Его голос звучал отдаленно. Служанка попыталась встать. Ее трясло от страха, и от этого ее движения были медленными и скованными. Ю Гай выдохнул и, устав от ожидания, пока служанка поднимется на ноги, схватил ее за подбородок, больно впившись пальцами. Он заставил ее скорее приподняться и не вынуждать тратить на нее драгоценное время. Глаза девушки наполнились слезами. Она хотела было что-то сказать, но из-за того, что пальцы принца все еще сдавливали ее челюсть, она могла лишь молиться и надеяться на милость Его Высочества. Угораздило же ее, глупую, испытать судьбу. Но кто же мог знать, что Ю Гай отреагирует подобным образом. Он отстранился от ее прикосновения, словно его ошпарили кипятком, а затем разозлился настолько, что девушке казалось, что он задушит ее голыми руками.

Ю Гай смотрел в ее глаза какое-то время. Он слегка прищурился, усмехнувшись. Ослабив хватку, Ю Гай стер указательным пальцем свежую кровь. Он поднес окровавленные пальцы к своим губам, запечатлев алый отпечаток, словно след от поцелуя. Девушка испугалась. Ю Гай расплылся в улыбке. Кажется, он сделал это намеренно. Сердце служанки забилось быстрее, а в жилах застыла кровь. Лишь спокойный стук в дверь и известие о том, что лекарь уже заждался Его Высочества, уберегли служанку от большой беды.

С позволения принца в покои вошла взрослая женщина, одетая во все черное. В руках она держала небольшую деревянную шкатулку. Лицо, как и руки лекарши, были скрыты под неприглядной грубой тканью.

Девушка тяжело сглотнула, ее ресницы затрепетали. Пытаясь выровнять сбивчивое дыхание, она кротко проговорила:

– Я могу идти?

Ю Гай продолжал смотреть на нее. Он опустил голову и сделал шаг в сторону, освобождая ей путь. Девушка опустилась на колени, сдерживая слезы. Собирая посуду и остатки еды, она поспешно вытерла пол подолом своего одеяния и, еще раз извинившись, покинула покои принца.

Лекарша стала случайной свидетельницей развернувшейся перед ее глазами драмы. Она подождала, пока Ю Гай придет в себя, но время шло, а принц продолжал стоять на месте, уставившись куда-то в пустоту.

Шум стих, и в комнате повисла давящая тишина. Женщина выдохнула и, подойдя к Его Высочеству, положила на его плечо ладонь.

– А-Гай… Ты в порядке?

Принц от этого прикосновения пришел в себя, словно его выдернули из мыслей, завладевших его разумом. Его зрачки сузились. Он смотрел на лицо перед собой, то и дело щурясь, словно пытался что-то вспомнить, но никак не мог этого сделать. Его тело, мысли и воспоминания не подчинялись его воле. Женщина усмехнулась, видя его старания, а после, не желая мучить, открыла покрытое ранее черной тканью лицо. Ю Гай тут же распахнул залитые слезами глаза. Он пал на колени, целуя ее руки дрожащими губами, на которых все еще оставались алые отпечатки чужой крови.

Смотря сверху вниз на Ю Гая, женщина проговорила:

– Как Его Высочество ведет себя? – Она выдержала небольшую паузу, наблюдая, как Ю Гай, словно омерзительное пресмыкающееся, закончил целовать ее руку и, прислонив тыльную сторону ладони к своему лбу, тяжело дышал. Приподняв подбородок Ю Гая, женщина продолжила: – Нельзя терять достоинство…

Ю Гай стиснул зубы. Он не сдержал нахлынувшие на него эмоции и, больно впившись пальцами в ее руку, прокричал:

– М-мне так больно!

– Больно? – прошептала женщина, хмыкнув. – Вставай! Если бы не я, мой мальчик, ты бы давно был мертв…

К горлу Ю Гая подступила тошнота, его начало мутить. Казалось, стены давили на него. Сам воздух, сама жизнь пугали его. А может, причина крылась в чем-то другом? От мысли, что причиной его страха является женщина, стоящая перед ним, Ю Гаю становилось еще хуже. Он сжал губы до такой степени, что его щеки побелели. Слезы полились из его глаз. Он задыхался в рыданиях, в словах, в чувствах, в собственном страхе и ужасе.

Женщина погладила принца по голове, словно маленького непослушного ребенка. Ее голос успокаивал и пугал одновременно:

– А-Гай. Мой А-Гай, не бойся… Ш-ш-ш… Мамочка рядом, моему мальчику незачем бояться…

– Мм-меня ж-жалеют… Ж-жал-л-ость, к-которую он-они испытывают, я-я ненавижу ее! Ненавижу! – Лишь последнее слово Ю Гай смог проговорить с первого раза. Его состояние сейчас было нестабильно, поэтому ему было сложнее разговаривать и излагать свои мысли.

– Жалость… Ты хочешь, чтобы тебя боялись?

Ю Гай кивнул.

– Придет время, и они будут тебя бояться. Они поплатятся за все, что причинили тебе. За боль, за насмешки, за презрение, за предательство… – Она коснулась его подбородка, прося встать. Ю Гай поднялся с колен и смотрел на нее, словно напуганный потерявшийся ребенок. Женщина стерла с его щек слезы: – Ш-ш-ш… Мы столько терпели. Осталось недолго. Ты в последнее время действовал необдуманно. Не нужно поддаваться эмоциям.

Женщина убрала нависшую на лоб Ю Гая челку. Она мягко улыбнулась. От этого в уголках ее глаз появились морщинки.

– Давай присядем? У нас не так много времени. Хорошо?

Ю Гай тяжело выдохнул, но отчего-то его сердце стало биться чаще. Опираясь на руку женщины, он нехотя подошел к кровати, то и дело поглядывая на деревянную шкатулку в ее руке. Ю Гай опустил глаза и уставился в пол, пока женщина готовила для него иглы.

– Раздевайся, – приказала женщина, но видя, что принц не торопится прислушаться к ее словам, она протянула руки, чтобы помочь ему, но Ю Гай неожиданно вздрогнул, не дав ей этого сделать.

– Я с-сам, – добавил принц, не поднимая на женщину глаз.

Его руки дрожали, но двигались куда свободнее, чем обычно. Словно сила никуда и не уходила, продолжая томиться в его мышцах. Он гладил дорогие шелка, чувствуя кончиками пальцев аккуратно вышитые узоры, что золотыми нитями переплетались, образуя облака. Ю Гай прикусил нижнюю губу почти до крови. Он оголил торс, обнажив молодое тело. Тонкие вены отчетливо виднелись под гладкой белой кожей, усыпанной мелкими, аккуратными родинками. Ю Гай лег на спину, продолжая смотреть на балдахин, с которого свисали воздушные алые ткани, медленно колышущиеся над головой. Его грудь высоко вздымалась, а с плотно сомкнутых уст послышался тихий стон боли, который Ю Гай изо всех сил пытался сдержать. Тонкая игла вошла ему под кожу. Всего мгновение, и пальцы, что до этого могли с легкостью сжать челюсть хрупкой девушки, потеряли свою силу. Даже просто сжать кулак уже было невозможно.

Жертва… Он стал жертвой по неосторожности. По глупости… Это было несчастным случаем. Но кто бы мог подумать, что боль, которую трехлетнему ребенку пришлось испытать, станет его ношей на многие годы. И в том, чтобы продолжать эту пытку, ежедневно замечая на себе косые взгляды и слыша насмешки от отца-императора, ему будет помогать родная мать, каждый раз вводя яд, разрушая на время его нервные окончания. Делая намеренно калекой ради высшей цели. Ради мести и справедливости. Но где эта справедливость, когда здоровые намеренно калечат себя, пока смертельно больные ищут лекарства, чтобы облегчить свои страдания хоть на мгновение? Ресницы Ю Гая затрепетали. Белки глаз вновь покрылись красными прожилками. Он прикрыл глаза, сдерживая приступы боли и горя, что душили его. Вскоре под кожу вошла вторая игла, потом третья, потом четвертая… Казалось, эта пытка никогда не закончится. Вначале он перестал чувствовать указательный палец, потом средний, затем всю руку. Часть его правого плеча онемела, и это онемение перешло на шею. Ю Гай хотел было открыть рот, чтобы что-то сказать, но почувствовал, что ему снова трудно произнести хоть слово. Из уголка его глаз по щеке стекла слеза, заползая в ушную раковину, вызывая легкую щекотку.

Ю Гай улыбнулся. Так приятно – чувствовать… хоть что-то… Даже такую малость. Он представлял, как бежит босиком по траве, ощущая ее между пальцев. Он представлял, как самостоятельно трапезничает, не проронив ни единой рисинки. Как мчится галопом на коне, натягивая тетиву лука. Как сражается, наравне с Ю Байху, ловя одобрительный взгляд отца. Он вновь открыл глаза, смотря в пустоту. И от осознания того, что это все лишь его фантазии и мечты, которым не суждено сбыться, он хотел заснуть и никогда больше не просыпаться.

– Тебе больно? – переспросила женщина, вытирая капельку крови и готовя новую иглу.

Ю Гай хотел ответить ей, но не смог этого сделать. Женщина бережно погладила его по щеке.

Вводя иглу в нервные окончания, которые отвечали за ноги принца, она проговорила:

– Скоро все закончится… Осталось лишь немного потерпеть. Скоро все пройдет…

Ю Гай посмотрел на ее лицо, и, когда их взгляды встретились, его губы слегка разомкнулись, но слова застряли в горле, оставшись несказанными. Вместо этого громкий, отчаянный крик собственного детского голоса прозвучал в его ушах… «Матушка»…